Ринат Назипов – Ингвар (страница 56)

Ладно, немного о том, что хранилось на подземных ярусах. Как я уже говорил, всего ярусов было три. Первый меня, честно скажу, разочаровал. Это был так называемый технический этаж, огромное количество самого разного оборудования, самого разного назначения. Хотя, скорее не оборудования, а его образцов. С каждым образцом хранился и кристалл памяти, я так понимаю, что-то вроде инструкции по эксплуатации, ремонту и обслуживанию. К сожалению, пока изучить эти кристаллы у меня нет никакой возможности. А разочарован я был из-за того, что вся эта машинерия на фоне технологий Центра и Содружества смотрелась как жалкие потуги недоучившегося ремесленника повторить работу настоящего мастера. У меня даже появилось предположение, что все это ни что иное, как результат бесцеремонного грабежа, интеллектуального, грабежа. Что-то где-то подсмотрели, что-то где-то украли, что-то попытались повторить, но ума и знаний не хватило, вот и получилось такое вот убожество.

Второй этаж тоже особого восторга не вызвал, хотя здесь хранилось самого-разного в разы больше, чем этажом выше. Попытки скрестить ежа и ужа, а именно, технологии и магию. И опять же такое впечатление, что создавшие все это и сами толком не понимали, что и как они делали, а главное, для чего и зачем, отсюда и фатальные ошибки в технической части, да и что-то мне подсказывает, что и в магической тоже. В общем, некое, возникшее было в начале, уважение к трехглазым улетучивалось прямо на глазах, а окончательно испарилось оно на третьем, самом глубоком этаже. Нет, именно здесь я нашел все то, что так жаждал увидеть, то, чем смог меня увлечь профессор, точнее, его дух. Книги! Сотни томов, свитков и фолиантов, каменные и глиняные таблички, книги из тончайшей золотой или серебряной фольги и огромное количество амулетов, хотя теперь уже, наверное, артефактов. Казалось бы, чего тебе еще надо, чего больше-то, чем ты не доволен-то!? Во-первых, все книги, что я нашел, все записи, как бы и на чем бы они не были сделаны, написаны на языке людей, аграфов, хотя здесь они называют себя «альвы», орхов, дварфов, и это только те, что я хоть как-то смог идентифицировать, даже на общем несколько томов нашел и все они относятся к магии, и нет не единой строчки на языке трехглазых. Во-вторых, все амулеты изготовлены так же не трехглазыми, не их, как говорится, размерчик и манера исполнения. И вот что еще, я нигде, ни наверху, ни здесь, внизу, не нашел ни единого произведения искусства, созданного трехглазыми. И опять, вместе с каждой книгой кристалл памяти, мне кажется, что на нем содержится перевод, вместе с каждым амулетом… угадали, кристалл памяти. Нашел я и небольшой шкафчик с кристаллами, но не ментальными, или кристаллами памяти, а удивительно похожих на информационные кристаллы Содружества, разве что формой чуть отличаются и в размерах. В общем, вскрытие нижних ярусов этого хранилища только подтвердило мои подозрения, что трехглазые, это воры, мародеры и грабители. Сильных обворовывают, таща все, что можно, а слабых грабят без всякого зазрения совести. Конечно, таких и будут презирать и ненавидеть, вот только бояться… сомневаюсь, если, конечно, у них нет чего-то, о чем я не знаю.

Почти полную декаду я провел глубоко под поверхностью планеты. Конечно, хотелось остаться там на куда больший срок, книги жгли руки и притягивали взор, тысячи амулетов буквально требовали взять каждый в руки и разобраться, для чего каждый из них нужен, но… я прекрасно понимал, что более задерживаться мне там не стоит. Будь у меня под рукой корабль, я бы, может быть, и рискнул бы задержаться, но мои ресурсы очень сильно ограничены, пайка из спаснабора хватит еще на декаду, если растягивать, то на полторы, с водой, правда, проблем нет, двухлитровая фляга наполняется за шесть-семь часов, абсорбируя воду из атмосферы, этого мне вполне хватает. Проблема в пище и связи с ИскИном «Авроры», как бы тот чего не выкинул, пытаясь спасти своего капитана. Короче, я принял решение, что пора выбираться из-под действия поля подавления, как я обозвал излучение, блокирующее работу высокотехнологичного оборудования, и двигать в сторону людей.

Сборы вышли недолгими, правда, пришлось немного пересмотреть ассортимент моей сумки. Я все же решился прихватить из подземного хранилища несколько амулетов попроще и не смог удержаться, взял пяток книг, все по амулетостроению и рунной магии. Раз уж я пошел именно по этому пути, то решил и продолжать. В результате, так понравившиеся мне кроваво-красные кинжалы нашли себе место на поясе, на свои законные места ушли и игольник с плазменным пистолетом, на пояс перекочевала и фляга, надеюсь, не надсажусь, а сухпай и кое-какой инструмент из спаснабора ушел в заплечный ранец, в карманы комбинезона переместилось и с десяток монет, а также несколько камней. Этого вполне хватило, чтобы в сумку вместилось то, что я и хотел.

Ну, вот и все. Последнюю ночь я переночевал на первом ярусе башни, прекрасно выспавшись в замечательной кровати, на мягком матраце, а с восходом солнца отправился в путь, мне предстояло преодолеть сто тридцать километров, для тренированного мужчины, да еще по ровной, как стол степи, это три-четыре дня пути. Я рассчитывал уложиться за неделю, тем более что, судя по карте, никаких особых препятствий в виде гор, крупных лесных массивов, или рек, которые придется преодолевать, на моем пути нет. Припасов у меня вполне достаточно, а против опасностей пустоши вполне достаточно имеющегося у меня оружия.

Так думал я в самом начале своего пути.

Глава 23

Первый день моего путешествия через земли аномалии выдался самым тяжелым и… самым легким. Легким он был потому, что небольшую его часть я прошел, находясь под защитой непонятного поля, накрывавшего город трехглазых, а потом еще и почти десяток километров промаршировал, находясь как бы в его тени. Что дало почти треть маршрута в безопасности. А тяжелым он был потому, что действительность оказалась куда более опасной, чем казалось в теории. Строя и планируя свой маршрут, я опирался на карты и знания опального графа, вот только я не предусмотрел, что граф хоть и был авантюристом, но не был глупцом и самоубийцей. Узкая полоса пустошей, которую регулярно, на протяжении веков и тысячелетий, чистят сотни и тысячи сталкеров, это совсем не то, что девственные территории аномалии, в которых я оказался. То, что в узкой «прифронтовой» полосе выглядит как практически безобидная добыча, здесь превращается в смертельно опасную тварь и далеко неоднозначно можно установить, кто охотник, а кто добыча. И если первые полтора десятка километров я прошел чуть больше чем за два часа, и эти два часа больше напоминали легкую прогулку где-то в городском парке, то следующие двадцать пять километров я преодолевал почти восемь часов, выкладываясь полностью и расплачиваясь за каждый пройдённый километр кубометрами пота и тоннами нервных клеток. В общем, к вечеру я уже мало что соображал и, несмотря на все свои модификации, еле-еле переставлял ноги, хотя именно благодаря этим самым модификациям я все еще был жив и относительно цел и здоров.

Это очень тяжело описать словами, такое чувство, что весь мир перевернулся с ног на голову. Мало того, что местные животные реагировали на меня максимально агрессивно, даже что-то вроде земного зайца и то пыталось меня загрызть, так еще и местная флора вела себя совсем не так, как подобает себя вести растениям. И кстати, именно флора и показалась мне в итоге наиболее опасной — от животных можно было отбиться, убежать, в конце концов, ты ясно и четко понимаешь, что животные опасны, а вот от растений, как бы глупо это не звучало, убежать довольно было очень проблематично, да и подсознательно не рассматриваешь их как угрозу, тем более, смертельную.

Местные хищники, особенно крупные, они ярые индивидуалисты, только всякая мелочь сбивается в стаи и чем меньше сами животные, тем крупнее эти стаи. Да и животные, они и есть животные, а вот местные растения… если бы я не был абсолютно уверен в обратном, то с легкой душой мог бы предположить, что в какой-то степени они разумны и даже более того, общаются между собой и согласовывают свои действия, причем растения самого разного вида. Ну а как иначе можно объяснить, например, такое вот?

Примерно на втором часу моего движения по пустоши меня самым наглым образом обстреляли. И кто бы это мог быть? Да вполне себе безобидный такой кустик, едва достигающий моего колена. Очередь из небольших, размером с малокалиберную пистолетную пулю, то ли семян, то ли листочков, которыми были усеяны ветки, лихо так прошлась на уровне моих ног, при этом полностью разрядив мой защитный амулет. Словно поняв, что попытка не увенчалась успехом, по мне куст больше не стрелял, зато вполне уверено перекрывал мне почти все направления для бегства, умело загоняя меня в нужном ему направлении. Такая стрельба, кажется, называется заградительной. И скорее всего я бы влип и не по-детски, если бы не счастливый случай в лице одного из местных хищников, решившего полакомиться легкой добычей. Нейросеть вовремя засекла метнувшуюся с росшего метрах двадцати в стороне раскидистого дерева в моем направлении тень, заставив меня рухнуть на землю. Что-то размером с уссурийского тигра, только светло-пепельного цвета, мелькнуло над моей головой. Кустик мгновенно переключился на более знакомую добычу, а я имел удовольствие наблюдать развязку. Это нечто попыталось отпрыгнуть в сторону, но напоролось на очередную очередь из семян прямо в полете. Моей защиты у него не было, зато шкура оказалась достаточно плотной и крепкой, чтобы выдержать несколько прямых попаданий, но это ему не сильно-то и помогло. Короткие злые очереди из семян не давали животному ни единого шанса, в конце концов вынудив того сделать фатальный прыжок. Казалось бы, одномоментно преодолев почти двадцать метров, животное вышло из зоны поражения, оказавшись на абсолютно ровной песчаной площадке, в центре которой одиноко рос какой-то невзрачный цветок. Вот только я поторопился, посчитав, что животное невольно указало мне путь к спасению. Животное даже не успело развернуться, как цветок окутался какой-то дымкой, в считанные мгновения накрывший всю площадку, а спустя еще пару мгновений дымка превратилась в едва заметную мелкоячеистую сеть, которая рухнула на животное, рассекая его словно горячий нож кусок масла на мелкие куски. Тому не помогла ни прочнейшая кожа, ни густая шерсть с едва заметным металлическим отливом, ни сила, ни ловкость. Миг и на землю рухнули только мелкие окровавленные куски мяса. А потом произошло вообще что-то невообразимое, из песка площадки выметнулись тысячи тонких бледных отростков-щупалец, которые окутали куски еще теплого мяса и начали медленно погружаться в землю, а им на смену со всех сторон к площадке тянулись уже другие корни, заметно толще и темнее. Этих плоть не интересовала, им нужны были лужи крови, которые почему-то совсем не торопились впитываться в песок.