Ринат Таштабанов – Нейронафт. Часть 2 (страница 80)
На меня накатывает безумная паника.
Я быстро спускаюсь вниз. Бреду, по колено утопая в жиже, так похожей на блевотину.
Подхожу к открытой двери, ведущей из помещения с НЕ.Р. В.-ом — нейро-ретранслятором вирала, в лабораторию.
Там должно быть зеркало!
Захожу в лабораторию, и, опешиваю…
Когда-то здесь были белые стены, ряды столов с мониторами, кушетки для пациентов, стойки с медицинским оборудованием, компьютеры с мерцающими экранами. А теперь…
Лаборатория выглядит так, будто здесь уже очень давно не было ни одного живого человека.
Сплошное запустение и хаос. Бетонный потолок, местами, обвалился, а сквозь дыры виднеется, что-то фиолетовое и пульсирующее, будто живое.
Свет идёт только от пары тусклых неоновых ламп, попеременно мигающих багрово-красным цветом, как лампы стробоскопа.
Одна из них висит на проводе, и, медленно, раскачивается, туда-сюда, от завывающего движения воздуха в системе вентиляции, отбрасывая на стены дёргающиеся тени, отчего мне становится реально жутко. Типа, я попал в секретную лабораторию, где ставили опыты над людьми, как в фильме «Обитель зла».
Столы опрокинуты. Мониторы разбиты, экраны треснули, и из корпусов торчат провода, оплетённые паутиной.
Клавиатуры и компьютерные мышки покрыты толстенным слоем пыли и плесени. Сквозь некоторые устройства, будто, что-то проросло. Что-то живое.
Из оборудования вылезает плоть, с мясным оттенком, и она, шевелится!
Вдоль стен стоят разбитые стеклянные шкафы с пробирками, анализаторами и медицинскими расходниками.
По полу рассыпаны осколки стекла, перемешанные с тихо булькающим комьями слизи, которые, точно реагируя на моё присутствие, тянут ко мне свои липкие нити.
Я, медленно и осторожно, стараясь на них не наступить, иду вперёд.
Осматриваюсь и кручу головой по сторонам, стараясь не наступить на битое стекло.
На одной из кушеток лежит, буквально вросший в неё, как растение, скелет, в остатках белого халата, который, почему-то, до сих пор не сгнил. Будто-то тут, в воздухе, есть нечто химическое, что приводит к мумификации.
Мне кажется, что я знаю, кто это мог бы быть — Профессор.
Его костяк обтянут иссохшей кожей. Снизу, из его спины, к полу тянутся отростки, которые скрываются в щелях в бетонном полу в виде корней дерева.
Пальцы Профессора скрючены, будто он пытался дотянуться до пульта управления. Рядом с ним, на вертикальной стойке, закреплён широкоформатный монитор, экран которого всё ещё тускло мигает.
Подхожу к нему. Стираю с него ладонью пыль, и читаю сообщения:
'Запись 003_007.
Дополнительное тестирование НЕ.Р. В_а._10/15
Цель: Полный перенос сознания нейронафта в виртуальную среду реципиента.
Риски: Необратимая интеграция сознания нейронафта с кодом Сотканного мира при активации протокола…'
Далее следует, какая-то мешанина из знаков, знаете, как при глюке Винды. Запись явно обрывается и снизу появляется вот это:
Внимание!
Ошибка!
Сбой системы!
Внимание!
Началось поглощение сознания!
Срочно извлеките нейронафтов в капсулах под № 1, 2 и 3!
Внимание!
Аварийное извлечение!
Запуск автоматического режима!
Активация протокола «Барьер!»
Внимание!
Сбой!
Зафиксирован выброс пси-фактора!
Начать процесс форматирования реципиента!
Снова, что-то непонятное. Будто на экране возникли иероглифы. И далее:
Запись не найдена!
СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!
СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!
СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!
— Какой ещё хернёй они тут занимались? — тихо говорю я сам себе. — Что, эти умники заигрались в свои игры? И лаборатория накрылась медным тазом?
«Этого ты уже никогда не узнаешь, — думаю я, — ищи то, зачем ты сюда пришел!»
Кручу головой по сторонам. Замечаю разбитое зеркало в раме из пластика, покрытого грибком. Подхожу к нему, едва держась на ногах.
На несколько секунд, замираю, боясь в него взглянуть.
Наконец, я решаюсь.
Смотрю в зеркало, которое будто состоит из разных кусков, с недостающими частями.
И там — НЕ Я!
Из отражения на меня смотрит бледное измождённое лицо с холодными, стеклянными глазами, человека, лет сорока пяти. Лысая голова, и те же черты, что я видел в голограмме. Но, теперь, в этих немигающих глазах я вижу моё сознание.
«Это — тело Некто», — понимаю я. — Не иллюзия. Не копия. Полное замещение. Я занял его место. Я стал им. А моё прежнее тело — там, в капсуле, пробитое трубой. Я выжил и заменил его!'
— Сработала значит, эта хреновина, — шепчу я. — Только не так, как я хотел.
Мой голос тоже звучит иначе. Глухо, устало. Почти без эмоций. И это — теперь, мой голос!
Я, со всей дури, бью кулаком по зеркалу. Оно звенит и осыпает вниз, а по моей руке бежит кровь.
Отбрасываю один из осколков носком ноги в сторону. Он летит по полу и плюхается в лужу чёрной жижи.
Отхожу от зеркала. У меня подкашиваются ноги.
Я всё ещё не могу принять то, что со мной произошло.
Я — стал Некто — репликатором. Заменил его сознание своим, и выбрался из Сотканного мира. Вот только, какой ценой?
Мне хочется выть и разнести в лаборатории всё к чертям. Но это, — мне не поможет.
Упираюсь лбом в стену. Она тёплая, будто живая, и на ней видна алая паутина из вен и нервной системы.
Прикасаюсь к стене. Под пальцами я чувствую слабое биение. Провожу по серой и облупившейся плитке рукой, и на моей ладони остаётся липкий и лоснящийся след от слизи.