Рина Зеленая – Свой выбор (1-2 части, первый курс) (страница 105)

Покачав головой, Гарри отложил отчет в сторону и подтянул к себе самую пухлую пачку листов — отчет по Андромеде Блэк и по всем Блэкам. Поттер пытался осилить это чтиво еще в Хогвартсе, но у него это ни разу не получилось. Но теперь обстановка более чем располагала.

— Чай и булочки, сэр? — спросил, появляясь у стола, Памкин.

Гарри кивнул и углубился в чтение, надеясь справиться с историей семьи Блэк хотя бы за день или два.

— Дочитал? — удивилась Дорея.

Поттер кивнул, откинулся на спинку стула и задумчиво потер лицо ладонями.

— Поужинай, — посоветовала двоюродная бабка.

— Немного позже, — отмахнулся Гарри. — Все это надо осмыслить.

Первым делом мальчик изучил историю той, кого родители также выбрали в качестве возможного опекуна. Гарри знал, что Андромеду вычеркнули из семьи и полностью отрезали от рода. Но знал лишь повсеместно известные слухи, гласившие, что изгнали среднюю дочь Сигнуса Блэка за то, что она спуталась с магглорожденным и сбежала с ним из дому, а когда ее попытались вернуть, то и вовсе выскочила за него замуж.

Но на деле все было не так просто. То ли никто не знал, то ли все предпочли забыть подробности. Например, то, что Андромеда была помолвлена. И на помолвку она согласилась сама. Беллу сосватали за Рудольфуса практически сразу после рождения, но руки Меды для своего второго сына, Рабастана, лорд Лестрейндж пришел просить накануне четырнадцатилетия мисс Блэк. Сговаривать сразу двух девушек в одну семью было не обязательно для Блэков, да и леди Блэк настояла на том, чтобы Андромеда сделала выбор сама. А все из-за того, что Вальбурга Блэк увидела в девушке неплохие способности к кровной магии, сделала ее своей ученицей и всячески ей благоволила. Меда была ее самой настоящей любимицей. Так что мисс Блэк вполне могла отказаться. Но она согласилась. А на следующий день после выпускных экзаменов уехала из Хогвартса вместе с Эдвардом Тонксом, не предупредив ни родителей, ни наставницу. О побеге девушки Блэки узнали от несостоявшегося жениха.

Унижение было сильнейшим, но поговаривали, что Вальбурга Блэк лично навещала Андромеду и уговаривала ее вернуться. И была выставлена за порог самым грубым образом. Более того, ученица заявила своей тетушке в лицо, что ненавидит ее, что кровная магия — зло и что ноги ее никогда не будет в гнезде темных волшебников. Что она отрекается от семьи Блэк и проклинает их.

Много чего волшебница еще наговорила, взирая на Вальбургу Блэк, которую она толкнула в грязь за порогом своего нового дома. И наговорила достаточно, чтобы сама магия начала формировать печать Предателя крови. И Блэкам ничего не оставалось, кроме как отсечь Андромеду, чтобы уберечься от распространявшейся как плесень заразы. Они и так с трудом справились, когда Предателями стали Уизли.

Гарри мог допустить, что у Андромеды были причины так себя вести, но в отчете сыщика не упоминалось ни одной, и мальчик не мог придумать, что сподвигло девушку так поступить.

Так или иначе, но с 1971 года Блэки не общались с Андромедой. Исключением был лишь Сириус, он начал навещать кузину сразу после того, как сбежал из дома. Он же агитировал Андромеду вступить в Орден Феникса, но Тонксы предпочли морально поддерживать организацию, а не быть ее частью.

После этой части доклада Гарри перешел к чтению данных по другим членам семьи Блэк. И чем дальше читал, тем больше возникало вопросов.

Поттер еще раз потер лицо заледеневшими ладонями и поднял взгляд на проснувшиеся портреты.

— Что? — напрягся дедушка Флимонт.

— Я ничего не понимаю… — вздохнул мальчик. — Или… понимаю, но мне не нравится то, что понимаю.

— Объясни, — попросил дедушка Карлус.

— Есть некая официальная версия… Я ведь читал «Ежедневный пророк» в Хогвартсе, — немного подумав, начал Гарри. — И о семье Блэк я тоже находил сведения. Но в этих отчетах много такого, что идет с ними в разрез.

— Например? — уточнила Дорея.

— Я уже упоминал Лестрейнджей. Их поймали на месте преступления. Но допроса не было, их просто посадили в Азкабан. И вот здесь, среди других сведений о Блэках есть кое-что о Беллатрисе, когда она еще была Блэк.

— Я помню Беллу, — вздохнула Дорея. — Она была взбалмошной, но хорошей девочкой. Импульсивной, конечно. Упертой. Но за ней не числилось ничего по-настоящему ужасного… пока я была жива.

— Именно, — согласился Гарри. — Да, миссис Лестрейндж числилась активной сторонницей Того-Кого-Нельзя-Называть, но сами Лестрейнджи почти не участвовали в акциях нападений. Лишь в 1980-м что-то изменилось… Тогда-то и стали говорить о безумной Белле. Это раз. Андромеда была тихой и послушной дочерью своей семьи.

— Верно, — вклинилась Дорея.

— Никто не ожидал от нее подобного коленца. А потом Андромеда все бросает и бежит с Тонксом, — продолжил Гарри. — Но! Как часто после отлучения миссис Тонкс показывалась на людях?

— Из того, что я знаю, Тонксы жили очень тихо, — задумчиво произнесла бабушка Юфимия.

— Мистер Тонкс — целитель, работает в Мунго. Андромеда Тонкс — домохозяйка, которую мало кто видел в последние почти двадцать лет. Дочь Тонксов в этом году заканчивает Хогвартс. Она метаморфомаг… Но…

— Что? — нетерпеливо спросила Дорея, когда Поттер замолчал.

— Андромеда ведь из Блэков. И сбежала вроде как с искренне любимым человеком, — задумчиво произнес мальчик и ткнул в один из листов, на котором было схематично изображено родовое дерево Блэков. — Я смотрю вот сюда и вижу, что…

— Точно! — сообразила Дорея Поттер. — У Блэков, даже бывших, нет проклятий, связанных с деторождением. Наоборот, представители моей семьи во все времена стремились родить как можно больше детей. Меня саму остановило лишь то, что… У меня были проблемы со здоровьем. Дети — самое большое достояние Блэков. Род — самое важное. Это вкладывают в голову каждого с рождения. От любимого человека Меда должна была родить более одного ребенка.

Гарри кивнул и продолжил:

— Именно. Но это можно было бы понять. Но Нимфадора… Проблемы с координацией, невезучесть, неполный контроль над врожденным даром…

— Но ведь ее отец целитель, — озадаченно произнесла Юфимия. — Описанные тобой признаки — последствия слабенького, но не снятого проклятия.

— Нет, это не проклятие, — не согласилась Дорея. — Я бы сказала, что это влияние печати Предателя крови в сочетании с каким-то ритуалом.

— Каким? — с напряжением в голосе спросил Гарри.

— Не знаю точно, — вздохнула бабушка Дорея. — Сейчас бы спросить Вальбургу. Вот она прекрасно разбиралась в таких нюансах.

— Еще, — загорелся от услышанного мальчик. — Перед отъездом на каникулы у меня была беседа с Драко Малфоем. Я заметил кое-что странное, связанное с семьей Блэк. Точнее, с Вальбургой Блэк и Блэк-хаусом. И теперь в отчете есть дополнительные детали к тому, что я уже знаю. Бабушка Дорея, помнишь, ты пробовала ходить в Блэк-хаус?

— Верно, — согласилась волшебница. — Но мой портрет заперт в одной из комнат. Там нет других картин. И очень толстый слой пыли.

— И ты не можешь перейти в любую другую картину? — уточнил мальчик.

Ведьма отрицательно мотнула головой.

— Драко сказал, что о Вальбурге Блэк последние новости были в 1985-м. Потом дом оказался заперт, его мать не смогла попасть внутрь, Вальбурга Блэк не отзывалась. И все посчитали, что она заперлась в доме и умерла. В общем, она считается умершей, но похорон не было. Сыщик в отчете вообще избегает слова «смерть» и «умерла», хотя, похоже, все считают леди Блэк мертвой. Мой поверенный так же не опроверг это. Хотя он упомянул, что у меня доступ в Блэк-хаус есть.

Родственники призадумались.

— Скорее всего, Вал на самом деле умерла в доме, — со вздохом признала Дорея. — А дом запечатался.

— Но ты ведь смогла попасть на свой портрет там, — напомнил Карлус и покачал головой. — В уснувший дом нет хода портретам.

— Если Вальбурга умерла, то защитные чары должны были пропустить хотя бы гоблинов, — задумчиво произнес дедушка Флимонт. — Именно в их обязанности входит запечатывание дома…

— Что-то тут не так, — вздохнул дедушка Генри. — Только не понимаю, что именно.

Волшебники замолчали, серьезно размышляя над имеющимися фактами.

— Вы знаете ответ, просто забыли, — раздался хриплый голос. И на свободной части портрета с лавочкой появился кривовато нарисованный в профиль волшебник.

Гарри захлопал глазами, глядя на этого визитера. Да и другие портреты замолчали.

— Дедушка… — с придыханием выдавил один из седых старичков, до этого притворявшийся спящим. — Ты проснулся.

— А я и не спал, — искривил половинку рта несуразный портрет и скосил один имеющийся глаз. — Но когда тут происходят такие нелепые вещи, я просто не могу молчать. Как Поттеры и Блэки докатились до того, что не помнят основы основ волшебных домов?

— Дедушка Линфред, я буду благодарен, если вы просветите нас, — наконец вспомнив, кто перед ним, вежливо сказал Гарри и поклонился.

Портрет этого предка был одним из немногих, выполненных не на холсте, а на широкой доске. Технология живых портретов в то время еще не была совершенна, так что изображение предка выцвело, а сам он был ограничен в движениях. Как изобразили его по пояс и в профиль, так и передвигался — боком и по самому краю картин.

— Воспитанный какой… — фыркнул Линфред. — Но дай этим… шанс сообразить.