Рина Зеленая – Свой выбор (1-2 части, первый курс) (страница 146)

- А еще… - начала Джинни, а потом кашлянула, покраснела и закончила гораздо тише: - в Хогвартсе уже учится Гарри Поттер. Как я могу поехать куда-то еще?

Об увлечении Джинни Героем магического мира знали все волшебники в Оттери-Сент-Кэчпоул. И Луна не была исключением. Бывая в гостях у Уизли, девочка несколько раз заходила в спальню единственной дочери семейства и видела и яркие книжки о приключениях знаменитого мальчика со шрамом, и вырезки из «Пророка» и «Ведьмополетана» о нем. Были там и игрушки в виде темноволосого мальчика в очках – сшитая из лоскутков и связанная крючком из шерстяных ниток.

- Как жаль, что он поступил не на Гриффиндор, - вернула Луну в реальность реплика Джинни. – Но мы бы и так не слишком много общались, учась на разных курсах, да? Ну, сначала…

Луна неопределенно пожала плечами и отвлеченно подергала вложенную в тетрадь ручку за павлинье перо. О свой переписке с Гарри девочка рассказала только отцу и не видела необходимости сообщать кому-то еще. Даже Джинни, которая могла болтать о Мальчике-Который-Выжил днями и ночами.

Именно этим рыженькая девочка и занялась, выплескивая на подругу свои мечты и ожидания. Луне уже приходилось все это выслушивать. И не раз. Так что она отрешенно улыбалась, поглаживая перышко и думая о приближающейся дате и тех местах, куда папа обещал ее свозить.

О поездке мистер Лавгуд заговорил еще в декабре, и с тех пор отец и дочь обсуждали будущий маршрут и способы своего перемещения. Гарри о своей отлучке из страны Луна поведала в январе, и друг две недели назад прислал ей парный блокнот, чтобы они могли общаться даже на большом расстоянии. И хоть до отъезда оставалось много дней, мальчик и девочка уже вели бурную переписку, найдя такой способ связи более удобным, чем гонять из одного конца страны в другой Барроу. К тому же тетради Поттер зачаровал сам, сделав их гораздо удобнее обычных покупных блокнотов с протеевыми чарами: переписка никуда не исчезала со временем, бесконечные страницы позволяли не переживать о длине посланий, а кровная защита уберегала от излишне любопытных.

За две недели, как показалось девочке, они с Гарри обсудили больше, чем за предыдущие месяцы. Не боясь за тайну переписки, Поттер рассказал Луне обо всех странностях, происходящих в школе, которые прежде не упоминал, и о своих открытиях, которые тревожили первокурсника. То, что в письмах упоминалось иносказательно, в связанных тетрадях называлось прямо. Девочке нравилось такое доверие, и, глядя на распинающуюся Джинни, Луна очень ясно понимала, что мало кто в этом мире на самом деле знает Гарри Поттера. И много ли тех, кто захочет его узнать, понять, а не додумывать образ и приписывать мальчику со шрамом чуждые ему мечты и желания?

Стряхнув грустную мысль, блондинка отложила тетрадь, поднялась и вернулась к разбору шкафа с вещами. До Швеции они с отцом планировали добраться порталом, но вот из Швеции в Исландию решено было лететь маггловским самолетом, так что из стопок вещей девочка с удовольствием извлекла несколько пар голубых джинсов, которые сама украсила бусинками, стразами, хаотичными стежками из цветных нитей, а с нижней полки – розовые и красные кеды с белой подошвой.

Когда Луна повернулась к Джинни, та быстро справилась с завистливым взглядом, но блондинка все равно заметила реакцию, пусть и не подала вида. Ей очень нравился яркий цвет волос мисс Уизли, сам по себе являвшийся прекрасным украшением, но блондинка и не думала завидовать. Как не завидовала и тому, что младшая девочка возвышалась над мисс Лавгуд почти на полголовы. Еще и летом рыженькая девочка не сгорала на солнце, как подруга, а покрывалась легким золотистым загаром, а лицо седьмой Уизли украшали очень милые рыжеватые веснушки. Луне казалось странным, что Джинни, имевшая столько неоспоримых внешних достоинств, завидует самой обычной одежде.

Додумать мысль не дал мистер Лавгуд, позвав девочку:

- Луна! Тебе еще одна посылка!

2.17

Луна ни капельки не удивилась, услышав позади торопливые шаги. Любопытство Джинни было столь сильнО, что рыженькая девочка обогнала на лестнице хозяйку дома и жадно уставилась на небольшой сверток, прикрепленный к лапке горделиво распушившегося филина.

- Привет, Барроу, - с улыбкой сказала Луна и ласково погладила птицу по пятнистой грудке. – Ты что-то принес мне от своего хозяина?

Филин утвердительно ухнул и приподнял лапу, позволяя девочке развязать узел на креплении.

- Останешься? У меня где-то были твои любимые галеты… - не дожидаясь ответа, Луна, зажав сверток под мышкой, направилась к буфету. – Сэр Фрэнсис[6] их почему-то совершенно не ест.

- Может, сначала развернешь подарок? – нетерпеливо предложила мисс Уизли.

- Сейчас… - не стала спорить Луна, но и поиски не прекратила.

Галеты нашлись несколько минут спустя. Кто-то, то ли отец, то ли домовик, зачем-то засунул жестяную коробку с ними на самый верх, за банки с крупами и чаем.

Эти галеты мисс Лавгуд вместе с домовиком Бакси приготовила несколько месяцев назад. Луна часто этим занималась и даже пыталась все делать сама, но эльф наотрез отказался подпускать хозяйку к посуде и плите. Так что девочке оставалось только выбирать рецепт и руководить процессом. И в этот раз она в последний момент, отвлекшись, сунула домовику пакет не с вяленым мясом, а с сушеными сливами. Галеты вышли оранжевые, с торчащими тут и там кусочками слив-цепеллин, и пахли чуть терпко, с кислинкой, как чатни[7].

Сэр Фрэнсис эти галеты есть отказывался и презрительно отворачивался всякий раз, стоило Луне подступиться к птице с угощением. Филин Гарри к сомнительному лакомству отнесся более благосклонно, хотя после всегда с жадностью припадал к плошке с водой. Но больше всего печенье понравилось мистеру Магнуссону, новому деловому партнеру мистера Лавгуда.

Никто не собирался подсовывать шведу совиные галеты. Мистер Лавгуд просто отвлекся на разговор и составил на поднос с чайником и чашками все, что хоть сколько-то напоминало еду. Йен Магнуссон также не заподозрил неладного и долго нахваливал необычное угощение. И только Бакси беззвучно выкручивал себе уши, пока Луна, ни о чем не подозревая, в своей комнате писала очередное письмо Гарри Поттеру.

Барроу смиренно принял от девочки продолговатое печенье и перелетел на перила винтовой лестницы.

- Ну что там? – едва не притопывая от нетерпения, воскликнула Джинни.

Луна отстраненно улыбнулась ей, присела на стул у обеденного стола и осторожно развернула серебристо-синюю упаковочную бумагу. Под ней обнаружился обитый синим же бархатом прямоугольный футляр.

- Это что, украшение? – опешила рыженькая девочка. На ее скулах выступили некрасивые красноватые пятна, веснушки стали заметнее.

Луна пожала плечами, нажала на кнопку запора и подняла крышку. Изнутри коробочку покрывал синий атлас, оттеняя содержимое. Сочетание оттенков так понравилось блондинке, что ей даже почудился запах соли и йода, а в ушах зазвучал шелест прибоя.

Когда мама была жива, Лавгуды как-то поехали на большую конференцию в Грецию. Луну мало интересовали дела родителей, но ей пообещали экскурсию на остров Санторини, и девочка с нетерпением ждала встречи с одним из самых волшебных мест на земле. Отец также горел нетерпением, ведь именно этот бело-голубой островок и у магглов, и у магов считался единственным оставшимся осколком легендарной Атлантиды.

Но прибыв на место, Луна потеряла всякий интерес к загадкам истории. Ее покорил белый муравейник домов с синими и голубыми крышами, яркая зелень травы на склонах и глубокая синева моря. С рассвета и до заката девочка следовала за вдохновением, пытаясь перенести на бумагу, пергамент и холст всю палитру этого места и в бессилии роняя карандаши, цветные мелки и кисти. Санторини покорял, манил, околдовывал, но не давался. Остров не желал быть запечатленным. Он не хотел, чтобы Луна унесла часть его с собой. Но она попыталась. И потом, уже дома, вместе с мамой расписала стену кухни рядом с кладовкой всеми красками моря, переплетая бирюзовую зелень с черничной синевой. Но уголок за лестницей не ожил. Так и остался лишь яркой краской на штукатурке. Санторини оставил свои тайны при себе, маня вернуться на белые улицы снова.

- Кто-то решил подшутить над тобой? – спросила Джинни и хмыкнула. – Что это такое?

- Это? – взглянув на знакомую, переспросила Луна и улыбнулась. – Это амулет. Он защищает от нарглов.

На атласе покоились две нити из неровных бусинок синего речного жемчуга, на каждой из которых была тонко выцарапана руна. Руны складывались в цепочки. И хоть мисс Лавгуд не знала этих символов, она верила, что Гарри не создал для нее ничего опасного. А в качестве кулона на эти нити была подвешена самая обычная пробка от сливочного пива. Ровно такую же Луна носила на шее на обычном черном кожаном шнурке.

Джинни пробормотала что-то неразборчивое, но Луна ее не слушала. Девочка сунула руку под атласную подушечку, нащупывая сложенный вдвое кусок пергамента. Прочтя короткий текст, блондинка расплылась в широкой улыбке и внимательнее присмотрелась к подвеске.

Пробка крепилась на довольно толстый серебряный штырек, сверху и снизу ее зажимали стопоры в виде цветков с семью лепестками. Нижний цветок, полностью серебряный, не двигался, а верхний оказался двухслойным: один из серебра с вырезанным лепестком-окошком, а под ним второй - латунный с разноцветной глазурью в каждом чеканном лепестке. Верхняя часть кулона двигалась при проворачивании пробки, в прорези сменялся цвет лепестка и слышался крошечный щелчок.