Ринат Таштабанов – Нейронафт. Часть 2 (страница 72)

Чёрт!

Я поворачиваюсь. Смотрю на тварь на ходулях.

Чудовище наблюдает за хваткой. Его рот дёргается, будто оно улыбается. Затем, оно делает шаг вперёд. Ходули врезаются в пол с глухим.

Бух!

Второй шаг.

Бух!

Оно идёт, словно ударяя молотом.

Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, неумолимо, как сама смерть. Явно не опасаясь огнемёта, а рядом с ним крадутся два последних стража.

Некробиоморфы выполнили свою задачу. Отвлекли меня. Я истратил на них большую часть боезапаса и, теперь, из всего оружия у меня остался только дробовик, пистолет и клинок. Так сказать — мои последние аргументы для ближнего боя.

Хорошо!

Я кидаю быстрый взгляд на Паука.

Разрушитель мне сейчас не достать. Я просто не успею вытащить его из грязи, да у меня и нет уверенности, что он сработает, как надо, в таком отдалении от города Древних.

В этой части Сотканного мира явно меньше энергии, чем там, и аномалия мне не поможет, а мне нужно действовать наверняка. Проверенным способом.

Чудовище с молотом приближается.

— Ладно, — цежу я, меняя огнемёт на дробовик с кислотной картечью. — Раз ты так любишь тяжёлую артиллерию, то, теперь, сыграем в мою игру, сучара!

И я вскидываю оружие.

Эпизод 33. Реинкарнатор

Я стреляю в основание ходулей чудовища, только, не так, как раньше, прицельно, а с поправкой на возможное смещение монстра. Почти наугад. Больше доверяя своей чуйке, чем глазу.

Бах!

Тварь смещается, как я и предполагал, в сторону, как раз туда, куда я и думал.

Бух!

Кислотная картечь попадет в ходулю монстра. Прожигает металл и разъедает соединения.

Ходуля лопается. Сгибается под неестественным углом. Чудовище теряет равновесие, заваливается набок, падает, а молот скользит по жиже.

Стражи бросаются в атаку, чтобы защитить своего хозяина.

Окружают меня.

Один замахивается клинком, прикрученным болтами к его лапе.

Я вешаю дробовик на пояс и достаю костяной меч.

Взмах!

Удар!

Ещё один взмах!

Снова удар!

Лезвие твари светится тусклым синеватым светом, и я отбиваю этот удар.

Разворот!

Быстрее!

Ещё быстрее!

Боль придаёт мне сил, хотя Червь уже взялся за дело и впрыснул в меня обезбол, чтобы я не откинулся раньше времени.

Наши клинки так и мельтешат в воздухе.

Это уже не фехтование, а тупая рубка в средневековом стиле, когда оба воина находятся на последнем издыхании и пытаются отсечь друг другу конечности или пырнуть остриём меча в живот и намотать на лезвие кишки.

Хоп!

Обманное движение.

Шаг в сторону.

Я переношу вес тела на левую ногу и рублю сверху-вниз. Наотмашь.

Ширх!

На! Получай, тварь!

Бух!

Мой клинок разваливает монстра на две части, от шеи до паха, и уходит вниз, а к моим ногам падают два обрубка тела, которое уже больше не соберётся.

Второй некробиоморф, воспользовавшись моментом, тычет в меня своим клинком.

Тупо, как копьём. Я не успеваю уклониться, уже не осталось сил, и лезвие втыкается мне в бедро, пробивая его насквозь.

Вот так — раз-два! Туда и обратно!

Я молчу. Терплю эту боль. Накапливая в себе ненависть, как скупец золото.

Припадаю на колено, увлекаю монстра за собой, и, пока он, по инерции, валится на меня, успеваю выхватить пистолет и палю зубами ему по глазам. В упор. Методично, как в тире, отстреливая его зенки от щупалец.

— Сдохни, тварь! Сдохни!

Бам! Бам! Бам!

Монстр дико трепыхается, а я, левой рукой хватаю его за основание, из которого растут его щупальца, и всовываю туда ствол пистолета, быстро нажав на спуск.

Бам! Бам! Бам!

Пули-зубы пробивают тварь сверху-донизу, и вылетают из него, оставляя фонтанчики в жиже.

Некробиоморф валится набок, и я, отбросив уже ненужный мне пистолет, в котором закончились заряды, закидываю клинок за спину, снимаю с пояса дробовик и, приставив дуло к брюху твари, нажимаю на спуск.

Бух!

Взрыв!

Тварь раскидывает во все стороны, а на меня выплёскивается кислота, от которой плавится мой шлем.

Я срываю его с головы и отшвыриваю в сторону.

Финита ля комедия!

Чудовище с молотом, тем временем, с трудом поднимается.

Одна ходуля у него сломана, но оно опирается на обрубок, и помогает себе молотом.

Его рот раскрывается шире, будто тварь готовится издать рёв. И, из монстра, я сразу это почувствовал, вырывается волна пси-удара.