Ринат Вим – Мистическое (страница 10)

Ранним утром, когда солнце только лишь планировало взойти, мы лениво двинулись прочь с этого места.

- Так что это было?

Спросил Валерий после чего жадно присосался к бутылке с водой. Я долго смотрел на его худое, вытянутое, грязное, заросшее редеющей щетиной лицо, тщательно раздумывая что ответить. И дело не в том, что я боялся его напугать, а в том, что я сам точно не знал что же всё-таки произошло. Сущность девочки более не появлялась, она отпустила нас. Но как это сработало? По каким принципам и правилам? Ведь сущности, как говорил Константин, не имеют собственной воли, а значит не могут изменить свою энергетическую вибрацию. Если человек при жизни был вредным и навязчивым, то и его сущность вся целиком пропитается зарядом этих качеств. Если человек был маньяком и убийцей, насильником и психически нездоровым или осознанно неадекватным то жди беды - сущность будет сильной и принесёт много вреда попавшим под её влияние бедолаг. Но у человека ещё есть шанс измениться, если он этого захочет и приложит усилия, а вот сущность - нет. Либо Константин ошибся, либо бывают исключения. Похоже в данном случае моё вмешательство в переживания девочки разорвало тот сформировавшийся замкнутый круг из которого она не могла выбраться всё это время. Но её сущность, однозначно была сильной, на порядок сильнее тех что я уже встречал. Ведь мало явиться сохранив образ который был при жизни, она своей энергетикой подавляла силу воли жертвы заставляя его самовольно падать в трупное озеро. Сильно и страшно. И всё же, она простила свою мать или просто отомстила ей тем-же? Вопрос о прощении продолжает быть открытым. Имеет-ли каждый право на прощение какой бы поступок не совершил? Даже самый тяжкий, подлый, мерзкий, грязный и грешный. Или за ширмой милостивого прощения скрывается лишь грязная жажда мести где оковы снимаются лишь с отомщённого? Так как в итоге обрести покой, где правда? Я вспоминал как погиб Константин, как Ира жестоко расправлялась с сатанистами, как я заколол ножом того уголовника. И вот теперь, можно-ли простить меня, простить Иру, простить Антихриста? Сложность вопросов шла по нарастающей. Что значит простить и быть прощённым? Принятие себя и мира таковыми какие они есть в своём естестве, без прикрас, без аллюзий, без надежд. Простить - это значит отпустить, быть прощённым - это значит обрести свободу. Легко сказать, на деле же мы все жаждем только мести.

Дилемма погрузила меня в раздумья настолько, что я забыл ответить Валерию на его вопрос. Весь путь он поглядывал на меня, молчаливого и угрюмого, вероятно побаиваясь лишний раз потревожить и от того не засыпая чередой однотипных вопросов. Осознанно сторонился его взгляда, я не был готов говорить с ним об этом, мне для начала нужно было уложить всё в своей голове.

- Антон? - Не стерпел немого напряжения Валерий, явно напрягаясь из-за моего долгого, задумчивого молчания.

- Что-бы это ни было, - посмотрел на него я, - мы обрели свободу, считаю этим не стоит пренебрегать.

Наконец-то та самая, уже знакомая перевалочная опушка леса. Дотопали до моей машины. Открыл, ухнулся в кресло, небрежно хлопнул дверью закрыв её за собой. Валерий поспешил приземлиться рядом, всё так-же отхлёбывая остатки воды из пластмассовой, уже мятой бутылки. Протерев своё грязное лицо грязной рукой потянулся завести двигатель, провернул руль, выжал сцепление и газ, так мы и тронулись с места.

Пока ехал, решил позвонить Ире, узнать где она и сообщить что я к вечеру буду в баре. Глянул на экранчик и удивился, от неё пять пропущенных звонков. Меня не было всего-то два дня, чего это она названивала? Опять наверно бесится что на её концерт мало людей пришло, вяло махали руками и слабо кричали текст её песен. Звоню, жду, ничего кроме гудков, как вдруг:

- Да?!

- Хей, чего ты там негодуешь? Пива мало досталось после тусовки или чего?

- Ты где? - Сухо спросила она.

- Еду, тут, эм, дело было. В общем, вечером буду.

- Понятно, давай, заваливай бить тебя буду.

Бросила трубку она. Я лишь посмеялся. Ох уж эта Ира, юморная не могу. За эти два дня даже чуток соскучился, главное только ей об этом не говорить, а то точно побьет по настоящему.

- Где работаешь, Валерий?

Закинул я удочку для диалога, что-бы дорога не проходила в молчаливом напряжении.

- Да патологоанатомом работаю, в морге.

- Опа, - посмотрел я на него, - профессия мечты прямо. И как, нравится?

Несколько иронично кольнул я. Тот помялся, поёжился, кашлянул в кулак.

- Ну как сказать. Привык уже. Уж сколько лет. Да и знаешь, Антон, работа спокойная, неторопливая, монотонная и молчаливая. Мне это, знаешь ли, по характеру. Так что... да, думаю нравится. А вот жена не в восторге, ей не нравится что я пахну формалином.

- Ясно, - говорю, - если вдруг что, буду твоим клиентом, рассчитываю на скидку за спасение.

Только после того как я засмеялся он понял, что это была шутка, и посмеялся в ответ, но взгляд всё равно остался несколько напряженным. Да уж, за прошедший год Иранеса сильно на меня повлияла, даже юмор стал от неё перенимать, к добру ли это?

- В городе где скинуть? - Решил заранее уточнить я.

- Я думаю у работы, - обеспокоено ответил тот, - меня почти неделю там не было, даже боюсь представить в каком гневе Пётр Гробовщиков.

- Это начальник? - Ухмыльнулся над забавной фамилией я.

- Заведующий. - Уточнил Валерий.

- Ладно, всё, тайм-аут, - говорю, - можешь перебраться на заднее сиденье и поспать, ехать еще часа три. Я бы и сам не прочь вздремнуть, но уж прости, машину не доверю.

- Конечно, я всё понимаю. Спасибо.

Скромно ответил тот переползая назад. Устроившись там, через некоторое время он вдруг решил спросить:

- Хорошая машина, от куда она у тебя?

Я глянул на него через зеркало заднего вида пальцами смахнув с него пыль. В моих глазах и заботливом жесте он видимо прочёл тяжкую историю, которой конечно делится я не собирался.

- Досталась по наследству.

Коротко ответил ему. Он кивнул, почесал макушку и залёг накрывшись потёртым пледом. До самого въезда в город больше не разговаривали.

Глава 5

Чуть превышая скорость заезжаю в дымный, пыльный, местами неопрятный город утопая под невероятно сказочно-пурпурные лучи заката. Воздух быстро загустел, потяжелел, просох. В нос ударили газовые выхлопы многочисленных машин покрытых коричневой пылью, вперемешку с запахом ближайшей загородной помойки и стоковых вод. Шумные проспекты, многолюдные улицы, ослепляюще-ядовитые вывески и бесконечные стопки горбатых серых домов превращающие город в бездушный лабиринт для ходячих мертвецов. Разом нахлынули противоречивые ощущения, вроде как рад сюда вернуться, в среду более подходящую для проживания человека в плане комфорта, но с другой стороны... Вся эта суматоха, пыльная змейка замкнутых дорог, безжизненные лица многочисленных доходяг, неубранные улицы, исписанные неумелыми граффити здания, всё это удручало и вгоняло в хаотичную тоску преднамеренно загнивающего существования. Человек способен только гадить и портить, тогда как природа дарит гармоничное воспитание в отношении между телом и вселенной. Но даже там, в умиротворённом лесу человеческие пороки заочно ломают судьбы невинных людей случайно попавших не в то место не в то время. Так и получается, что здесь в индустриальном дыме утопающем в шуме постмодерна, что там в умирающей тишине молчаливого леса способной затащить тебя в воду к собратьям утопленникам - нигде нет спасения. Нигде нет правды, есть только смерть, и это лишь вопрос времени когда она постучится именно в твою загнившую дверь богом забытой души.

- Вот здесь налево, - тыкал грязным пальцем в лобовое стекло пассажир, - да, а вот тут направо. И вот там после перекрёстка будет здание такое большое, там ещё японский ресторан на первом этаже.

- Ясно.

Несколько утомлённо ответил я. Ещё квартал езды и мы на месте. Останавливаю машину вплотную прижавшись к покрытому трещинами тротуару. И точно, слева вижу высокое здание бизнес центра, солидное, стеклянное, современное. А на первом этаже эпатажная парадная с огромной вывеской. Разглядываю её и от чего-то мне кажется, что этот красный, японский иероглиф мне знаком. Странно, почему? Вроде как не являюсь поклонником японской культуры, но очертания этого символа безудержно что-то напоминает, вот только что именно...

- Спасибо большое, Антон, - тянул дрожащую руку Валерий, - честно скажу, я не имею никакого представления как вас, то-есть, тебя отблагодарить. Если есть мысли, то скажи пожалуйста, а то мне крайне неловко. Ты мне жизнь спас, я по гроб теперь обязан.

- Ну уж, - глянул на него, - до гроба ещё дожить надо. Ладно, шарик круглый, сочтёмся ещё.

- И то верно. - Кивнул он.

Я посмотрел через правое окно, увидел страшного вида здание с обшарпанными стенами, смуглыми окнами, кривой входной дверью, обколотой лестницей и перекошенной табличкой. Сразу становится понятно, что это государственное учреждение. Прищурившись пытаюсь прочесть наименование - "Клиническая инфекционная больница номер тринадцать".

- Это здесь морг что-ли? - Кивнул я в сторону здания.

- Да, точно. - Глянул туда-же Валерий.

- Кстати не редко к нам попадают с кишечными инфекциями именно от сюда. - Указал Валерий на японский ресторан. - Так-что, работы у меня много.