Ринат Назипов – Гладиатор. Книга 5 (страница 50)

– В Сибирь езжай, там настоящие люди живут, не чета местным. Хотя, тебе с непривычки холодно там будет, Крым тоже неплохо. Но ты прав, покатайся, присмотрись, а где сердце ёкнет, там и оставайся. Ну ладно, давай прощаться. Ты хоть и американец, но наш русский и… спасибо тебе за внучку. – мы обнялись на прощанье, я чмокнул Аллу в щечку, от чего она вся покраснела, и поднялся на борт теплохода. А хорошо все же, хоть это и не моя Земля, а все равно, Дом.

За неделю плаванья ничего важного или интересного не произошло. Посетили пяток городов, но никакой культурной программы нам никто не предложил. Раньше я думал, что только наши люди попадая за границу спешат навестить магазины, оказывается я был не прав. и немцы, и французы, и итальянцы, да вообще все, первым делом, при наших краткосрочных остановках, первым делом ломились в местные супер и гипермаркеты, буквально сметая с полок то, что у себя на Родине для них было или дорого, или вообще недоступно. Хотя никто не скрывал, что все ждут прибытия в Санкт-Петербург, оказывается за последние три-четыре года сложилась довольно забавная ситуация, теперь прижимистые и экономные европейцы едут в Россию за покупками, а что, ассортимент в магазинах ничуть не хуже, чем в Риме или Неаполе, а цены, по сравнению с европейскими в два-три раза меньше. В порту Хельсинки, последней нашей остановке перед Питером, на борт теплохода зашла целая толпа финнов. Ну с этими все понятно, в Питер мы прибываем в субботу утром и почти сразу для этих господ начнется забег по барам и ресторанам, спиртное в Финляндии, да и во всем Евросоюзе, довольно дорого, так что в России они нажираются до потери сознания, их потом специальные автобусы собирают и отвозят на теплоход. Я за все время сходил на берег всего пару раз, да и то, только для того чтобы размять ноги, всем своим поведением демонстрируя полное презрение к окружающим, а чего вы хотели, кто такие они и кто такой я. Они жители «Старушки Европы», а я гражданин самой-самой великой, могучей и так далее и тому подобное страны Мира. В общем с пассажирами у меня контактов не наладилось и отношений не сложилось. Зато я частенько спускался в машинное отделение, поднимался на мостик, не один конечно, в сопровождении кого-нибудь из членов команды, а на мостик проходил по личному приглашению капитана, иначе нельзя. Короче с командой у меня наоборот отношения сложились, я не брезговал выпить с ними, поговорить и хотя экипаж был самый что ни на есть многонациональный, проблем с вербальным общением у нас проблем не было. Да и не жмотился я особо, всегда давал на чай и не евро-два, а одаривал моих «экскурсоводов» двадцаткой, а горничным иногда перепадало и по сотни баксов. Нет-нет, не за то, что вы подумали, а просто так, за добрую улыбку, за красивые глаза, да просто так, потому что у меня было хорошее настроение. Вся команда считала меня этаким своим парнем, сорвавшим где-то приличный куш и теперь не знающим что делать со свалившейся на меня кучей денег. Мне почему-то было намного проще и легче разговаривать с мотористом или трюмным механиком, чем с менеджеров крупного банка или Членом Совета Директором шарашки средней руки. В общем, в Питере меня провожала добрая половина команды, они уже знали, что обратно я с ними не поплыву, а хочу попутешествовать по России.

В порту меня уже ждало такси, которое для меня вызвал сам капитан. Выбор где остановиться у меня был небольшой, хочешь не хочешь, а надо соответствовать, поэтому мой выбор и пал на отель «Станция М19», я такого не помню, но место прекрасное, почти в самом центре, рядом Невский и Храм Спаса на Крови, да и по отзывам в интернете очень приличное местечко. Номер у меня был забронирован заранее, поэтому и вселение произошло быстро и без проблем.

Я вообще-то не собирался задерживаться в Питере на долго. Пара дней, не больше, хотел оформить все необходимые бумаги для свободного перемещения по стране, купить автомобиль и уже своим ходом объехать интересные мне места. Но не получилось, город затянул меня, проснулись давно забытые чувства, воспоминания, я с утра до позднего вечера бродил по городу, по его улочкам и переулкам, проспектам, музеям и выставкам и никак не мог отделаться от мысли, что здесь все то же самое что и на моей Земле, те же улицы, те же дома, даже люди, как оказалось, те же самые. Что завело меня в Купчино, я теперь уже и сам не скажу, и уж тем более, что заставило меня спуститься в этот небольшой бар, расположенный в подвале, наверное, судьба. Небольшое помещение, легкий полумрак, десяток небольших столиков и почти полное отсутствие клиентов, только за одним столиком о чем-то воркует молодая парочка, да за барной стойкой наливается коньяком крепкий высокий мужчина лет пятидесяти. Пристроившись на другом конце барной стойки, и потягивая неплохой кофе, я пытался понять, что же так привлекло меня в этом мужчине.

– Братишка, забрал бы ты его. Он так вот с самого утра сидит и коньяком заливается. – неожиданно обратился ко мне бармен. – Жалко мужика. Я не знаю, что там у вас произошло, но и коньяк литрами глушить совсем не дело.

– Я? А причем тут я?

– Да ладно. Это конечно не мое дело, но и отца до такого состояния доводить нельзя, не по-людски это.

– Вы ошибаетесь, я не знаю этого человека! Я вообще иностранец, вот приехал посмотреть на вашу страну и на ваш город.

– Да? – с сомнением сказал парень. – Ну извини тогда. Просто вы на одно лицо, с разницей лет так в двадцать-двадцать пять. Я художественное училище окончил, такие мелочи сразу подмечаю. Ну, извини еще раз. Не, ну как похожи-то.

Бармен смущенно отошел, а вот я задумался. Что это, случайность, или и на самом деле судьба? Ведь напротив меня сидел никто иной как я сам. Если бы не нейросеть и не медпроцедуры инопланетян, то и я выглядел бы сейчас именно так, хотя нет, я биологически старше себя из этого Мира лет на десять-двенадцать. Здесь мне сорок девять, через пару месяцев будет полста. А вот сколько лет мне, я сказать не могу, но с Земли я стартанул в 2028, получается вроде как шестой десяток разменял, хотя и выгляжу лет на двадцать пять, а по документам мне двадцать шесть.

Я подозвал бармена.

– А вы знаете, кто он такой?

– Нет, я его первый раз вижу, пришел через несколько минут после открытия, закал коньяк, так и сидит полдня, уже литр выпил и судя по всему останавливаться не собирается. Мужик при деньгах, всякое-разное не пьет, расплачивается без проблем. Мне в принципе не жалко, пусть сидит, пьет, просто… Видно же, что случилось у человека что-то, вот он и пытается горе запить. Да только не поможет оно, проверено и не раз, сначала вроде легче, а потом так навалится, что и вздохнуть тяжело.

– Ладно, я за ним пригляжу. – и заметив насторожившийся взгляд бармена достал свой «звездно-полосатый» паспорт, продемонстрировал его парню. – Если хочешь, можешь записать. Интересно мне просто, кто он такой. Ты ведь прав, прав на все сто процентов, мы с ним на одно лицо. а вдруг родственники, я ведь тоже русский, просто мои предки уже больше ста лет как эмигрировали, вот я и приехал посмотреть на историческую Родину.

– Урусофф, Руслан. – с трудом в потемках прочитал бармен.

– Что надо? – неожиданно сильный и практический трезвый голос меня-здешнего, ввел парня в ступор.

– Да вот, американец, Руслан, Урусофф. – растерянно проблеял бармен.

– Ты глянь-ка, тезка. А как отца звали?

– Виталий.

– Витальевич значит. Ты смотри, не просто тезка, а полный тезка. Иди сюда, американец, выпей со мной. По-русски смотрю балакаешь?

– Да, русский язык я знаю. А что будем обмывать? И почему именно здесь?

– Не что, а кого. Жену и внука. Я бы и в церковь сходил, да грехи не пускают, а сюда для всех дорога открыта.

– Что-то невеселый вы, тезка.

Я-здешний, горько улыбнулся и опрокинул в рот очередную стопку.

– Бармен, повтори. И американцу налей, за мой счет. А чему радоваться, я без малого четверть века людей лечу, а своим родным ничем помочь не могу.

– А что случилось, я ведь тоже врач, хирург и не из последних, может чем смогу помочь?

– Щенок ты еще для хирурга. Людей резать, это бородавки срезать. Пей! Пей за упокой души. Наша медицина ничем помочь не может.

– Ну, ваша может и не может, а вот наша, вопрос. Осмотреть пациентов, можно? – зажегшийся в глазах меня-здешнего, огонек надежды, «утопающий хватается за соломинку», сказал мне что «можно».

– «Можно Машку за ляжку», а у нас говорят «разрешите». А знаешь что, американец… а пойдем, посмотрим чему вас там в ваших Оксфордах да Кембриджах учат. – эх, знал бы ты, дядя, кто, где и чему меня учил. – Может и правда, может упустил я чего, может не заметил, а ты, если и правда хирург, заметишь, да подскажешь. Терять-то нечего.

Блин, а я и не знал насколько крепкий у меня организм. После почти литры коньяка, еще и не только говорить связно могу, но и иду как по ниточке. Здоров! Уже в такси я поинтересовался.

– Мистер Урусов, а что именно случилось?

– Взрыв газового баллона. Множественные проникающие ранения, открытые черепно-мозговые травмы, повреждения внутренних органов, переломы. Сам увидишь, американец. 

Ну что же, основное я-здешний сказал, теперь надо обдумать что и как, но уже сейчас ясно, что всего моего опыта тут явно маловато, да и что аптечка скафандра, что моя индивидуальная аптечка тут не помогут, нет, продлить агонию, это запросто, а вот спасти жизнь… нет. Медкапсула, та вполне справилась бы, даже не напрягаясь. А так… Когда такси остановилось я наконец поднял глаза. А ты смотри-ка, местный я осуществил мою давнюю мечту. Такси стояло напротив проходной ВМА, Военно-Медицинской Академии. Бывал я тут пару раз в своей прошлой жизни, но дальше приемного покоя меня никто не пускал, а теперь вот… сподобился. Судя по тому как быстро оформили на меня пропуск и с каким уважением поглядывали, блин, опять это, на «меня-здешнего» он тут совсем даже не рядовой хирург. Ладно, потом разберемся. Мой провожатый прет как танк, лишь изредка кивая встречным, никто его не трогает, не пытается лезть с глупыми вопросами. На лифте быстро поднялись на третий этаж, в хирургическое отделение больницы при ВМА, еще полсотни шагов и мы в реанимационном отделении, я уже давно и привычно натянул халат и перчатки, а лицо спрятал под маской. Вот мы и в отдельной палате. Мать моя – женщина, такого количества медицинской аппаратуры в одном месте я за всю свою предыдущую жизнь на Земле еще не видел, причем добрая половина из всей этой машинерии мне вообще не знакома.