Ринат Назипов – Ингвар (страница 49)

Подходящий объект для снятия ментограммы был подобран, этакий аналог местного Д'Артаньяна и Сирано де Бержерака, романтик, мечтатель, дуэлянт, поэт и повеса и, как выяснилось, цельный граф, правда без земельного надела, лена его лишили за убийство какого-то герцога, и слабенький маг, никогда ничему не обучавшийся, всех талантов которого хватало зажечь небольшой «светляк» или разжечь костер. Зонды неустанно его вели почти двое суток, а потом и меня вывели на него, когда он путешествовал в одиночку через какой-то небольшой, больше похожий на заброшенный парк, лесок. Облучение из стационарного парализатора гарантировано лишило его сознания на пару-тройку часов, пара минут потребовалась, чтобы погрузить его на борт шаттла и тут же рвануть на орбиту, ну а под ментосканером, а потом и в медкапсуле, прийти в себя без моего на то соизволения ему не светило вообще никогда. Кадр оказался и на самом деле выдающийся, знание шести языков, в том числе аграфов, дварфов и орхов, некий язык, именуемый «общим» или «торговым», и пара наиболее распространенных языков человеческих государств. В принципе, с таким набором можно уже путешествовать по всей планете и особо не заморачиваться с проблемой общения. Добавьте сюда знание письма, умение читать и считать, знание этикета, как людского, так и гуманоидных рас, населяющих планету, умение петь, слагать стихи и музицировать на нескольких музыкальных инструментах, кое-какие познания в истории, географии, основах медицины, химии и еще десятка самых разных наук, и вы поймете, что индивид мне достался просто великолепный, этакий образчик местного интеллектуала. Сразу видно, что знания его хоть и невелики, но не отрывочны, чувствуется определенная система в обучении. Само собой, что только знаниями языков я ограничиваться не стал. В общем, из ментокопии этого графа специализированный ИскИн смог создать аж тридцать четыре разнообразных баз знаний. Конечно, редко какая база поднималась выше первого уровня по объему, но было пару баз даже третьего уровня и пяток второго. Было из чего выбирать, не правда ли? А мне-то все надо, я все хочу! В качестве благодарности за позаимствованные мною знания, я засунул графа в медкапсулу на все время своего предполагаемого обучения, а это ни много ни мало, а почти полторы декады, настроив ее на полное восстановление его организма, а проблем со здоровьем у него хватало. Так закончилась первая часть моей операции, а сегодня я планировал ее полностью завершить.

Возвращение «блудного попугая» на грешную планету прошло как по маслу. Перед тем, как извлечь графа из медкапсулы, ИскИн вколол ему лошадиную дозу снотворного, так что с транспортировкой бренной тушки никаких проблем не возникло. Доставил я его ровно на то же место, откуда и забрал, очнется, пусть гадает, что случилось и как это он так устроился на ночлег и проспал почти три недели. «Мертвые земли» тут совсем недалеко, километров чуть больше десяти, скорее всего спишет все именно на них. Перед тем, как оставить тело графа в одиночестве, вколол ему антидот, а потом и провисел метрах так в ста над ним еще три часа, не забыв включить оптическую маскировку, дожидаясь, пока мой невольный донор не очнется и окончательно не придет в себя, и только после этого направился назад на орбиту.

В принципе, я вполне мог бы воспользоваться гравитационными двигателями и уже через несколько минут оказаться на орбите. Я бы так и поступил, будь я на боте, а не на шаттле. Ведь, что такое шаттл? Это многофункциональный аппарат класса атмосфера-космос, своего рода самый обычный самолет с возможностью выхода на высокую орбиту. Еще на Земле я видел в сети снимки старого советского «Бурана», так вот, неспециалист, непрофессионал, не сразу бы смог отличить то изделие советских инженеров от моего шаттла.

Предварительную проверку в условиях планетарной аномалии шаттл уже прошел, вот я и решил слегка прокатиться. Тем более, что пятидесятикилометровый «язык» «мертвых земель» особого опасения у меня не вызывал. Учитывая скорость и высоту полета шаттла, даже с полностью вырубившейся автоматикой и двигателями, тупо на бреющем полете, я бы пересек эту зону секунд за сорок и, в самом худшем случае, просто приземлился бы где-то далеко за ней.

Первые километров тридцать я сильно нервничал, а ну как моя защита не справится, но все системы шаттла работали без каких-либо, даже самых малейших нареканий, ну и я решил немного… похулиганить. Совсем чуть-чуть, всего-то углубиться в аномалию километров на сто-сто пятьдесят. Никто из местных так далеко на территорию «мертвых земель» не забирается, хотя и ходят туда как одиночки, вроде моего знакомого графа, так и целыми ватажками. Это я узнал из ментокопии графа. На своих двоих так далеко не ушлепаешь, а местные «транспортные средства», удивительно сильно похожие на земных лошадей, разве что вместо копыт у них четырехпалые лапы с приличными такими когтями, да и не травоядные они, а вполне себе всеядные, почему-то имеют дурную привычку буквально за пару суток нахождения в аномалии сходить с ума и нападать на своих хозяев. А в аномалии опасностей и так хватает, чтобы еще и тащить их с собой. Вот и оканчиваются все походы местных максимум в двадцати-двадцати пяти километровой зоне от границ аномалии. По крайней мере мой «источник информации» утверждает именно это.

Что скрывать, глупая конечно же идея, хотя определенные меры безопасности я все же предпринял, дав ИскИну задание рассчитать пролет над аномалией так, чтобы не углубляться в нее, а пройти, скажем так, по крутой дуге и по возможности провести визуальное картографирование, в конце концов, какая-никакая карта довольно большого участка аномалии может мне неплохо пригодиться, когда я надумаю сунуться в нее, а в том, что рано или поздно я это надумаю, я ничуть не сомневался. ИскИн выполнил свою работу на пять с плюсом, маршрут рассчитал, скорость и высоту полета согласовал и даже постепенно создающуюся карту вывел на передний обзорный экран. Вот именно это-то и стало ошибкой. Уже на второй минуте неспешного полета я разглядел на появляющейся карте какие-то развалины. Чем они привлекли мое внимание, я не знаю. Может быть тем, что как развалины они и как раз не выглядели, скорее, как покинутый городок тысяч так на пятьсот-шестьсот жителей. Невысокие, в основном двух и трехэтажные дома, хотя встречались и четырехэтажные, широкие и прямые улицы, сады и парки, сейчас превратившиеся в самые натуральные джунгли, ажурные мосты через текущие через весь город реки, а может быть, и каналы, по крайней мере проглядывающие сквозь заросли берега были облицованы камнем, а самое главное, высокая, тонкая, словно игла, башня почти в самом центре города, совсем недалеко от явно дворцового комплекса, огороженного высокой каменной стеной, а вот вокруг самого города никаких стен не наблюдалось.

Легкое движение штурвалом и шаттл послушно меняет траекторию полета, теперь я должен углубиться на территорию аномалии чуть больше, километров на сорок, и захватить самый краешек заинтересовавшего меня города. Десять секунд, всего десять секунд прошло с того момента, как шаттл изменил свой маршрут. Я прильнул к обзорному экрану, стремясь как можно лучше разглядеть раскинувшийся совсем недалеко город, поэтому я отчетливо видел, как все произошло. На вершине башни что-то сверкнуло и к шаттлу метнулась молния, вот только она была радикально черного цвета. ИскИн четко и без какой-либо задержки выполнил противоракетный маневр, вот только молния оказалась намного быстрее шаттла, да еще и с функцией самонаведения. Кажется, что шаттл содрогнулся и застонал в тот момент, когда молния вонзилась в защитное поле. Защиты справилась, шаттл остался невредим, но на большее ее сил уже не хватило. Защитить машину она смогла, а вот спасти нет. Вместе с исчезнувшим защитным полем отключились и все системы шаттла. Из скоростной и маневренной машины он мгновенно превратился в слабоуправляемый кусок металла, продолжающий свой полет только благодаря ранее набранной скорости и высоте. К счастью, в момент атаки шаттл уже вышел на траекторию, ведущую не вглубь аномалии, а к ее краю, но нейросеть бесстрастно сообщила мне, что на многое рассчитывать не стоит и точка моего приземления, читай падения, будет в двадцати километрах от брошенного города и более чем в сто тридцати от ближайшей границы аномалии. В принципе, для меня это в тот момент уже не имело никакой большой разницы, будь даже и наоборот, основной моей проблемой было удержать мертвую машину в воздухе и постараться хоть как-то посадить ее на поверхность планеты, при этом не оказаться самому размазанным тонким слоем. Что я, в настоящий момент, и пытаюсь проделать.

Глава 21

Сведенные от невообразимого напряжения судорогой пальцы ни в какую не желали отпускать штурвал управления. По спине бежали леденящие кожу ручейки пота, с которыми не справлялась даже система удаления отходов жизнедеятельности навороченного пилотского комбинезона, а я полулежал в пилотском ложементе и истерично хохотал, да так, что из глаз бежали слезы, и никак не мог остановиться.

Посадка была жесткой, даже через чур. По большому счету от суперсовременной машины мало что осталось, если не считать бронированную капсулу пилота, которая, вообще-то, и спасла мне жизнь. Все мои и ИскИна расчеты оказались в корне неверными. Я-то думал, что откажет оборудование, но шаттл немного приспособлен для планирования, а моих навыков пилота вполне хватит для, если не выхода из зоны аномалии, то хотя бы для достаточно управляемой посадки. И поначалу, сразу после того, как неожиданная атака из, казалось бы, мертвого и покинутого города сорвала с шаттла защиту, превратив его в простой кусок высокотехнологичного лома, я вполне неплохо с этой задачей справлялся. Нейросеть даже примерно определила район моего предполагаемого падения. Вот только ни я, ни ИскИн, ни нейросеть, никто и ничто из нас не предполагал, что внутри этой аномалии окажется еще одна — брошенный город, точнее территория вокруг него, небольшая, всего-то километра два-три шириной, но неуправляемому шаттлу этого вполне хватило. В какой-то момент слабоуправляемый, но все же планирующий шаттл словно налетел на бетонную стену. Страшный удар смял всю носовую часть машины, но на этом не успокоился, а пошел словно волна дальше, разрушая фюзеляж, разрывая его на куски, превращая творение инженеров в бесформенную груду металла. За считанные мгновения волна разрушения добралась до пилотской бронекапсулы, боднула ее раз, затем второй и отступила, плавно обтекая ее со всех сторон, и направилась дальше, а шестиметровый шар заскользил вниз, с каждой секундой набирая все большую скорость. К моему счастью инженеры, проектировавшие капсулу, предусмотрели даже такой вариант развития событий. Примерно на высоте трехсот метров сработал простейший датчик высоты, никакой электроники, чистая, ничем не замутненная элементарная физика, выстреливая парашют. Резкий рывок болезненно отдался во всем теле, зато прекратилось все ускоряющееся падение, а через пару секунд еще один рывок, это произошел отстрел стабилизирующего парашюта и раскрытие основного. Прошло чуть меньше минуты и очередной удар возвестил, что бронекапсула наконец-то достигла поверхности планеты.