Рина Зеленая – Свой выбор (1-2 части, первый курс) (страница 112)
Яркая и полная жизни, волшебница так прочно поселилась в мыслях и мечтах второго сына рода Сметвиков, что однажды он напросился с визитом в Блэк-хаус и во всем ей признался. Он даже надеялся на жесткую отповедь, которая бы помогла юному волшебнику справиться со своими никому не нужными чувствами. Гиппократ только-только закончил Хогвартс, начал обучение в академии, ему прочили успешное будущее. Любовь… да еще и к замужней женщине много старше него совершенно не вписывалась в давно распланированную жизнь.
Но Вальбурга не посмеялась над ним. Лишь во взгляде плясали чертенята, выдававшие удовольствие волшебницы от озвученного признания. Сметвик провел в Блэк-хаусе два часа, во время которых говорил с леди Блэк, пил вкуснейший чай из совершенно невозможной тонкостенной чашки розового фарфора, смешно смотревшейся в его огромных лапищах, влюбился еще больше, узнав, что Вальбурга не только красивая, но и невероятно умная, и ушел в статусе близкого друга семьи.
Уже много позже, то и дело пересекаясь с леди Блэк или навещая ее в Блэк-хаусе как ее почти личный целитель, Гиппократ и презентовал ей половинку от семейного артефакта. Парные кольца, способные передавать сообщения, в семье обычно использовали супруги, но об этом Сметвик Вальбурге не сказал, хотя она, возможно, и сама догадалась. Для себя и для нее он обосновал это тем, что кольцо позволит леди Блэк в любой момент быстро связаться с Гиппократом. Вызывать Патронус Вальбурга не умела, так что кольцо было самым быстрым способом связи.
И в следующие годы, пока Гиппократ делал карьеру, женился, заводил детей и воевал с каждым новым главным целителем за финансирование, список используемых заклинаний и зелий, Вальбурга хоть иногда, но звала Сметвика к себе. И он сидел в ее зеленой гостиной, полностью забывая о внешнем мире, никуда не торопясь пил чай и вспоминал себя совсем юного. И радовался, что тогда Вальбурга не рассмеялась над его почти детской влюбленностью. Без страданий и сомнений, наслаждаясь вниманием этой удивительной женщины, Гиппократ смог перерасти свои чувства, постепенно из восторженного поклонника и влюбленного мальчишки превратившись в друга. Близкого друга, единственного настоящего друга леди Блэк, с которым она могла не скрывать свой истинный характер.
Но потом пришли тяжелые времена. Сметвик видел Вальбургу лишь изредка. А после вдруг обнаружил, что она все реже и реже отзывается на сообщения. Последний раз они увиделись на похоронах Ориона, и уже тогда Гиппократ поразился произошедшим с Вал переменам. Но она не позволила себя осмотреть, не позволила читать себе нотации о здоровье. Просто выставила целителя из своего дома и посоветовала не появляться, если он, зацикленный лишь на своей работе, снова заведет подобные разговоры.
Следующие годы выдались по-настоящему тяжелыми. Сметвик почти не выбирался домой, ночевал в больнице и сбивался с ног. За наплывом посетителей он утратил связь с реальностью, рассорился с женой, после чего они как-то тихо и незаметно развелись. Дочь осталась с матерью, сын перебрался к леди и лорду Сметвик, и лишь пару лет назад Гиппократу удалось наладить отношения с детьми. Уже взрослыми детьми. А тогда… Тогда, во время самых тяжелых лет противостояния и в последующие годы, Сметвику было не до леди Блэк. Да и она куда-то пропала.
А когда Гиппократ вспомнил о Вальбурге, то оказалось, что женщину уже какое-то время никто не видел. Кольцо молчало. Долгое время Сметвик еще надеялся… А потом перестал. И сунул кольцо связи дома в шкатулку, постаравшись признать еще одну потерю в жизни.
И вот теперь кольцо… Ее кольцо каким-то образом само его нашло. Кто-то оказался способен перенастроить артефакт, используя что-то похожее на те чары, которые применяли в Министерстве для посланий-журавликов.
— Целитель Сметвик? — услышал волшебник и удивился — голос принадлежал ребенку. — Эм… Вы нужны леди Блэк. Вальбурге Блэк. Она никому более не доверяет, только вам. Ждем вас как можно скорее.
— Где? — чувствуя, как колотится сердце, выдохнул Гиппократ, хотя прекрасно знал, что записанное сообщение ничем не отличается от того, какое способен передать Патронус, а значит, ему не ответят.
— Да, точно! — после паузы донеслось до ушей мужчины. — Адрес: Блэк-хаус. Мы откроем для вас камин. Только приходите один. Пожалуйста.
Секунду постояв, — сердце бешено колотилось в груди — Гиппократ стащил кольцо и сунул его в нагрудный карман. Потом проверил палочку, схватил небольшой тревожный чемоданчик и спокойно направился к выходу из кабинета.
— Мари, — увидев ассистентку в коридоре, гаркнул целитель. Девушка вздрогнула и едва не выронила бумажный сверток с булочками. — Девочке из 4-й палаты назначенные зелья еще двенадцать часов, и попридержи родственников — я видел, как они пытались пронести ребенку мешок шоколадных лягушек. Из 6-й выпиши утром, если не вернусь. А парню из 9-й обязательный Сомнус, сама знаешь.
— А той леди… из 8-й? — нервно выдохнула ассистентка. — Она жаловалась на боли…
— Мадам Смитс? — уточнил Гиппократ. — Клизму ей сделай. Эта дамочка уже шестой раз у нас и все боли у нее… Я лично смотрел, ничего там нет. Все, у меня дела!
— А? — опешила девушка.
— У меня срочный вызов.
Мисс Пико больше ничего спросить не успела. Сметвик стремительно пронесся по коридору к лестнице и умчался вниз.
Из 8-й палаты выглянула сухонькая старушка, оглядела коридор, заметила Мари и с удивительной для ведьмы на трехсотом году жизни прытью устремилась к целительнице.
«Клизма! — согласилась Мари со своим начальником. — И ведь даже Сомнус не берет нашу вечную больную!»
С тоской глянув на пакет с булочками, мисс Пико вздохнула и обреченно зашагала навстречу мадам Смитс.
1.53
Гарри полулежал в широком пыльном кресле и смотрел на слабую пляску пламени. Тянуло прикрыть глаза и хоть немного отдохнуть. Усталость туманила разум. Поттер чувствовал, что его будто немного раскачивает, а течение времени ускользает. Без Темпуса он бы не мог представить, сколько прошло: несколько минут или несколько часов.
«Истощение», — констатировал Гарри с небольшой горечью и смирением. Последний раз подобное было с ним еще на Тисовой, и тогда Поттер пообещал себе следить за состоянием магического ядра. А тут взял и так самонадеянно рискнул!
Забулькала вода — Кричер вновь поднес фарфоровый поильник к губам леди Блэк, помогая ей сделать глоток. Поттер с секунду понаблюдал за ними и вернулся к созерцанию танца огненных язычков.
Приходилось признать, что истощение оказалось разумной платой. Подожди он даже не год, а всего пару месяцев — и спасти волшебницу не вышло бы. А с ее смертью оборвалась бы и подпитка от камня рода. Что же, истощение — не такая уж и большая плата за как минимум две жизни.
Поттер осторожно вызвал Темпус и с удивлением отметил, что прошло всего десять часов с момента, как он покинул Поттер-мэнор. И всего три, как Гарри, не утруждая себя изящным подходом, перезачаровал чужой артефакт и банально вышвырнул его за порог.
Кое-как собрав обрывочные объяснения леди Блэк, которой было тяжело произнести больше двух слов подряд, и подвывания Кричера, Гарри понял суть проблемы. Пусть Вальбурга Блэк и находилась в тяжелейшем состоянии, но из причитаний эльфа она уяснила, что провалялась в ритуальном зале, спасаемая только силой родового камня, несколько лет. И хоть ее здоровье требовало немедленного перемещения в Мунго и участия целой бригады целителей, женщина не желала покидать дом, а просила позвать к ней одного конкретного целителя.
Эльфа отправить к Гиппократу Сметвику было нельзя из-за защитного контура больницы. Когда-то его зачаровали таким образом, что домовики могли попасть внутрь лишь вместе с хозяином или быть призваны, если хозяин уже находился в Мунго. Подобный запрет был связан с и без того всегда высоким наплывом посетителей в больнице. По той же причине в Мунго не могли попасть никакие животные. Даже сов магия перенаправляла в специальное окно на верхнем этаже, где рядом с буфетом разместился кабинет приемки корреспонденции.
Защита пропускала Патронусов. Но леди Блэк не владела этим заклинанием. А просто вызвать целителей через камин не позволяла вполне понятная Поттеру паранойя. Его лишь удивило, что целителю Сметвику, о котором Гарри встречал заметки в «Пророке», пока изучал историю событий в 80-е, Вальбурга Блэк доверяла всецело и без оговорок. Хотя не видела его… Мальчик прикинул. Шесть лет или чуть больше — немалый срок. Больше половины его собственной пока короткой жизни.
Глаза слипались. Стоило попросить у Кричера чаю, но Гарри предпочел бы пить душистый напиток, заедая джемом и тостами, в собственном доме. Там сама магия места помогла бы. Блэк-хаус же давил, как огромная каменная плита. Мальчик порадовался, что уже перенастроил магические потоки. Пусть он сам к Блэкам имел весьма условное отношение, дом воспользовался бы и этой эфемерной связью, и Гарри, уснув рядом с камином, рисковал провалиться в тяжелейшее забытье. Родовой камень и без того выпил достаточно, пока Поттер находился рядом, а уж теперь, распробовав его магию, вцепился бы в нее подобно гриму.
Гарри вздохнул и потер лицо раскрытыми ладонями, чуть нажимая на глазные яблоки сквозь веки. Стоило подойти к делу с большим вниманием, подумать еще день-другой. Тогда, возможно, юному волшебнику пришло бы в голову захватить с собой что-нибудь из зелий. Но Поттер подумал о зельях только сейчас, чувствуя слабость.