Ринат Таштабанов – Апгрейд (страница 10)
— Аня! — я обнимаю дочь за плечи. — Здесь кругом стоят видеокамеры! Это могут заметить! Поняла?
Дочка кивает.
— Скажи мне, — я быстро сгибаю и разгибаю пальцы, — когда вы с мамой приходили ко мне в последний раз? Вчера?
Аня мотает головой.
— Позавчера?
— Да нет, пап, ты чего?! — Анюта улыбается. — Забыл, что ли? Пять дней назад! Тебе как раз, только руки поставили! Я еще сидела на стуле, а ты пытался взять пальцами мячик. Он у тебя всё время падал, а мама так смеялась.
«Пять дней!» — мысль вихрем проносится в мозгу. «Почему я ни хрена не помню?! Как такое вообще может быть?!».
От нарастающей паники меня отвлекает звук открывающейся двери. Поворачиваю голову. В бокс, отдёрнув занавесь, заходят жена и тот хирург-травматолог, с кем я обсуждал замену кистей. Мужчина смотрит на меня. Садится а выдвижное сиденье рядом с капсулой.
— Вытяните руки! — приказывает он мне.
Я открываю рот, хочу у него спросить о том, что за фигня здесь происходит, но, вместо этого, покорно поднимаю протезы перед собой.
— Согните пальцы, — врач разговаривает со мной, как со стенкой. — Разогните. Пошевелите. Согните руки в локтях!
Делаю всё, что он мне говорит. Импланты работают, как часы. Я даже не напрягаюсь, мысленно отдавая им команды и выполняя движения.
— Поверните их вокруг своей оси!
— Чего? — мямлю я.
— Ну, — хирург глядит на меня, как будто я идиот, — покрутите ими на триста шестьдесят градусов. Так, понятно?
Я смотрю на кибер-протезы. Перевожу взгляд на врача, затем на Аню и жену и, неожиданно, сам себе отдаю команду «поворот». Руки, в месте перехода запястья в ладонь, начинают вращаться.
— Пап! Круто! — Аня хлопает в ладоши. — Я тоже такие хочу!
Хирург деланно улыбается. Гладит Анюту по волосам, от чего я внутренне прихожу в бешенство.
— Рано тебе ещё! Вот, когда подрастёшь…
— Алексей Владимирович! — говорю я, стараясь не сорваться на крик. — Когда меня выпишут?
— В принципе, — врач ухмыляется, — хоть сегодня. Ваши реакции в норме. Моторика активная. Имплант-замки прижились. Отторжения тканей нет. До конца недели отдыхайте дома и, в понедельник, можете выходить на работу. Инструкцию и памятку по уходу за кибер-руками вам уже загрузили в медицинскую карту. Если, что-то будет нужно, или появятся боли, сообщите, вас запишут на приём. Вещи заберете на выходе. Всего доброго!
Хирург поднимается. Направляется к выходу из бокса. На секунду задерживается. Пристально смотрит на Аню.
— А у тебя, очень необычные глаза! — мне не нравится, как улыбается врач. — Такая пара, одна на миллион!
Хирург уходит. Я с ненавистью смотрю ему в спину. В голове вспыхивают мысли:
«Он что, знает, что у неё хамелеоны? Видел их в камеру? Или это — обычный трёп?»
— Аня! — строго спрашиваю я дочь. — Ты, где-то засветилась? Только, говори мне правду!
— Глеб! — пытается отдёрнуть меня жена. — Ты чего? Она же ребёнок!
— Таня! — рявкаю я на жену. — Если он видел, какие у неё глаза, то… а… — я махаю рукой. — Аня! Я жду!
Анютка внимательно смотрит на меня. Мотает головой.
— Нет папа, — почти по слогам отвечает она, — я помню, что ты мне говорил!
— Уверена?
— Угу, — Аня сердито глядит на меня. В её глазах вспыхивает огонь.
— Хорошо, — я выдыхаю, хотя, на душе, скребут кошки. — Дома ещё поговорим!
— Глеб, — жена берёт Анюту за руку, — мы пойдём, узнаем про выписку.
— Давайте! — я машу рукой.
Они уходят. Меня колотит озноб. Сжимаю и разжимаю пальцы. Сервоприводы работают с легким шелестом хорошо смазанного механизма. Я приподнимаюсь на руках. Перекидываю себя за бортик капсулы. Встаю. Под ногами холодный пластик. Экономят на подогреве пола?
Подхожу к окну. Отдёргиваю жалюзи. Упираюсь лбом в стекло. Пространство снаружи залито ярким светом. Ни черта не видать, хотя, по всем признакам, напротив меня должно находится здание соседнего корпуса.
Часто моргаю. Ощущение, что в глаза попала соринка.
Слышу щелчок. Свет снаружи сменяется мраком. Мне холодно. Изо рта идёт пар. Я сжимаю кулаки. Улыбаюсь. Хочу заорать:
«Эй! Где, вы там прячетесь?»
Но, я боюсь услышать ответ. Поэтому, я молчу. В голове, как лампа стробоскопа, вспыхивает догадка:
«Вдруг, я умер, и… всё вокруг — лишь иллюзия?..»
Тьма поглощает меня. Я падаю в бездну. Откуда-то издалека доносится, уже знакомый мне голос:
—
***
10, 9, 8, 7, 6…
Загрузка.
Новый объект найден.
Воспоминания обновлены.
Контакт установлен.
Продолжить погружение?
Да? Нет?
Да.
Переход к следующей сцене?
Да.
Принято.
Ячейка открыта.
Память восстановлена.
Загрузка.
3, 2, 1…
***
2047 год. Москва-Сити_2. Две недели спустя после замены рук Глеба.
— Глеб! Мать твою! Глеб! Куда ты прёшь, мудила! Ты что там, уснул что ли?!
Пронзительный окрик, усиленный динамиком переговорного устройства шлемофона, вырывает меня из тьмы. Он словно дёргает меня за невидимую привязь, выбрасывая тело в мир живых. Открываю глаза и… отшатываюсь от края пропасти.
Оборачиваюсь. Вижу испуганное лицо Палыча — нашего прораба. Он грозит мне кулаком в «ходунках». Я стою на последнем этаже высотки, которую возводит моя бригада. На мне экзоскелет — мой «бык» с номером 1737-10К. От пояса к стальной балке тянется страховочный трос. Он меня и спас, когда я подошел к краю перекрытия.