Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 19)

— Так кто же ты на самом деле, Руслан Надеждин?

— Странник, Николаич, уставший странник, мечтающий хоть недолго пожить в тишине и покое. Ближайшие десятилетия на Земле будут очень интересными, это будет целая эпоха великих свершений, время огромного рывка человечества и я очень хотел бы всё это увидеть своими собственными глазами.

— Поэтому и в МГУ подался, а потом в Ростов… Да вот беда, что там, что там засветился.

— Ну, в Ростове я засветился вполне сознательно, когда понял, что с паспортом напортачил и рано или поздно вы на меня всё равно выйдете. Да и, хоть так, помочь, а то и через полвека люди будут ютиться всё в тех же бараках, что сейчас строят. А так… технология дешёвого и быстрого строительства даст возможность уйти от бараков уже через пару лет. Всё людям в радость.

— А ещё что-нибудь можешь предложить?

— Предложить могу, да толку-то…

— Что ты имеешь в виду?

— Нет у вас возможности повторить технологии Содружества, даже первого поколения. Понимаешь, Николаич, нету! Вам ещё сотни лет развития надо, чтобы повторить даже самое простое. Технологическому развитию Содружества больше двадцати тысяч лет, а Земли чуть больше века, то что вы только ещё откроете, там уже давно забыли. Нет, если порыться в памяти, то может быть что-нибудь, на подобии того же пластификатора, из школьной программы Содружества и вспомню, а что посерьёзнее… не потяните, пупок в попытках надорвёте, экономику Союза окончательно угробите и вас голыми руками возьмут.

— А о каких великих свершениях ты говорил?

— Например, меньше чем через десять лет Советский Союз запустит первый искусственный спутник Земли, а меньше чем через пятнадцать лет в Космос полетит первый человек и он тоже будет советским. И первая женщина в Космосе тоже будет наша — советская и первый, вышедший в открытый Космос, человек тоже будет наш. — я усмехнулся. — И первая водородная бомба, тоже наша, и первая подлодка на Северном Полюсе, и первая космическая станция… много чего будет, Николаич, много. Выдающиеся достижения, рекорды и грандиозные стройки… И всё это я хочу увидеть своими глазами, стать сопричастным. — Воронов молчал, долго молчал, что-то явно обдумывая и временами его взгляд, словно бы, затуманивался и я совсем не удивлюсь, если в эти моменты у него перед глазами вставали картины, описанные мною.

— А войны? Война будет? — хрипло спросил подполковник.

— Будут и войны, но тайные, локальные, о которых советские люди толком ничего и не будут знать, так… только одни слухи, да редкие похоронки в семьях офицеров. А начнётся всё, меньше чем через два года, в пятидесятом.

— Десятки, сотни, даже тысячи жизней за мир и спокойствие для всего советского народа… это не такая уж и большая цена. Значит не зря мы воевали, а теперь отстраиваем страну заново! — в глазах Воронова мелькнул какой-то фанатичный блеск. Да, люди в это время все немного фанатики, но им это простительно, то, что они пережили… что вынесли на своих плечах…

— Да, цена небольшая… но, в итоге, Советский Союз проиграл. Проиграл, прежде всего, битву за умы и сердца своего собственного народа.

— Значит… всё-таки война?

— Нет. А если и война, то холодная, да она уже началась, только люди этого не знают, точнее не понимают. Троцкизм… именно он стал могильщиком Союза. По факту, после смерти Сталина свершился государственный переворот, в результате которого к власти пришли скрытые, а порой и открытые троцкисты, опять зазвучали лозунги о «мировой Революции», о «интернациональном долге» и тому подобная чушь. А заложенную, ещё Лениным, под Советский Союз мину, холили и лелеяли все, начиная с Берии и заканчивая последним генсеком КПСС.

— Ты что несёшь, пацан!

— Что знаю. Так называемая Ленинская национальная политика… именно она стала той миной, что взорвала Союз. Невозможно вчерашнего бая, хана или кавказского князька в одночасье превратить в коммуниста. Да, он будет произносить громкие речи, славить КПСС и Советский народ, но он так и останется баем и замашки у него будут байские и стоит только чуть-чуть ослабить вожжи, как он тут же заговорит об оккупации и притеснениях русскими, о том, что они «кормят» Россию, что русские выкачивают их богатства. Результат — рост национализма, так называемой «национальной идентификации», резня русскоязычных и развал Союза. Даже Украина станет полностью враждебным государством, и это не говоря о так называемых «странах народной демократии», о тех самых странах, куда уже сейчас СССР вбухивает сотни миллионов. Они предадут первыми, все эти Польши, Болгарии, Чехословакии, Венгрии и прочие. Как бы это смешно не звучало, но самым надёжным союзником Союза останется Германия, точнее её восточная часть, где в следующем году будет образована ГДР, а в западной части ФРГ. А теперь, Николаич, подумай и скажи, к кому мне с такой информацией идти? К Абакумову? Меркулову? А может быть к Хрущёву, самому настоящему троцкисту, в своё время успевшему покаяться и отмежеваться от своих товарищей? В общем, товарищ подполковник Государственной Безопасности, разговаривать я буду только с двумя людьми — Сталиным и Берией, а все остальные… идут лесом.

— На меня давят…

— Это твои проблемы, подполковник, шевелись, ищи пути, изыскивай средства, нащупывай подходы. Чем раньше я поговорю с этими двумя, тем быстрее на тебя перестанут давить всякие… разные.

— Я понял… Ещё один вопрос… а где были простые коммунисты, миллионы простых коммунистов, почему они допустили?

— Где были простые коммунисты? Стояли в очередях за молоком и маслом, думали во что одеть своих детей, да мало-ли проблем и забот у «простого» человека. А почему допустили? Так был ведь двадцатый съезд КПСС, на котором Хрущёв «разоблачил» все преступления Сталина, развенчал «культ личности», в результате чего авторитет коммунистов, буквально, рухнул по всему Миру. Одним своим докладом на съезде, Хрущёв нанёс международному коммунистическому движению такой удар, от которого оно уже никогда не смогло оправиться. А, со второй половины пятидесятых, когда Хрущёв прямо запретил спецслужбам любые разработки в отношении партноменклатуры, возникла, по сути, полная безнаказанность этой самой партийной номенклатуры, от секретаря горкома и выше, что уронило авторитет Партии и внутри страны. Именно при Хрущёве коммунистом быть стало выгодно. Ну, а дальше только больше — «неприкосновенность» распространилась и на деток, а потом и на всех родственников партийных шишек, милицейских, конторских и прокурорских начальников. По сути, к середине восьмидесятых в Союзе появились «новые аристократы», со своими привилегиями, иммунитетом к Закону, и, самое главное, с очень завышенными потребностями — им уже было мало просто управлять, им захотелось владеть, быть хозяевами не номинальными, а фактическими. И, конечно же, куда же без него, пресловутое «тлетворное влияние Запада», точнее спецслужб США, которые, помимо прямого шпионажа, занялись «воспитанием» агентов влияния из деток той самой партийной элиты ещё в середине семидесятых. На эту тему, тогдашний руководитель КГБ — Андропов, даже делал специальный доклад. Кстати, в моё время ходила в народе такая версия, что и развал СССР был задуман ещё в то время и созрел этот план именно в недрах КГБ под чутким руководством того же Андропова. Стремления, конечно, были благими — сбросить с России ярмо «Союзных Республик», но… как всегда, что-то пошло не так. Как говорил один широко известный государственный деятель того времени — «хотели как лучше, а получилось как всегда». И ещё, когда члены ЦК и Политбюро, на камеру, жгут свои партбилеты… что делать простым коммунистам?

— Надо будет потом с тобой пообщаться… по поводу персоналий. — тяжело глядя мне прямо в глаза, сказал Воронов. — не за то мы воевали, чтобы какие-то… падлы жировали.

— Поэту и повторяю ещё раз, говорить буду только с Сталиным и Берией. Победить военной силой Советский Союз — нереальная задача. Победить его экономически… тоже задача очень непростая, особенно принимая во внимание, что на его территории сосредоточено около четверти всех мировых запасов полезных ископаемых. Победить Союз можно только с помощью предательства, что и произошло в моём Мире. Ладно, хватит о политике. Когда поедем смотреть для меня домик?

— Да, на сегодня политики хватит. А на счёт домика, вот завтра с утра и поезжай. Укажешь Лапину на тот, что понравится. Он всё устроит.

— Лапин? Я думал, Илья Николаич, что ты меня курируешь, ты со мной и возишься. — подполковник только хмыкнул.

— Ты, Руслан, не обижайся, конечно, «объект» ты, в своём роде, уникальный, но, не жирно ли тебе будет, если целый начальник Управления МГБ тебе сопельки подтирать будет, словно у него других дел и забот нет? Да и именно Лапин и занимался подбором домов, так что он лучше знает, куда тебя везти и что тебе показывать.

— Эх, Николаич, и не стыдно тебе? Взял и одной фразой снял с моей головы корону. — засмеялся я и на самом деле поняв всю абсурдность ситуации.

Глава 11

Глава 11.

На утро, как и договаривались, у входа в гостиницу меня ждала машина с Лапиным за рулём. С этого момента началась наша эпопея по поиску подходящего для меня дома. Капитан сразу предупредил, что подобрал для меня около полутора десятков домов в ближнем Подмосковье, так что, есть из чего выбирать, а вот в пределах Москвы с домами полный швах — ничего подходящего он не нашёл. А ещё он сразу предупредил, что домов «купил и живи» нет, везде надо приложить руки, но и с материалами, и с, этими самыми, руками Управление мне поможет — можно не беспокоиться.