Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 15)

— Руслан, ты представляешь, они же и там так точно работают — всё кривое и косое, а прораб только руками разводит! А раствор⁉ Я эту их кладку руками ломал! Начальник строительства жалуется, дескать цемента не хватает, а сроки поджимают, вот, мол, и выкручиваемся как можем. Проверил накладные — все стройматериалы поступают им вовремя и в полном объёме. Завтра с утра поеду в проектный Институт, выяснять как так они проект просчитывали, как смету составляли⁈

— Ты бы, Николаичь, лучше на цемзавод съездил, да проверил, какую марку цемента они на стройку отгружают и какая по проекту положена, да по смете, а потом бы посетил дом и дачу того самого прораба и начальника строительства. — чуть усмехнувшись сказал я.

— Да что ты… — начал было подполковник, но как-то очень быстро сдулся. — Думаешь воруют?

— Ну почему же сразу «воруют»? Я бы сказал борются за выполнение плана и взятых на себя повышенных социалистических обязательств. Это я на счёт цемзавода, если ты не понял. Ведь любому дураку ясно, что сверхплановая продукция из воздуха взяться не может — нужны «лишние» сырьё, дополнительное время на его обработку, сверхплановая энергия, ладно, с этим, наверное, проблем нет. Но ведь производительность завода рассчитывается из его реальных возможностей, если по техпроцессу положено на цикл, предположим, восемь часов на определённый объём итоговой продукции определённого качества, то только так и никак иначе. А тут тебе рапортуют, что перевыполнили план на двадцать, а то и тридцать процентов. Вопрос — откуда сырьё на эту сверхплановую продукцию, а самое главное — откуда «дополнительное» время, на её производство. Ответ простой — или качество ни в… ни в Красную армию, либо приписки. За такое дело надо к стенке ставить, ну, или, если сильно добренькие, тогда срок давать, а у вас что? Правильно! Премии, почёт и уважение! Так чего ты тогда хочешь? А вот на счёт прораба и начальника строительства… тут не знаю, может и воруют.

— А ты откуда всё это знаешь? — Воронов с недоверием смотрел на меня.

— Так я по основной специальности, ну, той, что в Содружестве получил, инженер-технолог, да и в своём Мире учился на истфаке Университета и прекрасно знаю, к чему такое вот перевыполнение плана во времена СССР приводило. И как целые города рушились, и как магазины были забиты откровенным браком. Кстати, в Содружестве, тоже, можно сказать, плановая экономика, хотя и капитализм чистой воды, так вот, там таких вот «перевыполняльщиков», на рудники ссылают, или такие штрафы навешивают, что ещё и их дети должны остаются. Вот, как-то так. Нет, на процент-два план перевыполнить можно, за счёт, так сказать, оптимизации производства, но никак не на четверть или треть.

— А как же в войну, на заводах и по два плана давали? — попытался поставить меня на место Воронов.

— Ты, подполковник, не путай мягкое с тёплым. В Войну у вас люди по шестнадцать часов, а то и более, за станком стояли, в цехах спали и так по всей технологической цепочке. А сейчас не Война и… люди немного расслабились, а вот аппетиты, у начальства, остались прежние. Ещё раз повторяю, проверь накладные на цемзаводе, сколько песка получили, сколько извести, сколько и каких оксидов. И каков итоговый выход цемента. Я думаю, что будешь приятно удивлён. И не забывай, что для разного цемента — разный состав и разное время производства, которое можно сократить только за счёт снижения качества, то есть, вместо цемента М400, получится что-то вроде цемента М300, а по бумагам как раз первый и будет. Хотя… в моё время о качестве продукции «при Сталине» такие слухи ходили, что наши строители краснели.

— Неужели у нас всё так плохо?

— Наоборот, это у нас было всё так плохо. Приведу тебе один пример. Мои родители строили дачу и где-то смогли найти бэушный кирпич, что-то там сносили, а кирпич продавали населению. Так вот, постройка была где-то как раз этого времени и бэушный кирпич стоил дороже нового. А у нас проблем ни с цементом, ни с кирпичом не было, в любых объёмах, только плати, пожалуйста. Так что, качество, по крайней мере, кирпича этого времени, как говорится, вне подозрений. Хотя… царский… был ещё дороже, да и качеством выше, чем даже «сталинский».

В общем, проговорили мы с Вороновым почти до самого утра и никуда он, само-собой с проверками не поехал, не его это дело, но, то, что определённую зарубочку он себе сделал, я ни на миг не усомнился. Но, что самое неприятное было в нашем разговоре, так это то, что я так и не заметил, когда он перестал меня спрашивать, а начал опрашивать, пока, конечно, не допрашивать, но близко к тому. Видать, что и подполковник, в какой-то момент понял, что слегка перегнул палку и извинившись, сказал.

— Извини, Руслан, как ты говоришь — профессиональная деформация.

— Вы бы так лучше своего арварца допрашивали. — недовольно заявил я.

— Эх, знал бы ты как его допрашивали. — весело ответил Воронов. — Боюсь, что и тебе с этими нашими специалистами встретиться доведётся. — я непроизвольно напрягся, что не укрылось от подполковника. — Нет-нет, никаких допросов «третьей степени», всё чинно, вежливо, благородно, но… некоторым нашим специалистам просто невозможно солгать, они чувствуют ложь.

— Николаич, солгать можно любому, главное — знать как. А вот правильно спрашивать, задавать правильные вопросы… Не помню, где, но слышал, что чтобы задать правильный вопрос, надо, как минимум, знать, о чём спрашиваешь.

— Поэтому ты и хочешь пообщаться с этим инопланетянином?

— Да и мне он ни соврать, ни что-то утаить не сможет. Именно потому, что я знаю о чём спрашивать и, даже, частично, знаю правильные ответы.

— А с нами информацией поделишься?

— Сразу говорю, не всей. Ответы на некоторые вопросы вам совершенно не нужны и даже могут быть опасны.

А на утро мы с подполковником вылетели в Москву. Если честно, то мне было несколько странно, что у самолёта прямоугольные иллюминаторы, но самым странным было то, что посадку самолёт совершил почти в центре города — на Ходынском поле, в моё время тут уже давно всё было застроено жилыми домами, а о самом аэропорте напоминала только станция метро «Аэропорт». А в самом здании аэровокзала, на Ленинградском проспекте, разместился штаб Вооружённых Сил. А сейчас это вполне себе действующий аэропорт, хотя большую часть рейсов и перенесли на Внуковский и Быковский аэропорты. Прилетели мы военным бортом, но машина нас уже дожидалась. Воронов, было, хотел поселить меня на Лубянке, всё рассказывал, какие у них там оборудованы квартиры для таких как я. Ещё и шутил, гад.

— Руслан, да ты не переживай, на этот раз никто тебя в камере селить не будет. Жить будешь в служебной квартире в здании Министерства.

— Это в том, которое раньше было Госстрах, а теперь ГосУжас? — не остался я в долгу. — Нет уж везите в какую гостиницу. Надеюсь, что вашего удостоверения вполне хватит, чтобы для меня нашёлся номер. А то знаю эти советские московские, да и не только московские, гостиницы — как не придёшь, один ответ — мест нет.

Воронов слегка поморщился, ещё раз попытался прорекламировать служебное жильё, но всё же сдался и приказал водителю ехать в гостиницу «Берлин», бывший «Савой». И словно в насмешку, или в подтверждение моих слов, на стойке администратора красовалась та самая табличка. Мы с Вороновым в унисон хмыкнули и улыбнулись. Но, как я и ожидал, служебное удостоверение МГБ творит чудеса не хуже Магии. Стоило только подполковнику махнуть бордовыми корочками, как номер тут же нашёлся и не простой, а одноместный «люкс». Оставив меня в гостинице, Воронов, молодым сайгаком, ускакал куда-то в даль, наверное, с отчётом к своему начальнику, а может быть и выяснять на счёт моей встречи с Берией. Правда перед его уходом, мы всё же договорились, что если ничего нового не будет, то завтра с утра он устроит мне встречу с арварцем. Значит у меня есть почти сутки свободного времени и я знаю как его потрачу.

Москва конца первой половины двадцатого века разительно отличается от той Москвы, которую я знаю, но ещё больше она отличается от Ростова на Дону того же времени. Пока я бродил по улицам столицы, правда не один, а в сопровождении пары, пытавшихся выглядеть неприметными, молодых парней с армейской выправкой, у меня даже появилось такое впечатление, что этот город никогда не знал войны — целые, неповреждённые дома, чистые витрины, трамваи позванивают, привлекая внимание прохожих, очень много нарядно одетых людей, ловящих последние летние денёчки и, от чего я отвык в Ростове, лица — улыбающиеся лица. А ещё, в Москве не ощущается недостатка, кажется, ни в чём. Работают магазины, прилавки которых заполнены, как государственные, так и коммерческие, в последних, правда, цены кусаются, зато и выбор куда больше, чем в государственных. Вот в один такой магазин я и зашёл. А что, деньги есть, места в хранилище предостаточно, а вот мои запасы натуральных продуктов оставляют желать лучшего. Именно в этом магазине меня привлекла витрина с колбасами и сырами. Конечно, выбор, по сравнению с витринами двадцать первого века, не большой, но сосиски и, та самая, легендарная, «Докторская»… устоять я не смог. А подойдя поближе… испытал самый натуральный шок — что колбаса, что сосиски были… серого цвета. Я даже сначала подумал, что это муляж, или продают испорченный товар, но анализатор быстро показал, что продукты высшего качества. А потом до меня дошло — здесь ещё не добавляют в продукты всевозможную химию, всякие там эмульгаторы и усилители вкуса. Эта колбаса и сосиски сделаны из натурального мяса, а кто-нибудь, когда-нибудь, видел варёное мясо красного или хотя бы розового цвета? Нет! Оно всегда серое!