Рина Зеленая – Свой выбор (1-2 части, первый курс) (страница 68)

Пусть Северус был суровым учителем и не менее суровым деканом, но за здоровье детей он радел не меньше, чем Поппи. А потому в его покоях всегда хранился экстренный запас самых необходимых лекарств.

Вызвав хогвартского эльфа, Снейп велел принести чашку какао и несколько бутербродов. А потом под вялым взглядом Поттера накапал в какао укрепляющего и вылил туда же флакон с витаминным зельем.

— Пейте. Ешьте, — велел мужчина строго.

Этого ребенка вообще хотелось постоянно кормить, хотя за последние дни Поттер и перестал напоминать тощего доходягу. Сказывались прописанные Помфри зелья и то, что Поттер неукоснительно соблюдал их прием. Кроме этого вечера, разве что.

Поттер не стал спорить и о чем-либо расспрашивать. Молча вцепился в чашку и придвинул к себе тарелку с бутербродами. Такое поведение весьма способствовало анализу ситуации, чем Северус и занялся, устроившись в кресле напротив.

И чем больше волшебник думал, тем меньше ему нравилось происходящее. Он-то прекрасно знал, что таил в себе коридор на третьем этаже, и ни капли не сомневался, что спрятанная там тварь слишком опасна не только для школьников, но даже для взрослого мага. Дамблдор заверял, что никакой опасности нет, ведь псина сидит на цепи и слушается только Хагрида, который ее вырастил. Но Снейп не обманывался на счет полувеликана, тот был слишком глуп и болтлив, чтобы удержать в себе хоть какие-то сведения. А рассчитывать на то, что дети успеют убежать до того, как трехголовая тварь вцепится в кого-нибудь из них? На это мог надеяться только директор, который, похоже, растерял остатки здравого смысла или позабыл, что дети не всегда ведут себя так, как думают взрослые.

«Но больше всего похоже на то, что Альбус сознательно провоцирует интерес к запретному коридору», — признал очевидное Северус. Он даже знал тех, кого директор пытался завлечь этой тайной. И если с Квирреллом все стало ясно в тот момент, когда заика попытался выяснить перечень ловушек, то участие в директорской задумке Поттера профессор зельеварения выяснил теперь.

— Что вы слышали о коридоре на третьем этаже, мистер Поттер? — спросил Снейп, когда мальчишка доел бутерброды.

— Туда нельзя ходить, — отозвался юный волшебник и с сожалением заглянул в пустую чашку. — Если жизнь дорога.

Пусть мысли Поттера и оказались тщательно закрыты, но Северус, настроившись, неплохо ощущал эмоциональный фон. И сейчас прекрасно чувствовал, что коридор вызывает у мальчика злость и страх, а вовсе не любопытство.

— А другие студенты не обсуждали этот коридор? — продолжил расспросы зельевар.

— Я слышал, что близнецы Уизли туда наведались, — не стал ничего утаивать Поттер и добавил очень тихо, чтобы мужчина не услышал: — И зачем? Заняться им нечем.

— И вам не интересно, что там скрыто?

— В Хогвартсе есть и более увлекательные вещи, а для их изучения не нужно рисковать жизнью, — глядя Снейпу в глаза, ответил Поттер. — Скажите, профессор, а та лестница сломалась?

— Именно так, мистер Поттер, — кивнул Северус, не собираясь открывать мальчику правду.

— Она повернулась, когда вы вошли в коридор… — пробормотал мальчишка. — Будто это было чем-то вроде кодового действия для ее активации с площадки третьего этажа… Кто-то решил подшутить над кем-нибудь из студентов, профессор?

«Подшутить?» — про себя попробовал слово Снейп, пытаясь связать его с великим и светлым волшебником Альбусом Дамблдором.

— Видимо так, мистер Поттер.

— Это наверняка кто-то очень и очень плохой, сэр, — сказал мальчишка решительно. — Кто-то по-настоящему злой и бесчеловечный. И бессердечный. Кому плевать на всех, кроме себя самого и своих… забав!

«О, знал бы ты, кого сейчас ругаешь, — не без ехидцы подумал Северус. — И слышал бы Альбус твои слова!»

Утром, войдя в Большой зал, директор с лукавой улыбкой взглянул на стол Рейвенкло, ожидая увидеть задумчивого и увлеченного мыслями Гарри Поттера. Мальчик на завтраке присутствовал, но был скорее злым и чем-то обиженным. Он хмуро о чем-то вещал соседям по столу и едва не потрясал кулаком.

— Что это с мистером Поттером? — заинтересовавшись активностью вороненка, спросила Минерва.

— Да так, — ровным голосом отозвался Снейп, наклонившись, чтобы видеть декана Гриффиндора через Альбуса, — кто-то вчера заколдовал лестницы. И мальчишка оказался заперт на площадке третьего этажа возле запретного коридора, где и проторчал два часа, пока я его не обнаружил.

— О Мерлин! — выдохнула Помона, услышав слова Северуса. — Два часа просидел в темноте и на сквозняке?

— Да, и назвал того, кто это сделал, бесчеловечным злодеем, — добавил зельевар все тем же ровным тоном, но Альбусу почудилась издевка. — Он не знает, кто мог так поступить, но уверен, что подобная… шуточка могла прийти в голову только кому-то очень и очень плохому.

— Конечно! — согласилась Помона. — Ребенок мог пострадать!

Дамблдор промолчал. Как и МакГонагалл. Они оба знали, что управлять лестницами могут лишь директор и его заместитель.

1.33

Прихватив из спальни одну из книг по колдомедицине, сунув в нее конверт и набросив на плечо свернутый серо-коричневый плед, Гарри сбежал из замка вскоре после завтрака. Ночью он не думал о случившемся, а с утра, пока рассказывал ребятам, пребывал на эмоциях, но теперь пришло время обдумать последние дни и прочесть письмо от поверенного.

Начать мальчик решил именно с письма, а потому отправился туда, где его если и найдут, то не сразу. Еще по Литтл Уингингу Поттер усвоил, что благополучие и безопасность зависят не от окружающих, а только от самого человека. Пусть этот человек — всего лишь ребенок. В родном городке Гарри, как только понял эту истину, нашел и как следует изучил самые разные укрытия — маленький и худенький, он не имел шанса удрать от Дадли и его компании. Но зато ни один из дружков кузена не мог прощемиться туда, куда Поттер нырял, будто рыбка.

Изворотливость и хитрость всегда помогали мальчику. Прятаться. Уклоняться. Обходить трудности. Даже в словах. Пусть он и не умел врать, но довольно быстро научился не говорить всей правды.

Кто и когда мог решить, что ребенок, выросший в подобных условиях и с такими навыками, может подойти для факультета, студенты которого говорили в лоб и не боялись драки, которую они, конечно, благородно звали сражением?

Гуляя по территории школы, Гарри подобрал для себя дюжину мест, где трудно было заметить того, кто пожелал бы спрятаться. Но пройдет пара лет — и тайники придется менять, когда Поттер подрастет.

Сегодня он выбрал один из высоких камней кромлеха, примыкавшего к Хогвартсу и нависавшего над склоном, тропа с которого вела к хижине Хагрида и Запретному лесу.

Один из прапрадедов, выпав из спячки, как-то вечером развлек Поттера историей о месте, где четверо Основателей вздумали строить школу для будущих волшебников. Упоминал он и древний лес, который на карте казался не таким и большим, но внутри него сама магия создала множество скрытых пространств, превратив Запретный лес почти в отдельную страну, иной мир, о котором маги знают ровно столько, сколько им позволяют те, кто сторожит границы. Рассказывал и о круге камней, прежде возвышавшемся на холмах единственным творением человека.

— Каждый менгир установили на этом месте не просто так и установили те, кто жил задолго до Основателей и любых других великих волшебников. До того, как кто-либо записал имена, каждое из которых помнят, чтят или пытаются вытравить из памяти сейчас, — говорил дедушка Элафиус. — То были времена, которые любой маг сегодня назовет темными. А сами волшебники того времени были настолько иными, что мало кто из ныне живущих способен понять хоть что-то из мудрости предков. И я не говорю — освоить и применить. Просто понять. То были иные волшебники, иная магия.

— Они не пользовались палочками? — догадался Гарри.

— Не только, — согласился Элафиус. — Они даже не всегда использовали какие-то особенные слова. Что уж говорить о латыни, на которой ныне колдуют все волшебники в нашей стране. Тогда чародеи, шаманы, друиды, колдуны… названий много, но они мало что отражают на самом деле. Тогда наши предки не колдовали, они говорили с миром, с землей, с водой, ветром и огнем. С магией. Они просили, они молили, они требовали и платили за помощь. Они — а это многие племена, в каждом из которых язык отличался — говорили с природой душой, телом и разумом и не видели различий между человеком и любым иным созданием. Были войны, но был и мир. И были Места Силы, ценные для каждого народа. На них, подтверждая мирные соглашения, возводили кромлехи, как символ того, что место, где они возведены, доступно всем и никому не принадлежит. Сами же круги из камней — своеобразный «круглый стол», место переговоров, место для заключения союзов, место… где прежде даже проводили свадебные обряды, когда человеческая кровь смешивалась с кровью тех, кого сейчас чинуши из Министерства зовут… существами, тварями, младшими, полуразумными или условно разумными созданиями. Среди камней вейлы приносили клятвы не вредить и разделяли судьбу с людьми, оборотни обращали тех, кто шел к ним по доброй воле, и разум этих людей оставался чист даже в полнолуние, а кентавры пили из одного рога хмельные травяные настои с теми, кого сегодня готовы растерзать за одно лишь пересечение их границ.