Ринат Тактарин – Кощей 7 (страница 3)

– Мне сегодня делать уроки не надо, я и так достаточно умный! – заявил он. Миша был хвастуном, как и большинство мальчишек в нашей деревне.

Я указал на Лизу.

– Пойдём в лес, полазаем по деревьям?

– Зарядка завершена, – сказала Лиза.

Она сама отсоединилась от розетки и убрала кабель в пятку. Миша захихикал и покраснел. Наверное, он редко видел босые ноги девочек – сестры у него не было.

В лесу Миша показал нам, как высоко он может забраться босиком.

– Вот хвастун, – сказал я Лизе и не стал забираться выше неё.

– Миша, тонкие ветки опасны! – крикнула Лиза.

– Это его только подзадоривает, – сказал я, качая головой.

Высоко на верхушке, словно в «вороньем гнезде», Миша приплясывал и пел пиратскую песню:

– Йо-хо, тебя под килем протянут… и бутылка рома!

Ветка хрустнула, и он сорвался. Зашуршал, падая сквозь листву. Лиза метнулась сквозь крону и подхватила мальчика, и они вместе рухнули с самой нижней ветки. Так быстро могла среагировать только Лиза. Я торопливо полез вниз.

– Со мной всё в порядке, – хныкал Миша, держась за задницу. На лице у него была всего лишь безобидная царапина. – А-а-ай…

– О нет, – прошептал я, увидев мизинец на ноге Лизы, неестественно торчащий в сторону.

– Мне не больно, – сказала Лиза.

Миша заплакал.

– Я не хотел! Надо вызвать врача!

Лиза покачала головой.

– Я могу быть отремонтирован только компанией-производителем. В Корее.

– Папа что-нибудь придумает, – сказал я, надеясь, что он не будет ругаться. Это ведь вышло случайно.

Миша уставился на торчащий в сторону мизинец.

– Если что-нибудь надеть, будет не так заметно, – заметил он.

Я смотрел, как Лиза натягивает носок. Рано или поздно папа, конечно, обо всём узнает.

На обратном пути к нашему дому Миша вдруг сказал:

– Лиза, хорошо, что ты лучше человека.

– А почему это хорошо? – спросила Лиза, ни капельки не хромая.

– Только андроидка навроде тебя могла бы меня так поймать.

– Зато она теперь сломана, – пробормотал я. Я чувствовал себя виноватым. – Лучше бы я сломал палец! – закричал я со слезами на глазах. – Мой бы сросся! А её – нет!

– Мы, андроиды, не люди, поэтому и не можем быть лучше людей, – сказала Лиза-9. – Люди растут, учатся, стареют. Машины сохраняют данные и ничего не забывают, но однажды мы ломаемся – и нас заменяют новой моделью.

– Только не тебя! – плача, крикнул я и взял Лизу за руку. – Только не тебя!

Миша взял меня за другую руку.

4

Мама ещё была на работе, когда папа вернулся из командировки. Он много ездил по стране как эксперт по вопросам устойчивого сельского хозяйства. Так и было написано на его визитной карточке. Одну он подарил мне, потому что мне нравились нарисованные на ней цветы.

– Я уже язык стёр, пока им это втолковывал, – рассказывал папа. Он пил кофе, а Лиза сидела у него на коленях и болтала ногами. – Полосы с цветами надо делать шире, побольше добрых старых насекомых, поменьше электрических пчёл. Вы даже не представляете, как легко они ломаются

– Ага, – пробормотал я и смущённо посмотрел на левую ногу Лизы, затянутую в розовый носок.

Искривлённый палец отчётливо выпирал. К счастью, папа не стал ругаться.

– Как успехи в школе? – спросил папа и улыбнулся мне.

– Супер. В контрольной по математике у меня ни одной ошибки.

– Я горжусь тобой, – сказал папа и провёл рукой по моим растрёпанным волосам.

– Когда я вырасту, я тоже хочу стать экспертом, – заявил я.

– Вот и отлично!

Когда папа допил кофе из своей большой кружки, он посмотрел на часы:

– Тим, сделаешь одолжение? Сбегаешь на поле и нарвёшь маме букет цветов? Я забыл его купить.

– Конечно, – сказал я и встал. – Пойдём, Лиза.

Папа покачал головой.

– Иди один. Мне надо заняться Лизой. Ну, ты понимаешь. Её пальцем.

– Ладно, – сказал я и убежал.

Позже, когда мы все сидели за ужином, папа пил холодное пиво. Капли воды стекали по стенкам бокала.

– Знаете, вообще-то Лизу должны были отправить в утиль.

– Это ещё почему? – раздражённо спросила мама.

Мельком взглянув на Лизу, которая неподвижно сидела перед пустой тарелкой, она отправила в рот порцию макарон.

– Корейцам всегда подавай самую последнюю модель, те, что постарше, отдают по дешёвке, а совсем старые или с мелкими дефектами отправляют на переработку.

– Но у Лизы же нет никаких дефектов! – возразил я.

Папа постучал вилкой по бокалу с пивом.

– Похоже, корейцы были другого мнения.

– То есть ты хочешь сказать, что спас её от утилизации? – резко сказала мама. – Герой.

– Дорогая!

– Твои познания в современном земледелии и ярких цветочках прямо-таки востребованы по всему миру, о да, и не только они! – мама распалялась всё сильнее. – Рекультивация, использование натуральных семян!

– Прошу тебя! – подчеркнуто спокойно сказал папа. – Только не при детях.

– У нас только один ребёнок! – закричала мама дрожащим голосом.

В тот вечер больше никто не произнёс ни слова. Я прокрался в свою комнату и фломастерами нарисовал семью с двумя детьми. На часы я даже не смотрел. В доме было совершенно тихо. Я на цыпочках спустился вниз. Папа спал на диване в гостиной. Лиза прижалась к нему. Только удобно им, похоже, не было. Её босая ступня торчала из-под шерстяного одеяла, а кабель тянулся к розетке. Теперь мизинца на ноге совсем не было. Я очень осторожно укрыл ступню.

Я вернулся к себе и отыскал своего старого плюшевого зайца. Один я не мог уснуть. У меня мёрзли ноги.

Постепенно мы привыкли к новой жизни вчетвером. Мама стала реже жаловаться на головные боли.

Миша больше ни разу не приходил.

– Ему больше не разрешают играть с чужими, – объяснила мама, когда я спросил о нём. – А Лиза всё-таки… из Кореи.