Рина Зеленая – Свой выбор - 2 (страница 51)

Стыдясь перед женой, Дурсль пытался хоть как-то подсобить их маленькой семье с деньгами. Сначала он помогал соседям с мелким ремонтом всевозможных изделий из дерева: рам, статуэток, стопоров для дверей. Потом обзавелся кое-какими инструментами и начал вытачивать и вырезать дверные ручки, статуэтки, рамы, стопоры, медальоны.

К моменту рождения дочери Дэвид успел заработать славу хорошего мастера, ему то и дело поступали солидные заказы, и впервые навалилось разочарование из-за невозможности ходить, ведь приходилось отказываться от самых интересных проектов. Видя его отчаяние, Эмили старалась ни на миг не оставлять мужа одного. Она научилась водить машину и возила Дэвида к заказчикам. Приглашала в гости других реставраторов, плотников с многолетним стажем и скульпторов по дереву. Находила интересные заказы. Даже протащила в местную газету статью о собственном супруге. И добилась своего. Дэвид ожил, обрел уверенность в себе и на время позабыл о том, что что-то невозможно. Казалось, возможно все, если за дело берется Эмили Дурсль.

А потом едва не случилась трагедия. На одном из объектов на Дэвида свалились леса. Только чудом он остался жив, но несколько дней провел без сознания. И проснулся от боли в спине. Даже врачи не знали до конца, что именно произошло, но к мужчине вернулась чувствительность. И через еще год терапии Дэвид смог встать.

Жизнь семьи после этого круто изменилась. Пусть и ковыляя внешне с тростью, внутренне Дэвид летал на крыльях счастья. Теперь он мог осуществить все желаемое. Он учился, работал. Брался за самые простые и самые сложные заказы. К середине 50-х в профессиональной среде имя Дэвида Дурсля стало синонимом чуда. Даже молодая королева не обошла знаменитого мастера парой поручений, затеяв ремонт в Кларенс-хаусе.

Знакомые восхищались Дэвидом, но многие прочили ему скорый развод с Эмили. Всем казалось, что эти двое слишком разные, чтобы быть вместе. И уж теперь, когда мужчина избавился от вынужденной опеки… Но мягкий и спокойный Дэвид в этом вопросе оказался тверже собственной супруги. Даже она не верила в их брак так сильно, как мистер Дурсль.

Вернон родился в 1954-м и своим появлением на свет заткнул рты болтунам. Дурслей стали называть образцовой семьей, пусть и продолжали шептаться, что пара из властной и грубой Эмили и добряка Дэвида весьма и весьма колоритная.

Дети и внешне, и характером пошли в мать. Но если Мардж, как Эмили, ненавидела учебу, то Вернон с первых дней в школе стал отличником. Зато дочь обожала собак, рядом с которыми росла. И это дело увлекало ее куда больше, чем Эмили. К своим двенадцати Мардж почти полностью перехватила управление питомником, который при ней стал приносить некоторую прибыль.

Эмили Дурсль не стало за неделю до шестнадцатого дня рождения Мардж. Женщина умерла тихо, во сне. Ни разу за всю жизнь никому ни на что не пожаловавшись и никого не обременяя, она и ушла так же, не желая создавать родным проблемы.

Дэвид, так и проживший с Эмили все эти годы не в любви, но в глубоком уважении, смерть жены переносил тяжело. Супруга была его опорой во всем. Но он не впал в уныние, просто со стороны стало казаться, что свет, прежде горевший в нем, потух. Мужчина полностью ушел в работу, все реже и реже появляясь дома. Воспитание Вернона тяжким грузом легло на плечи Мардж, но та не жаловалась. Дочь своей матери, она быстро освоилась с новой ролью хозяйки семьи. И потому не растерялась и не опустила руки, когда умер и отец, а она осталась одна с братом, которому едва исполнилось семнадцать.

Из завещания Мардж и Вернон узнали, что все эти годы отец откладывал часть доходов на их будущее. И это была весьма солидная сумма. Мардж купила себе дом и довольно большой участок под питомник. А Вернон, не унаследовавший талантов отца, но увлеченный благодаря ему строительством и ремонтом, решил заняться бизнесом.

С личной жизнью у Мардж не складывалось с самого начала, собаки всегда стояли для нее на первом месте. А вот Вернон с самой ранней юности мечтал о собственной семье. И с Петуньей это стало осуществимо. Любви между ними не случилось, но было понимание, что от будущего они хотят одного и того же. Он мечтал об успешном бизнесе, доме в пригороде, жене, создающей их уют, и паре крепких ребятишек. И Петунье такое видение будущего очень нравилось.

Четко следуя плану, они купили дом с четырьмя спальнями в пригороде Лондона. Сыграли свадьбу, едва не провалившуюся из-за заявившихся на торжество волшебников, и зажили своей маленькой счастливой жизнью.

Пока на семейство Дурслей не свалился непредвиденным грузом Гарри Поттер. Маленький мирок Петуньи и Вернона и все их будущее просто вылетели в трубу. Большая болтушка, Петунья скрывала ото всех сведения о своей семье, а теперь пришлось на ходу придумывать вразумительные объяснения и по поводу сестры, и по поводу Гарри, и по поводу отца Гарри, данных о существовании которого не было вовсе. И версия об отбросах общества оказалась самой простой и правдивой. В нее поверили даже в полиции.

А ведь Петунье пришлось переступить через свою гордость, через образ достойной миссис из хорошей семьи. И все эти годы Петунья сама топталась по своей репутации, ведь знала, что рано или поздно Гарри тоже отправится в Хогвартс, а ей нужно будет придумывать историю о его дальнейшей учебе.

Дурсли сознательно ограждали Гарри от других людей, не давали ему заводить друзей, общаться с соседями. К одиннадцати у Поттера должно было быть как можно меньше знакомых. И все это только для того, чтобы никому ничего не объяснять.

Гарри встряхнулся и вынырнул из собственных размышлений, прислушиваясь к беседе. Джастин как раз рассказывал ребятам о первом благотворительном мероприятии, на которое должен был отправиться с родителями всего через пару дней. Оно было посвящено инвалидам-колясочникам. Услышав это, Гарри вспомнил о леди Блэк и включился в беседу, желая вызнать побольше об инвалидных креслах. Оказалось, родители переслали Джастину несколько буклетов по теме, и подросток с готовностью передал их Поттеру для изучения.

Сойдя с поезда на платформе 9 и ¾, Гарри отправился в присмотренный глухой закуток и вызвал Тинки.

— Перенеси вещи домой, пожалуйста, — сказал он эльфийке, приветственно ее обняв, — а после мы с тобой кое-куда наведаемся. Мне надо увидеть своими глазами.

Глава 29

Вальбурге Блэк всегда казалось, что уж она-то, как маг крови, способна по-настоящему чувствовать магию. Но ныне ей приходилось признавать, что она была слепой и глухой всю свою жизнь. А всего-то и требовалось оказаться в чужом магическом особняке на долгий срок. Леди Блэк родилась, росла, вышла замуж и родила детей, покидая дома Блэков лишь для учебы в Хогвартсе. Даже в гостях волшебница не оставалась дольше, чем на несколько часов. Может именно поэтому, всегда находясь под крылом магии своего рода, женщина не ощущала ее на самом деле.

В Поттер-мэноре все было иначе. Магия текла здесь повсюду, почти осязаемая, искристая, с легким привкусом яблок, корицы, меда и жженого сахара. Магия наполняла собой стены, гудела в растопленных каминах, ковром тепла ложилась под ноги. Магия Поттеров была мягкой, уютной и обволакивающей. Готовой обнимать и утешать, дающей силы, какой-то совершенно материнской. Но при этом ощущалось, что с врагами и непрошенными гостями огромный сильный зверь, свернувшийся внутри особняка, церемониться не будет, от удара невидимой мощной лапы от чужака останется не больше, чем пятно на барьере, окружающем владения семьи. И дураком будет тот, кто даже просто приблизится к внешней ограде с дурными намерениями. И волшебница невольно радовалась, что находится в доме на правах желанной гостьи и родственницы.

Было ли причиной всему то, что Вальбурга оказалась почти отрезана от доступа к истощенной до предела магии Блэков? Или же она ощущала все настолько ярко из-за артефактов, настроенных так, чтобы магия чужой семьи усваивалась организмом волшебницы без сопротивления, ускоряя восстановление? Или же всему виной была разница между магией Блэков и магией Поттеров?

Магию собственной семьи леди Блэк никогда и ни с чем не сравнивала. Дорея, с которой Вальбурга взялась обсудить эту тему, не без нежности, но довольно откровенно обозвала магию Блэков похожей на настойку бабки Урсулы. Рецепт той настойки бывшая Флинт унесла с собой в могилу, за что ей были благодарны все родичи, едва не отравившиеся мерзким черным пойлом с горьким привкусом трав, рыбьего жира и носков, которое настырная старуха использовала и как аперитив, и как лекарство от всех болезней, и как яд для крыс.

— Это не особенность семьи Поттер, — сказала Дорея, все обдумав. — Я ведь пробыла частью этой семьи достаточно долго, как ты понимаешь. И первое время тоже чувствовала различия, но не так остро. Магия Поттеров не напоминала мне то, что ты сейчас описываешь. Похоже, все дело в Гарольде.

Леди Блэк недоверчиво прищурилась, глядя на нарисованную родственницу, но после не без горечи кивнула, признавая правоту покойной леди Поттер.

Да, все дело было в мальчике. И с его возвращением домой догадка превратилась в факт. Вальбурга знала, что так бывает. В будущем Гарри обещал стать очень сильным магом, но пока он был юным сиротой, и магия рода, субстанция живая и разумная, делала все, чтобы уберечь своего нового лорда от напастей. Именно поэтому магия Поттеров ощущалась так, будто питал ее не один двенадцатилетний юноша, а десятки и десятки волшебников. А в его присутствии Вальбурге первые пару дней казалось, что даже воздух стал гуще, почти как кисель.