Ринат Валиуллин – Не замужем (страница 2)

Эта реплика заставила меня улыбнуться. Хотя старика было жалко, но еще больше жалости вызывал малыш. Снова захотелось его усыновить, обнять, успокоить.

– Лучше бы рассказали, как мне теперь до дома под таким ливнем дойти? – поняла женщина, что несколько переборщила. Старик уткнулся в окно, где в которое бесперспективно бились капли дождя. Он понял, что у них много общего: с некоторыми можно в лепешку расшибиться, но так ничего и не доказать. Через минуту встал и пошел в тамбур, к выходу.

– Хватит уже сырость разводить, – переключилась со старика на сына и снова одернула мальчика.

Мне было не по себе, я прятала глаза, разглядывая детали своего последнего зонта. Зонт был красивый, новый и очень компактный. Неожиданно для себя я взяла и протянула его малышу.

– Бери. Это тебе в подарок.

Мальчик посмотрел на меня робко, потом с восхищением на зонт, затем отправил свои глаза за разрешением к маме. Мать сделала вид, что не заметила, разглядывала посеревшую от дождя коробку с тортом, которая лежала у нее на коленях.

– Спасибо, – тихо ответил мальчик и через мгновение вертел уже зонт в своих руках.

– Здесь кнопочка, чтобы открывать, – объяснила я мальчику.

– Знаю, у бабушки такой же, – начал оживать малыш. – Мама, – тихо протянул он зонт матери. – Ты не промокнешь.

– А вы как? – оттаяла мать.

– Я живу рядом со станцией, мне недалеко, – соврала я. Встала, попрощалась и направилась к выходу.

– Леша, вставай, нам тоже выходить, – первый раз назвала по имени сына мать. – Давай шустрее. Что ты возишься?

Он хотел похвастаться матери, нажал на кнопку, зонт распахнулся и сбил шляпу с головы матери.

– Да что же это такое? Что за день сегодня такой?

Через несколько минут эту сладкую парочку рядом с автобусной остановкой. Двое под одной крышей, под одним зонтом. И в целом мире больше никого, кроме них двоих.

Ольга

(Экзамен по невинности)

От одиночества до свободы – один кофе. Митя растягивал каждый глоток, толкая себя от одного берега к другому. Он сидел в кресле с чашкой, он ждал свою любимую клиентку, Ольгу. Почему любимую, он и сам не знал. Наверное, потому что с ней он не работал, а отдыхал. Она, как всегда, пришла минуту в минуту. Ровно в 12:00, общаясь по телефону, в салон зашла стильно одетая женщина, лет 40–45, ее легкая походка вызвала небольшой трепет в зале.

– Какие планы на вечер? – зашла я в знакомый до красоты салон.

– Сначала парикмахерская, потом маникюр.

– Очень хочешь кому-то понравиться?

– Да, хочу нравиться себе. Маникюр и прическа для женщины – это признание в любви самой себе, – увидела я своего мастера, Митю, который тоже меня заметил.

Лучшее время я провела в салоне красоты. Парикмахер по обыкновению что-то болтал, пытаясь меня развеселить. Заигрывал с моими волосами там мастерски, что мне пришло в голову, что ни один человек на Земле не догадывается, какая же я жадная личность на самом деле. Это было настоящее откровение: то, что ты показываешь окружающим, это верхушка айсберга, на поверхности совсем не обязательно чувствовать. Чувства, они глубоко под водой. В данном случае воду лил Митя, мой мастер. Он действительно был мастером своего дела. Моя голова отдыхала в его руках. Как легко я доверяла свою голову, пусть даже на пару часов, чтобы привел ее в порядок, причесал не только волосы, но главное мысли.

– Чувствую, как теряю голову.

– А я себя палачом. Такие шикарные длинные волосы. Парикмахерская – это плаха.

– Как обычно?

– Планы поменялись, хочу покороче, – показала я моему любимому мастеру, Мите. Я чувствовала себя с ним спокойно, как с любимой подругой. Было о чем поболтать. Ориентация не имела значения.

– У меня три брата и папа – военные. В голове у них у всех уже был план жизни – устроенной, предсказуемой и почетной. Мальчики любили фильмы про войну и оружие, они пошли в то же военное училище, что и отец. С детства они видели цель и пытались в нее попасть. Они учились стрелять и жили ритуалами. У них не было в голове всякой ерунды вроде платья, балов и сцены. Только звездочки, и то не в небе, а на погонах. Особенная романтика, не все ее могут понять.

– Так у тебя новый романтический период?

– Мне тоже надо что-то менять, решила начать с прически. Срезать всю эту ерунду, локоны праздности и пустого времяпровождения. Мытья, начесывания, завивки и любования одним и тем же. Ну ты понимаешь, о чем я говорю.

– Быть мальчиком однозначно удобнее. У них больше развлечений.

– Потому что мальчику не обязательно быть красивым, – улыбнулась я загадочно Мите.

– Да, это большое преимущество.

– Тебе виднее.

Митя был нетрадиционный, то есть я была в безопасности, то есть я могла быть откровенной, как со случайным незнакомцем. В этом кресле, как на детекторе лжи – сплошная правда. Врать не хотелось.

– А тебе?

– Я всегда знала, что не красива.

Все мои красивые подруги рано или поздно зацикливались на внешности, и думали только над тем, как бы ее преувеличить и пусть ее в оборот, в смысле подороже продать. Похоже на гонку вооружений. Они были вооружены до зубов, помада, тени, блестки, часто забывая, что главное их оружие – это молодость, а не светлые волосы, голубые глаза и пухлые губы, которым они должны были своим поведением. Я была лишена этого приложения. Возможно, поэтому меня не воспринимали как девочку. В какой-то момент я отключила в себе это приложение – сексуальность – и почувствовала себя очень комфортно.

– Пока не попала ко мне.

– Ты себе льстишь, Митя… и мне. Но продолжай, это так приятно – верить.

– Чистая правда.

– Думаешь, волосы врут? – улыбнулась я. – Какая-то беда, жирные на второй день уже.

– Это нервы или гормоны шалят. Пойдем, помассирую твою головушку под водой.

– Обожаю твои пальцы. Из тебя вышел бы неплохой пианист.

– Из себя, – усмехнулся Митя.

– Это тебе не грозит, ты такой спокойный. Я хочу сказать, хорошо не вышел, вдруг понравилось бы, кто бы меня тогда стриг. И вообще музыка – это такая мука.

С семи лет меня мучали сольфеджио. Мне нравилось играть на фортепьяно, но в музыкалке было все очень строго, как на войне, не дай бог нажать не на ту клавишу. Экзамены для перехода в следующий класс были сущим адом, училки, как надзиратели. Вот на что обрекли меня мои родители. Я все могу простить родителям, кроме музыки. Они не разрешали слушать мне современную музыку. Классика и гаммы на завтрак, обед и ужин, это было настоящим насилием над подрастающей личностью. Наверное, это делалось для того, чтобы держать меня подальше от секса. Нет музыки, нет секса. Они меня так сильно оберегали, что я встречалась сразу с двумя. Один был музыкантом и любил выпить, другой спортсменом и трезвенником. И компании у них были соответственные. Что я могу сказать из этого опыта? Большинство понастоящему интересных, энергичных и живых людей, которых я встречала, были алкоголиками. Творческие личности пьют, тут уже ничего не поделаешь, им с нами скучно, но надежда встретить родственную душу не покидает. Именно надежда заставляет их пить, а когда появляется любовь, они начинают пить любовь, пока не кончится и пока не приспичит идти за другой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.