Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 12)

— Мы знаем, что Империи Арвар и Аратан — непримиримые враги. Ты — аратанец, так может быть ты всё врёшь?

— Я не аратанец, я — землянин, хотя и прожил в Империи достаточно долгий срок и не только в Аратане, но и в других государствах Содружества. Так что, мне нет смысла врать. А вообще… это ваше дело, с кем дружить.

— Да наше… но… технологии…

— Технологии без Знаний — ничто! Арварцы предлагают вам Знания? Нет! Что и требовалось доказать. Притащат они вам пару-тройку производств первого-второго поколения, выдадут их за самое-самое, а вы будете как те дикари прыгать от радости, даже и не подозревая, что вам подсунули пустышку. Ладно, арварские инженеры настроят и наладят вам эти линии, а обслуживать их кто будет? Тоже арварцы? Так за это платить нужно, а у вас, повторяю, кроме людей ничего нет и… вот уже СССР крупнейшее работорговое государство на планете. Поздравляю! За что боролись, как говорится.

— Ну, ты жути-то не нагоняй. Руслан, вот ты сказал, что ты землянин… это значит, что ты в Содружество попал ещё до войны?

— Это, смотря какой… Но об этом мы с вами говорить не будем. Вы мне лучше расскажите, как вы на арварцев вышли.

— Извини, но этого я тебе не скажу — к нашим делам это отношения не имеет.

— Ясно. Ну, тогда, будем считать, что на этом наш разговор и закончился. Надеюсь, что меня отвезут домой, или мне пешком через полгорода топать.

— Руслан, шутки закончились. Домой тебя, конечно, отвезут, но только для того, чтобы ты собрал вещи. Мы летим в Москву.

— Полковник, я вот не пойму, ты что, русского языка не понимаешь? Я же ясно и чётко сказал — я никуда не поеду.

— Руслан, у меня приказ — доставить тебя в Москву.

— Так это твой приказ — твои проблемы. А у меня нет никакого желания туда-сюда мотаться.

— Руслан, ёшкин кот, тебя сам первый секретарь Московского обкома и горкома партии, а также секретарь ЦК видеть хочет! Ты хоть понимаешь, что это за человек⁈

— Подожди-ка, первый секретарь Московского обкома и горкома… Хрущ что-ли⁈ — обрадовался я.

— Ну, да… Никита Сергеевич Хрущёв первый секретарь Московского обкома и горкома партии, а также секретарь ЦК. И что значит «Хрущ», ты что себе позволяешь, пацан! — сначала растеряно, а потом с возмущением говорить Воронов, но я его прервал.

— Поехали, полковник, поехали! Вот свезло так свезло, не надо эту гадину искать, сам зовёт — сам и ответит! — тут, по-моему, до Воронова начало что-то доходить и он, приглушая голос, спросил.

— Э-э-э, Руслан, ты чего это задумал?

— Как это чего, грохну с-с-суку, распылю на атомы, голову оторву и в дупу вставлю! Поехали, полковник, поехали! — я аж по кабинету забегал, типа от нетерпения — играл, конечно, но Воронов поверил, ещё как поверил, а он, почему-то, уверен, что я смогу сделать то, что обещаю. Ну, тут-то он прав, вот только после этого жизни в СССР мне уже не будет, а жаль.

— Руслан, сядь и успокойся! — вызверился Воронов. — Ты думай, что говоришь-то! Да за такие слова тебя в три секунды к стенке поставят и ни на что не посмотрят. Ты же ведь это сейчас прикидываешься, чтобы я от тебя отстал. Так ведь? — с нескрываемой надеждой спросил полковник.

— Илья Николаевич, помнишь, ты спрашивал, когда я попал в Содружество? Так вот, в Содружество я попал уже после две тысячи двадцатого года… — в кабинете повисла тишина.

— Так ты… из будущего? — почти шёпотом спросил Воронов.

— И да, и нет. — спокойно ответил я.

— Я из другого Мира, с другой Земли, где история развивалась в точности как и у вас. Есть, конечно, небольшие отличия, но только в мелочах.

— Например?

— Ну, например, в моём Мире, Ростов на Дону немцы брали дважды, первый раз в сорок первом, а второй в сорок втором. Первая их оккупация длилась неделю, после чего Красная Армия вышибла их из города и с очень, для них большими, потерями. А вот День Победы мы празднуем девятого мая, а не пятого. Есть и ещё незначительные расхождения, но в целом они картину не меняют.

— Расскажешь⁈ — с каким-то, можно сказать, детским интересом спросил меня Воронов.

— Илья, многие знания — многие печали. Поверь, тебе не нужно этого знать. Изменить ты, всё равно, ничего не сможешь — не настолько ты высокого полёта птица, а Знание будет точить тебя изнутри, не даст спокойно жить и работать.

— Моё Управление было создано в сорок четвёртом и напрямую подчиняется министру.

— Абакумову? Нет, не вариант, не долго ему осталось. В начале июля пятьдесят первого его снимут с должности, а уже двенадцатого арестуют, ну а декабре пятьдесят четвёртого расстреляют. Берию он переживёт ровно на год. Сталина на год и девять месяцев. И хрущ во всём этом сыграл очень немаленькую роль. — на Воронова было жалко смотреть, таким пришибленным он мне казался, словно потерял опору под ногами. — Ладно, Илья Николаевич, ты тут посиди, подумай, а я домой поеду — дела у меня.

Глава 7

Глава 7.

Илья Николаевич Воронов сидел в выделенном ему кабинете в здании областного Управления МГБ по Ростовской области и не мог поверить в то, что только что рассказал ему этот, внешне, пацан. Калёным железом в голове горели цифры — 1953, 1954. Если подумать, то… это были и года его смерти, если уж Берию с Абакумовым поставят к стенке, то и о нём уж точно не забудут, как и о многих его товарищах, с кем он прошёл и гражданскую, и Великую Отечественную. И ведь этот Руслан прямо указал на Хрущёва. Эх, взять бы его, да поспрошать, со всем усердием, вот только… Воронов был, почему-то, абсолютно уверен, что ни взять, ни поспрошать этого пацана не получится. А ещё, постепенно созревала какая-то подспудная уверенность, что пацан сказал правду и всё так и будет. И что теперь ему, подполковнику МГБ, начальнику сверхсекретного Управления «П», делать? Идея, возникла как-то сама — лететь в Москву, но не к Хрущёву, не к министру, а к Всеволоду Николаевичу, своему давнему, ещё с Оренбургской школы прапорщиков, знакомцу и через него добиваться встречи с Берией и если получится, то и с… САМИМ. Потому как ситуация, похоже, уже выходит далеко за рамки его полномочий и компетенции, а из технической превращается уже в политическую.

До Москвы Воронов добрался уже за полночь, но тут же направился в Милютинский переулок, где, как он знал, в доме номер шесть жил Меркулов Всеволод Николаевич. И хотя он у него уже давненько не бывал, номер дома и квартиры помнил прекрасно. Через два часа он уже стучался в знакомую дверь, вот только открыл ему не его начальник, а Павел Анатольевич Судоплатов, начальник Четвёртого Управления.

— О, Илья Николаевич, какими судьбами, да ты не стой, заходи. — весело поприветствовал коллегу «диверсант Сталина».

— Извини, Павел Анатольевич, я вообще-то к Всеволоду Николаевичу. Это же, вроде как, его квартира. — растерялся Воронов.

— Окстись, Илья Николаевич, я тут с сорок третьего живу, а Всеволод Николаевич, на Серафимовича, ну ты понял. Да ты заходи, заходи. Это сколько же мы с тобой не виделись?

— Так с сорок шестого. — улыбнувшись ответил Воронов, но в квартиру не зашёл. — Извини, Павел Анатольевич, но никак зайти не могу, я только-только из Ростова на Дону прилетел и сразу к Всеволоду Николаевичу, думал он всё ещё тут живёт.

— А что случилось-то, может я могу чем помочь?

— Нет, тут дело не по твоему профилю. Извини, побегу я, Эмме Карловне поклон передавай и сыновьям привет. — Воронов, буквально, скатился по высокой лестнице.

— Что же ты, Илюша, там такого накопал, что не к Абакумову побежал, а к Всеволоду? — задумчиво прошептал Судоплатов, закрывая за нежданным гостем дверь.

Да, непрофессионально, совсем непрофессионально. — думал Воронов, усаживаясь в автомобиль и называя водителю новый адрес. — Теперь Судоплатов будет землю рыть, пытаясь узнать зачем мне Меркулов понадобился. А может оно и к лучшему — Судоплатов человек Берии, а тот о работе нашего Управления прекрасно осведомлён, так что, или приструнит диверсанта, или наоборот, подключит к работе. Только вот, чем тот помочь сможет?

По ночной Москве до «Дома на Набережной» Воронов добрался за полчаса. Проблем с поиском квартиры Меркулова у него не возникло — консьерж первого же подъезда, в который он зашёл, только увидав его удостоверение, тут же вытянулся по стойке «смирно» и в течении пяти минут, после недолгих поисков в списках жильцов, сообщил ему номер нужной квартиры, она оказалась в соседнем подъезде.

Посмотрев на часы, они показывали пол третьего ночи, подполковник уверенно направился к дверям подъезда. Воронов уже зашёл в подъезд и направился к лифту, когда ему дорогу преградил консьерж.

— Товарищ, вы куда?

— В пятьдесят четвёртую, к генерал-полковнику Меркулову. — бросил Воронов.

— Ваш пропуск, пожалуйста. — консьерж и на шаг не посторонился. Пришлось предъявлять своё удостоверение. — Извините, товарищ подполковник, но Всеволод Николаевич не предупреждал о вашем приходе и никаких распоряжений на этот счёт не оставлял. Придётся вам подождать до утра. — Воронов начал потихоньку закипать.

— Ты кто? — спросил он консьержа.

— Сержант МГБ Трофимов, товарищ подполковник. Первый отдел.

— Сержант, немедленно свяжись с генерал-полковником Меркуловым и мне плевать, что сейчас ночь. Скажи подполковник Воронов, Управление «П» МГБ по очень важному делу.