Ринат Таштабанов – Апгрейд (страница 19)
Представляю, какая грызня идёт наверху. Каждый тянет одеяло на себя. Долбанные политиканы! Они удавятся за процент от прибыли. Хотят нагреть на марсианском оружии руки? Вот только они не подумали, а куда делись марсиане? Почему от их великой цивилизации остались только жалкие развалины? Людишки не меняются. Пройдёт ещё тысяча лет, а они всё также будут драть глотки и махать кулаками, чтобы отхватить кусок пожирнее и набить себе брюхо. Если не сдохнут…
Да. Я забыл представиться. Меня зовут Тринадцатый. Точнее — 13TIR-2005. Именно так. Порядковый номер. Но, для друзей, я — Трин.
Тот, кто рождён на красной планете и вырос Марсе, не имеет гражданства объединённой Земли. Я из четвёртого поколения выродков. Для землян мы — мусор. Расходный материал. Уроды, чьи родители нарушили Первый Запрет:
Кому нужна лишняя обуза, когда на первом месте — прибыль от добычи полезных ископаемых в шахтах и минералов из реголита?
Ха!
Скажите это мамашам, которые, наплевав на устав колоний, нарушили условия многолетнего Контракта. Поначалу, власти пытались бороться с этим явлением, а потом, выпустили Указ. Не буду дословно пересказывать его содержание. Скажу лишь главное:
Если женщина родила ребёнка, то она должна сдать его в Приют. Не согласна? Тебя лишают гражданства и изгоняют вместе с ребёнком из колоний на Территории. Хочешь улететь на Землю? Вали! Ребёнок останется здесь, ведь у него нет гражданства.
Так мы и живём, год за годом, в условиях постоянного ионизирующего облучения, от которого не спасают даже многометровые защитные экраны и стены бункеров, построенных в толще породы.
Выродки плодят себе подобных. Колют себе
Мутации на Марсе обычное явление. Поэтому нам и присваивают порядковые номера. Отделяют чистых землян от нас — грязи.
Мы даже живём не в общих корпусах колонии, а на отшибе — в резервациях. Люди называют их Дистриктами и добавляют порядковый номер. Например, Район № 9 или 13. Выродки поступают проще, говорят: «трёха», «девятка», «тринашка». Я вырос на «семёре».
Кому из нас повезёт, и кто покрепче — работает на Консорциум — водит марсианские комбайны или горбатится в шахтах. Тяжелая работа, но за неё хорошо платят. И не надо выпрашивать хилое пособие у Конфедерации, или рыться в мусорных отходах в поисках жратвы, которую выкинули люди.
Кстати, не смотрите, что я выгляжу, как дохляк. Зато выносливый. Стимуляторы делают своё дело. Соплёй меня не перешибить. Я — оператор ручного погрузчика на дальних выработках. Так себе работа. Сначала пашешь в экзокостюме по двенадцать часов. Потом проваливаешься на пару часов в забытьё под «Нирваной», а потом снова таскаешь породу.
А ещё нас посылают в самую жопу, куда, из-за повышенной опасности, не идут люди — команды подрывников, закладывающих термоядерные заряды, когда нужно взломать горные породы или углубить разлом.
Мы потрошим Марс, вынимая из его нутра всё ценное, ничего не давая взамен. Думаю, планета долго ждала момента, чтобы избавиться от нас.
Может быть, это — её дар нам — выродкам — дар Слияния, да святится он во имя матушки Амальги — первой из нас кто познал Выход…
Точно не известно, откуда у некоторых из нас эта способность. Мы можем войти в разум человека и прогрузить в себя его мысли, знания, опыт, чувства, желания, страхи…
Закон гласит:
Хороший стимул держать дар при себе и не использовать. Но, как говорилось в
Мне не забыть той ночи, когда я, втихую
Люди в военной форме конфедератов ведут выродка, закованного в наручники. Он кричит, пытается вырваться. Его бьют прикладом автомата между лопаток.
Выродок хрипит.
Падает.
Его пинают.
Поднимают.
Конфедераты заводят его в длинный коридор, обшитый металлом. Похоже, что мы на орбитальной станции. Выродка ставят напротив стены заляпанной кровью и ошмётками плоти. Щелкает замок, и выродок повисает на цепи, вделанной в потолок.
Я смотрю на него. У него очень знакомое лицо. Вот только, оно, как бы подёрнуто туманом. Не могу разглядеть черты.
Хрен с ним!
Я заставляю себя слиться с несчастным. Голова раскалывается. Всё тело болит. С трудом продираю глаза. Теперь я вижу всё, что видит смертник.
Метрах в пятидесяти замечаю человека. Он стоит за стеклом. Его сразу снимает несколько видеокамер. Стекло плавно опускается. Человек вскидывает, какое-то непонятное оружие. Оно, чем-то похоже на древние ружья, которые я видел в виртуальном музее земли прошлого. Только, к хитро изогнутому ложу, зачем-то приделано три ствола с дулами-раструбами.
Человек целится.
Выродок орёт, а вместе с ним кричу и я.
Испытатель нажимает на спуск.
«Реаниматор» посылает серию неразличимых глазу импульсов. Меня словно обжигает калёным железом. Ощущение, что с тебя заживо содрали кожу и окунули в кипящее масло. Нервы обнажены. Выродок, истошно завопив, обмякает. Тело обугливается и рассыпается прахом…
Я, резко обрываю связь. Выныриваю из слияния. Жадно хватаю ртом воздух. Пытаюсь понять, где я. Оглядываюсь. Я всё так же лежу в своём тесном боксе.
Что же случилось? Это был сон? Мне приснился кошмар или, я действительно, создал Карту?.. Ведь оружие марсиан нашли совсем недавно, а впечатление, что испытания проводят уже давно. Найти ответ можно только одним способом — обойти Паутину, войти в мозг кого-то из руководства колониями и выудить из него всю информацию.
Не спрашивайте, как я это сделал. Эта стелс-миссия заслуживает отдельного рассказа. Скажу одно — я заплатил свою цену…
За этим видением последовали и другие. Испытания марсианского оружия. Сколько их было? Много!
Я видел оружие, которое способное кромсать, дробить, выворачивать, сжигать, замораживать и растворять человеческую плоть. А ещё:
* Оружие, которое может уничтожить город.
* Оружие, которое стирает память и превращает людей в безумцев.
* Оружие, которое разрывает пространство и вышвыривает человека в ничто.
* Оружие, которое убивает на три поколения вперёд.
* Оружие, которое открывает порталы в Тёмные Миры.
* Оружие, которое искажает реальность и забирает жизненную силу.
* Оружие, которое воскрешает мёртвых и создаёт на основе их плоти и механизмов, послушных тебе биомехов.
А ещё, я научился им пользоваться…
Холодный пот струится по моей груди. В лежаке хлюпает. Однажды, мне удалось нырнуть в слияние с сержантом Парком. Я «вижу» его глазами. Военные, заходят в бокс, сверху которого горит надпись:
«ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ЗАЩИТЫ»
Они ставят на металлический стол небольшой черный куб, чуть побольше кубика Рубика, изрезанный странными письменами. Смотрю на дату на мониторах видеонаблюдения. Таймер записи показывает сегодняшнее число. Затем, человек в белом защитном костюме — видимо, один из ученых, склоняется над кубом. Что-то шепчет, долго водя пальцем по письменам. Я слышу, как он, повернувшись к военным, дрожащим голосом произносит:
— Здесь написано, что там — «Оружие Бога», и его надо накормить кровью.
Учёный отходит на несколько метров назад. Затем появляется Парк в бронированной экзе штурмовика. Остальные уходят. Сержант остается один. Он, чуть помедлив, снимает с руки защитную перчатку. Достаёт из наплечного крепления нож. Проводит лезвием по ладони.
По коже бежит кровавая полоса. Парк сжимает кулак. Заносит его над кубом. Ждёт, пока капля крови срывается вниз и падает на верхнюю грань внеземного артефакта.
Письмена загораются. Светятся алым светом и, выжигают на кубе слово:
«Саптор»
Парк его произносит. То, что случилось после этого, заставляет меня с криком очнуться.
Куб раскрылся и из него вышло нечто… Абсолютное Зло. Конец всему — миру, цивилизации, планетам. Чуждая всему живому сущность, уничтожающая всё на своем пути.
Там, где она прошла, никого больше нет. Даже растений и бактерий. Только обугленный камень и расплавленный песок. Словно сам создатель решил очистить планету от скверны, готовя её к новому заселению… Я видел это несколько месяцев назад.
Решение проблемы пришло, само собой. Надо устроиться чистильщиком, готовым драить сортиры, унижаться и прислуживать людям на военной станции «Зевс», где и проводятся испытания.
Вы можете посмеяться, но для нас — выродков, такая работа — табу. Странно звучит, не так ли? У грязи есть гордость.
Мы готовы рисковать и надрывать спину, пробивая туннели в горной породе, но идти в служки к людям, означает — предать свою веру. Завет и Пророчество, оставленное матушкой Амальгой, да хранит её негасимое пламя!
Когда-то она сказала: