Ринат Таштабанов – Нейронафт (страница 22)
Звук нарастает. От него веет смертью.
Первое мое желание — дать деру и бежать, куда глаза бежать, но мой внутренний голос говорит мне этого не делать.
Вместо этого я хватаюсь за наросты и начинаю карабкаться вверх, как скалолаз, под самый свод туннеля.
Забираюсь повыше и ныкаюсь между складок, держась за жгуты, похожие на нервные окончания или кровеносные сосуды.
Вжимаюсь в плоть туннеля. Замираю. Стараюсь не дышать, чтобы ничем себя не выдать и жду. Жду, что ко мне приближается.
Шмяк…
Шмяк…
Шмяк…
Нечто медленно бредёт по туннелю, впечатывая свои конечности в грязь.
Шмяк…
Шмяк…
Шмяк…
Из-за поворота выныривает тень. Тень превращается в тварь. Я в неё вглядываюсь, и у меня перехватывает дыхание, едва я вижу ЭТО!
Эпизод 8. Первый слой
Это — больше, чем монстр. Это — нечто запредельное в своём уродстве.
Мои глаза выхватывают отдельные фрагменты, которые складываются в общую картину.
Существо выше меня на две-три головы. Огромное, раздутое и деформированное тело с синюшней кожей, как у утопленника.
Тяжелые складки кожи свисают, как парусина, образуя нечто вроде одежды — разодранной накидки, которая частично закрывает нижнюю часть тела этого монстра.
Причём, вся эта кожа, вкривь и вкось прошита грубыми нитями, а сама тварь, вместо ног, враскачку, передвигается на ходулях — двух заржавевших железяках с тягами, шарнирами и пружинами, которые соединены с его телом. Ходули скрываются в туловище и двигаются вверх и вниз, впечатывая обрубки этих механических конечностей в грязь.
Как это вообще может работать, а тварь передвигаться и не падать?
Шмяк.
Шмяк.
Шмяк.
От этого звука веет смертью. Смотрю дальше.
У твари есть две руки, точнее — лапы. Тоже уродливые и непропорциональные, с тонкими, будто обглоданными до кости, плечевыми частями, толстенными и жилистыми предплечьями, и необхватными кулачищами, чудовищными в своих размерах.
Мышцы и сухожилия монстра похожи на стальные тросы, которые бугрятся под кожей, и, того и гляди, её порвут.
На лысой голове нет лица. Вместо него, лишь наметки на те места, где должны быть глаза, нос и уши. Кривой рот, в виде рваной раны, заштопан металлическими скобами. На плече монстр несет огромный ржавый молот с щербатым бойком и деревянной рукояткой, заляпанной бурыми пятнами и грязно-алыми разводами.
Правая рука монстра увита, чем-то вроде кишки. Внешнее питание? Пищевод? Это — точно оно! Рот-то у него зашит! Как ему ещё жрать?
Шмяк.
Шмяк.
Шмяк.
Слепая тварь идёт уверенно, отлично ориентируясь в сумраке туннеля. Будто он передвигается, наводясь по невидимому для меня ориентиру.
Что это может быть? Запах? Но у твари нет носа, хотя он может улавливать его всем телом, впитывая из воздуха. Тепловой след? Звук? Всё вместе? Не хочу проверять.
Я стараюсь не дышать. Даже, как мне кажется, я замедляю сердце, чтобы его удары меня не выдали.
Тварь приближается. Проходит точно под тем местом, где я спрятался. Сейчас будет видно, заметил он меня или нет.
Монстр проходит. Удаляется.
Три шага.
Пять шагов.
Десять шагов.
Уфф!
Я уже хочу выдохнуть, как тварь останавливается и поворачивается. Я вжимаюсь в свод туннеля и смотрю на эту тварь, а она, как мне кажется, смотрит на меня, хотя у неё и нет глаз.
Навряд ли эта сука сможет сюда залезть, но монстр, если он меня засёк, может метнуть в меня молот и сбить, как чертово яблоко камнем.
Тварь разворачивается. Снимает кувалду с плеча и, сжимая рукоятку в кулачищах, делает два шага.
Раз.
Два.
Дистанция межу мной и монстром сокращается, счет идёт на секунды, а у меня нет плана, что предпринять дальше.
Едва я об этом подумал, как мою руку снова пробирает леденящий холод. Видимо симбионт на моей спине среагировал на всплеск кортизола в крови.
И, теперь, он давит этот всплеск гормона стресса, чтобы меня окончательно не раскрыли.
Чтобы напасть на монстра, не может быть и речи. Он убьёт меня с одного удара.
Я только могу заныкаться и, не отсвечивать, надеясь, что этот гигант пройдёт мимо.
Нет, видимо не пройдет.
Сука!
Тварь делает ещё два шага и поднимает башку, впериваясь своей заготовкой в свод туннеля, где я изображаю человека-паука.
Холод усиливается. Теперь он несется по моим жилам и пронизывает с головы до пят.
«Замри! — шипит голос у меня в голове. — Он видит тебя! Точнее — твой след, оставленный в слое этого мира. Если он проследит, куда он ведёт, то тебе — конец!»
«Что мне делать?» — также мысленно спрашиваю я.
«Сдохни! — язвит голос. — Эта тварь, в отличие от других обитателей этого слоя, не жрет падаль».
«Падаль… — эхом проносится у меня в голове, — след… Эта тварь ориентируется по запаху?»
«Лимит подсказок на сегодня исчерпан, сука!» — отвечает мне голос, а у меня возникает мысль, что я разговариваю не с живым существом, а с машиной — нейросетью, которая усиленно косит под подобного мне. Что-то не так в интонации, построении фраз и предложений.
«Разберусь без тебя, тварь! — злюсь я и стараюсь придумать, как мне обмануть этого монстра. — Запах, — лихорадочно размышляю я. — Запах! Он чует меня! Может быть даже выстраивает картину в своей башке, создавая некое подобие трёхмерного изображения, прибавляя к нему тепловое излучение и звуки».
Конечно, есть вероятность, что я всё это придумываю, но эта слепая тварь, должна же она, как-то охотиться и передвигаться не натыкаться на стены, а?
Ничего другого мне не приходит в голову.
Я не шевелюсь, значит, звук отпадает.
Тепловое излучение?
Хороший вопрос!