Ринат Трус – Не было бы счастья, да несчастье помогло (страница 3)

Голова начала невовремя болеть.

– Не знаю, но думаю нам ему лучше не попадаться в руки! – ответил я, снова хватая его за руку и таща уже вниз по лестнице, на первый этаж.

Наша палата была на 3 этаже. Добежав до первого этажа, мы увидели, что дверь заперта на небольшой замок, но открыть его было не возможно, ведь механизм открытия был сломан. Пару раз ударив по ней плечом я остепенился.

– Не поддается! Черт! Побежали на второй, я видел там окно, если повезет, то мы сбежим через него! – проговорил я, не видя другого выхода.

Мы вернулись назад. Я пытался открыть окно, но оно не поддавалось, видимо, специальное какое-то. Этажом выше послышался слегка различимый звук ломающегося пластика.

– Дверь почти сломалась! Блять, а окно не поддается!.. Выбить! Я так просто не умру! – подумал я.

На мне были лишь специальные тапочки для ходьбы по больнице, но хоть какая-то защита. Я яростно ударил ногой по стеклу, из-з чего оно покрылось паутинкой трещин. Два удара, три и вот окно разбито, но вот незадача, это второй этаж, и он высокий, так как это больница. Посмотрев через разбитое окно я приметил под нами пышные кусты, которые по идеи, должны были смягчить наше падение.

– Ладно придется прыгать, но внизу есть кусты, они смягчат наше падение! Давай ты прыгнешь первым, я прямо за тобой. – Сказал я стоящему позади Гассу.

– Я…я не могу! У-у меня не получится, я-я боюсь! Нет-нет-нет!!! – сказал дрожащим голосом Гасс.

– Ты сейчас это серьезно? Тебе жить надоело? – почти срываясь на крик спросил я его.

Но ответа я не услышал, лишь взгляд полный страха смотрел на меня.

– Ааааа! Ладно, держись крепче! – проговорил я, подходя к нему и подхватывая его на руки, из-за чего ноги начали сильно болеть подгибаясь.

– Если мы выживем я поверю в бога. – мимолетно подумал я.

Я встал на оконную раму, где еще торчало стекло. Звук упавшей двери, этажом выше, стал для меня сигналом для прыжка. Схватив паренька посильнее я прыгнул. Невесомость и такая легкость, а потом куст, земля и сильная боль в спине и ногах, но я не могу кувыркнуться, ведь в руках у меня ребенок, и если я это сделаю, то он может пострадать. Собрав последние силы я заставил себя при приземлении повалиться не вперед, а назад. А дальше каких-то пару секунд и я снова во тьме.

6. Часть

Темнота, снова она! Сколько я уже здесь? День, два, неделю? Долго, но сейчас важно другое, я начал приходить в себя. Вот я уже слышу, чую, чувствую, но открывать глаза боюсь, ведь боюсь оказаться на небесах, а не на Земле. Вокруг гробовая тишина, ничего не слышно.

Пролежав так 5-10-15 минут, я все же решаюсь открыть глаза.

– Палата? Что? Это что, все было сном? Нет, не верю, слишком реалистично, да и палата вроде другая! И я вроде не умер, что хорошо, наверное. – думал я про себя.

Открыв рот, я было хотел позвать кого-либо, но вместо этого залился сильным кашлем. В горле была «пустыня». Кашель все сильнее и сильнее становился с каждым разом, но ничего поделать я не мог, ведь тело ужасно болело и не хотело двигаться. Из глаз уже начали течь слезы от боли и безысходности, как неожиданно перед глазами появился стакан с водой, а голову кто-то приподнял, и начал поить меня. Когда вода закончилась, мою голову снова положили на подушку. Повернув голову, я увидел Гасса, сидящего на стуле рядом с койкой и набирающего в стакан еще воды. Делал это он молча, а на его лице была то радостная улыбка, то боль, то гнев. Налив воды, он снова приподнял мою голову и дал выпить второй стакан. Когда я допил, он поставил стакан на тумбу, при этом нажав на кнопку вызова врача. Гасс судорожно выдохнул и повернул голову ко мне, в его взгляде читалась горечь, сострадание, соболезнования. Он пересел на стоящую рядом кровать, которую я только сейчас заметил, и просто смотрел на меня. Сейчас он не выглядел как ребенок, он будто вырос.

– Ты что-нибудь помнишь? – неожиданно спросил он.

Его лицо было серьезным, а взгляд смотрел прямо в душу. Отвечать словами не было смысла, поэтому я просто кивнул. Гасс что-то пробормотал себе под нос и уставился, в предположительно сторону двери. Послышались шаги. Я повернул голову в тот момент когда в палату открылась дверь. На пороге стояло четверо врачей всех возрастов и полов.

– Вы очнулись! Это хорошо! Вы можете говорить? – сказал один из них.

В ответ на его вопрос я просто прохрипел.

– Ладно, вы только очнулись, так что такое может быть. Вы можете ответить на некоторые наши вопросы? – спросили меня снова.

Я кивнул в ответ, ведь мне ничего больше ничего не оставалось.

– Хорошо тогда давайте по порядку. У вас болит голова? – спросили меня, на что я отрицательно мотаю головой.

– Вы помните, что произошло? – спросили меня, на что я посмотрел в сторону Гасса.

Все это время другие врачи что-то писали у себя в бумагах.

– Тело болит? – спросили меня, на что получили утвердительный кивок.

– Хорошо, тогда мы сейчас кое-что проверим? – снова вопрос и снова кивок.

Один из стоящих все это время позади врачей, подошел ко мне и снял с меня одеяло. Он стал постепенно ощупывать мое тело.

– Похоже я лежу без одежды, так как я чувствую любое его прикосновение. – подумал я.

– Кости целы, да и видимых повреждений тоже нет! Давайте так, я сейчас попрошу кое-что сделать и вы попытаетесь? Хорошо? – спросили меня, на что я утвердительно киваю.

– Можете пошевелить головой? – спросил он, на что вместо действия я просто кивнул.

– Можете подвигать пальцами на руках? – спросил он, а я попытался это сделать, но не понимал происходит что или нет. Посмотрев на обе руки врач кивнул и продолжил.

– Можете подвигать пальцами на правой ноге? – спросил он снова, на что я снова попробовал.

– Можете подвигать пальцами на левой ноге? – спросил он уже чуть более серьезным голосом.

– Можете подвигать пальцами на обеих ногах вместе? – спросил врач.

Только щас я заметил, что лица всех окружающих стали крайне серьезными. Собравшись, я изо всех сил попытался согнуть ноги, но ничего не произошло. Я пристально уставился на врача.

– Ммм…я не могу ничего сказать на 100%, но шанс того, что сможете ходить критически мал, может быть вы вообще не пойдете. – вынес мне вердикт врач.

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я словно опустел, в душе стало пусто словно беспросветной пропасти у которой нет конца.

– Боюсь, что когда вы приземлились у вас случился перелом позвоночника, поэтому вы и не чувствуете ноги......

Дальше я уже не слышал, словно провалившись в прострацию. Я смотрел на них, но не видел, слушал их, но не слышал. Обратно в сознание меня привели холодной водой в лицо. Я вопросительно посмотрел на врача.

– Вы ушли в себя и не слушали, что я вам говорил. Эх. Я говорил, что можно провести операцию на спину и она может вам помочь, но процент положительного исхода крайне мал. Будите ли вы делать эту операцию? – наконец монолог этого врач окончился и я смог осознать, что на ноги мне больше не встать, и никакие операции здесь не помогут.

На его вопрос я отрицательно машу головой. Видимо мое решение их шокировало, ведь на лицах появилось удивление.

– Вы уверены в этом? – уточнили они, на что я кивнул.

– Хорошо, тогда на сей мы вас оставим, и сейчас придет медсестра, вколит вам снотворное, вам нужно больше спать. – сказал врач накрывая меня и выходя из палаты.

В палате снова повисла тишина.

– Мне жаль! – сказал, практически прошептал Гасс.

Я лишь в ответ поднял кисть и махнул ею.

– Мне честно жаль! Я ничего не могу сделать, но то что ты жив уже счастье. – сказал он, а я лишь вопросительно на него уставился.

– Ну да ты и не мог знать. Пока ты был без сознания к нам приходил следователь и спрашивал, что там произошло. Я рассказал все что знал, на что мне ответили, что там произошло на самом деле. Многие умерли от передозировки снотворного, которое маньяк-психопат пустил по вентиляции, а те кто не уснул умерли от его рук, сам он умер при задержании. Мы единственные выжившие. – его голос дрожал, и был готов сорваться в любой момент.

Гасс сверлил взглядом пол. Наплевав на себя, я откашлявшись стал медленно говорить, хоть и хрипло, но говорить.

– Подойди сюда. – прохрипел я.

Похлопав по кровати рядом с собой, я стал ожидать его действий. Чуть поколебавшись, он все же пересел ко мне и уставился на меня немигающим взглядом.

– Не…переживай так, …если этому надо…было случиться, то…оно случилось…и мы ничего…с этим поделать…не можем. – сказал я наконец то, что хотел, хоть и с большими паузами, ведь горло все еще болело.

Я поднял руку, и положил ее Гассу на плече.

– Мы не должны винить себя… в случившемся, … в их смерти. Мы ничего не… могли сделать и ты это понимаешь. – проговорил я с трудом, ведь голос хрипел, а горло болело.

Гасс шмыгнул носом, на глазах его навернулись слезы.

– Боже, …ты все еще ребенок в большом теле. – проговорил я.

– Я все понимаю, но, но они, они все умерли, и мы чуть не умерли, если бы не ты! – последние слово Гасс сказал громче, намеренно выделяя.

Нос зашмыгал чаще, а из глаз полились слезы.

– Теперь его успокаивать надо! – подумал я, потянув его на себя и уткнув лицом в плече, осторожно поглаживая по голове, словно успокаивая.

– Боже, настоящий ребенок! Ты слишком эмоциональный! – сказал я, на что ответом мне было шмыганье носа.