Рина Зеленая – Свой выбор (страница 106)

— Именно, — согласился Гарри. — Да, миссис Лестрейндж числилась активной сторонницей Того-Кого-Нельзя-Называть, но сами Лестрейнджи почти не участвовали в акциях нападений. Лишь в 1980 что-то изменилось… Тогда-то и стали говорить о безумной Белле. Это раз. Андромеда была тихой и послушной дочерью своей семьи.

— Верно, — вклинилась Дорея.

— Никто не ожидал от нее подобного коленца. А потом Андромеда все бросает и бежит с Тонксом, — продолжил Гарри. — Но! Как часто после отлучения миссис Тонкс показывалась на людях?

— Из того, что я знаю, Тонксы жили очень тихо, — задумчиво произнесла бабушка Юфимия.

— Мистер Тонкс — целитель, работает в Мунго. Андромеда Тонкс — домохозяйка, которую мало кто видел в последние почти двадцать лет. Дочь Тонкстов в этом году заканчивает Хогвартс. Она метаморфомаг… Но…

— Что? — нетерпеливо спросила Дорея, когда Поттер замолчал.

— Андромеда ведь из Блэков. И сбежала вроде как с искренне любимым человеком, — задумчиво произнес мальчик и ткнул в один из листов, на котором было схематично изображено родовое дерево Блэков. — Я смотрю вот сюда и вижу, что…

— Точно! — сообразила Дорея Поттер. — У Блэков, даже бывших, нет проклятий, связанных с деторождением. Наоборот, представители моей семьи во все времена стремились родить как можно больше детей. Меня саму остановило лишь то, что… У меня были проблемы со здоровьем. Дети — самое большое достояние Блэков. Род — самое важное. Это вкладывают в голову каждого с рождения. От любимого человека Меда должна была родить более одного ребенка.

Гарри кивнул и продолжил:

— Именно. Но это можно было бы понять. Но Нимфадора… Проблемы с координацией, невезучесть, не полный контроль над врожденным даром…

— Но ведь ее отец целитель, — озадаченно произнесла Юфимия. — Описанные тобой признаки — последствия слабенького, но не снятого проклятия.

— Нет, это не проклятие, — не согласилась Дорея. — Я бы сказала, что это влияние печати предателя крови в сочетании с каким-то ритуалом.

— Каким? — с напряжением в голосе спросил Гарри.

— Не знаю точно, — вздохнула бабушка Дорея. — Сейчас бы спросить Вальбургу. Вот она прекрасно разбиралась в таких нюансах.

— Еще, — загорелся от услышанного мальчик. — Перед отъездом на каникулы у меня была беседа с Драко Малфоем. Я заметил кое-что странное, связанное с семьей Блэк. Точнее, с Вальбургой Блэк и Блэк-хаусом. И теперь в отчете есть дополнительные детали к тому, что я уже знаю. Бабушка Дорея, помнишь, ты пробовала ходить в Блэк-хаус?

— Верно, — согласилась волшебница. — Но мой портрет заперт в одной из комнат. Там нет других картин. И очень толстый слой пыли.

— И ты не можешь перейти в любую другую картину? — уточнил мальчик.

Ведьма отрицательно мотнула головой.

— Драко сказал, что о Вальбурге Блэк последние новости были в 1985. Потом дом оказался заперт, его мать не смогла попасть внутрь, Вальбурга Блэк не отзывалась. И все посчитали, что она заперлась в доме и умерла. В общем, она считается умершей, но похорон не было. Сыщик в отчете вообще избегает слова «смерть» и «умерла», хотя, похоже, все считают леди Блэк мертвой. Мой поверенный так же не опроверг это. Хотя он упомянул, что у меня доступ в Блэк-хаус есть.

Родственники призадумались.

— Скорее всего, Вал на самом деле умерла в доме, — со вздохом признала Дорея. — А дом запечатался.

— Но ты ведь смогла попасть на свой портрет там, — напомнил Карлус и покачал головой. — В уснувший дом нет хода портретам.

— Если Вальбурга умерла, то защитные чары должны были пропустить хотя бы гоблинов, — задумчиво произнес дедушка Флимонт. — Именно в их обязанности входит запечатывание дома…

— Что-то тут не так, — вздохнул дедушка Генри. — Только не понимаю, что именно.

Волшебники замолчали, серьезно размышляя над имеющимися фактами.

— Вы знаете ответ, просто забыли, — раздался хриплый голос. И на свободной части портрета с лавочкой появился кривовато нарисованный в профиль волшебник.

Гарри захлопал глазами, глядя на этого визитера. Да и другие портреты замолчали.

— Дедушка… — с придыханием выдавил один из седых старичков, до этого притворявшийся спящим. — Ты проснулся.

— А я и не спал, — искривил половинку рта несуразный портрет и скосил один имеющийся глаз. — Но когда тут происходят такие нелепые вещи, я просто не могу молчать. Как Поттеры и Блэки докатились до того, что не помнят основы основ волшебных домов?

— Дедушка Линфред, я буду благодарен, если вы просветите нас, — наконец вспомнив, кто перед ним, вежливо сказал Гарри и поклонился.

Портрет этого предка был одним из немногих, выполненных не на холсте, а на широкой доске. Технология живых портретов в то время еще не была совершенна, так что изображение предка выцвело, а сам он был ограничен в движениях. Как изобразили его по пояс и в профиль, так и передвигался — боком и по самому краю картин.

— Воспитанный какой… — фыркнул Линфред. — Но дай этим… шанс сообразить.

Остальные портреты переглянулись, и Флимонт озвучил общее мнение:

— Хотя бы намекните, предок.

Профиль волшебника закатил единственный имеющийся взгляд к потолку, но смилостивился:

— Дом не закрылся, но в него не могут попасть посторонние. Только наследник. А Гарри — наследник, раз он сын по магии Сириуса Блэка, а сам Сириус не успел обзавестись собственными детьми до Азкабана. Портреты из дальних комнат не могут попасть в основную часть дома. Нарцисса Блэк теряет магию, находясь на острове. Она единственная Блэк, за кем можно понаблюдать. Но не удивлюсь, если магия утекает и из Беллатрисы. Драко Малфой защищен лучше, он Блэк лишь на половину и наследник другого рода…

— Подождите! — вскричал Гарри и вскочил из-за стола. — Я читал о чем-то таком… Что же это было?

Все нарисованные родственники внимательно следили за тем, как мальчик бегает по столовой, бормоча себе под нос, не смея перебить.

— Кто-то провел ритуал на родовом камне! — наконец воскликнул юный маг.

— И этот ритуал качает магию из всего, до чего может дотянуться, — покивал основатель рода. — Из дома, из членов рода.

— В доме, наверняка, закрылось большинство комнат, ослабли внутренние защитные чары, — постукивая себя по губам, пробормотал Карлус. — Так ведь?

— Ритуал не завершен, — добавил Линфред. — И не прервался сам собой. Значит, он работает на то, чтобы как-то помочь кому-то из рода. Это одно из правил самой магии. Остановиться такой ритуал может лишь в том случае, если не будет хватать магии.

Гарри внимательно выслушал предка, прошелся по комнате пару раз, а потом решительно заявил:

— Я хочу понять, что происходит. Значит, надо побывать в Блэк-хаусе. Возможно, там я найду ответы на многие вопросы.

— Уверен? — перепугалась Юфимия. — Мне не очень нравиться эта идея.

— Надо, — положив ладонь на плечо жене, сказал Флимонт. — Слишком много тайн. Надо избавиться от части из них. Возможно, так раскроется и странность поведения Андромеды. И многое другое.

Гарри решительно кивнул.

Глава 49. Блэк-хаус. часть 1

От своей идеи посетить дом Блэков Гарри так и не отказался, хотя портреты ежедневно отговаривали его от этой затеи. Но мальчик чувствовал, что должен это сделать. И сделать сейчас, а не летом или через год, когда уровень его магии станет выше.

Перед осуществлением задуманного Поттер посетил поверенного и расспросил его еще раз. Пусть он и не сомневался, но было важно еще раз услышать от Ринготта, что Гарри открыт доступ в Блэк-хаус. Гоблин при встрече передал юному волшебнику кольцо-портал, внутрь которого был продет скрученный в трубочку пергамент.

— Это портал и пароль, — пояснил поверенный. — Портал переносит не прямо к дому, а без пароля вы банально не увидите сам дом.

Гарри читал о подобных скрывающих чарах. Это была одна из разновидностей Фиделиуса, но более сложная. Ключ-пароль от дома нельзя было передать устно. Только в виде записи. Записать же ключ мог только хранитель Фиделиуса, и этот ключ предназначался конкретному получателю. Даже другой человек, уже прочитавший ключ, не увидел бы на кусочке пергамента ни буквы. Более того, по желанию хранителя доступ мог быть отменен. Да так, что даже самый сильный волшебник напрочь забыл бы, где находится дом.

Дом родителей Гарри, насколько он знал, не был защищен так же тщательно. Хранителю достаточно было просто назвать адрес любому или же привести постороннего лично. В дальнейшем человек всегда мог попасть в дом. Отменить доступ вышло бы лишь в случае полной переустановки чар.

Разворачивая свиток с паролем, Гарри вспомнил отчет и невесело хмыкнул. Расследования по делу Поттеров не проводили. А потому никто не обратил внимания на то, что от момента появления Того-Кого-Нельзя-Называть возле дома Поттеров и до момента, когда Гарри оставили под дверью Дурслей, прошло всего каких-то пять-шесть часов.

Согласно все тому же отчету, свидетельницей прихода Темного Лорда по чистой случайности стала Батильда Бэгшот. Точнее, она уловила сильное магическое волнение по соседству. А застать смогла лишь мечущегося рядом с домом Сириуса Блэка, прибывшего в Годрикову Впадину вскоре после ее обращения в Аврорат. А дальше события развивались столь стремительно, что создавалось впечатление, что кто-то заранее распланировал действия на случай нападения. Только этим можно было объяснить то, что авроры оказались на месте происшествия уже после того, как в доме побывали Питер Петтигрю, Сириус Блэк, Рубеус Хагрид, Альбус Дамблдор. Был еще кто-то, но его миссис Бэгшот не рассмотрела. И можно было бы посчитать, что все это лишь случайность и умение быстро реагировать, но в отчете нашлось место и для пометки о том, что кошку, очень похожую на анимагический образ профессора МакГонагалл, видели поблизости от дома Дурслей целый день тридцать первого октября.