Рина Зеленая – Мальчик-Которого-Нет (страница 55)

Я хмыкнула. Интересно выходит. Теперь ясно, почему одних героинь в каноне зовут Беллатриса, Нарцисса, Вальбурга, Миллисента, а других — Молли, Панси, Поппи. Та же Рита Скитер в реальности может оказаться Маргаритой Каталиной Скитер, но для собственной безопасности продолжает представляться Ритой.

Подобная традиция выглядит немного странной, пока не вспомнишь, что у многих народов было обычным делом до определенного возраста звать ребенка не именем, а прозвищем, чтобы защитить от злых духов.

«Но, конечно, просто знать полное имя, чтобы навредить, недостаточно. Это имя должен назвать сам носитель имени или свидетели имянаречения. Тогда маг, узнавший имя, получает определенную власть над другим магом.

Даже в Книге Душ Хогвартса отображается не истинное имя, а то имя, которым родители называют своего ребенка.

Я все еще считаю, что это нелепость. Кому сейчас придет в голову вредить другому человеку через имя? Но лучше знать. Так я хотя бы не буду злить друзей. Северус, пусть и полукровка, но ко всему подобному относится чересчур серьезно!

И даже Поттер!..

Он про имена в своей семье готов говорить часами, хотя фыркает и его чуть ли не тошнит на пару с Блэком по поводу аристократического наследия.

Я еще от Сева знаю, что в каждой старой семье есть какие-то традиционные имена. Принцы устроили самый настоящий скандал миссис Снейп, когда узнали, что она назвала сына Северусом. Заявили, что она не имела на это имя права, раз ушла из семьи.

У Поттера всех предков через одного звали Генрихами, Гарольдами или Карлусами. Ну и вариациями этих имен и их сокращений. Я даже посмеялась, спросив, был ли у Джеймса в предках свой Генрих VIII, а он с самым серьезным видом заявил, что мог бы быть, но пока его дедушка, Генри, шестой в роду с этим именем. И состроил такое серьезное лицо!»

Я похихикала и отложила тетрадь. Интересная тема. Целое непаханое поле для теорий. Жаль, под рукой нет сети, чтобы почитать чужие рассуждения. Меня в свое время заинтересовало то, что только у Слизерина из всех Основателей имя похоже еще и на фамилию. Более того, дворянскую фамилию.

Может ли быть так, что Основатель змеиного дома скрыл свои имена, а все кругом звали его фамилиями? Салазар — фамилия отца, Слизерин — фамилия матери.

Обдумывая эту идею, я сунула дневник под подушку и улеглась поудобнее.

— Спокойной ночи! — сказала мальчикам, гася светильник возле своей кровати.

— Спокойной ночи, Харо, — откликнулись Невилл и Драко.

Интересно, наступит ли в моей жизни момент, когда я буду доверять им настолько, что расскажу о себе все и представлюсь полным именем?

[image_25528|center]

37

Гилдерой вдумчиво отстучал на печатной машинке несколько фраз, взглянул в окно, придумывая следующую реплику, и замер, услышав стук в дверь. Механические часы в рамочке из фарфоровых фиалок показывали четверть одиннадцатого. Почти у всех студентов, кроме первого и второго курсов, прямо сейчас шли уроки. Сообразив, кто может стоять за дверью, преподаватель улыбнулся и встал.

— Добрый день, профессор, — просиял Поттер, стоило Локхарту открыть дверь. — Не помешал?

— Гарри! — воскликнул писатель. — Разве ты не должен быть на экзамене?

— Мы сдали последний полчаса назад, сэр, — пояснил мальчик, проходя в кабинет. — История магии.

— О! И как?

Поттер отмахнулся и с улыбкой опустился в облюбованное за эти месяцы плюшевое кресло.

— Ничего сложного. Это же история! Куда сложнее дождаться результатов. И почему первый и второй курс не отправляют домой сразу после экзаменов? — мигом поскучнел мальчик. — И ведь никто не назовет отметки прямо сейчас! Только в июле или начале августа. А пока — продолжение уроков, пусть и без эссе…

— Хочешь домой? — поддерживая разговор, спросил Локхарт и направился в уголок кабинета, где располагалось все необходимое для приготовления какао.

— А вы разве не хотите, сэр? — удивился Поттер. — Тут, конечно, волшебно… Но дом — есть дом!

— Это верно, — согласился преподаватель. — Правда… я так привык путешествовать, что почти не бываю в собственном доме.

— Да, у вас же такая важная миссия, — поддержал мальчик с большим воодушевлением. — Очень многие надеются на вас, на вашу помощь! Но вам ведь тоже хочется отдохнуть?

Локхарт широко улыбнулся и потрепал Гарри по плечу, прежде чем поставить перед ним большую кружку какао с горкой из розовых и лиловых зефирок.

— Гарри, Гарри, Гарри, — занимаясь какао для себя, произнес Гилдерой с чувством, — как я рад встретить человека, который видит во мне не только лицо с обложки, но и живого человека. — Локхарт широко оскалился. — Ты, как никто, понимаешь, что мы — не простые люди. И мне, и тебе приходится стольким жертвовать во благо остальных, переступать через себя, рисковать жизнью!..

Учитель вернулся к столу с чашкой.

— Да, как вы правы, — потупился Поттер. — Я так глупо себя веду. Всего через десяток дней я поеду домой, буду отдыхать… А вы, сэр, вы снова отправитесь путешествовать?

— Ах, Гарри, — с искренней печалью ответил писатель, — этим летом я вряд ли смогу помочь кому-то.

— О, так вы закончили книгу? — воодушевился мальчик.

— Верно, — согласился Гилдерой. — И уже в августе моя автобиография «Я — волшебник» появится на прилавках!

— Потрясающе! — воскликнул Гарри Поттер, сверкая зелеными глазами.

Локхарт довольно улыбнулся. Ему льстило внимание Героя магического мира.

— Более того, я уже начал новый роман, — поделился волшебник, с хитрым прищуром наклоняясь к Поттеру через стол.

— О? О событиях в школе? — прозорливо предположил мальчик.

— Гарри, Гарри, Гарри, ты слишком умный, — пожурил подростка писатель и добавил с грустью: — Жаль только, что мне не все известно о запретном коридоре…

— Так я именно ради этого здесь! — радостно вскричал Поттер.

— Правда?

— Да, профессор! — преданно глядя в глаза, ответил юный маг. — Я узнал, как пройти мимо Пушка!

— Пушка?

— Цербера, — пояснил Гарри Поттер. — Это пес Хагрида. Мне удалось расспросить нашего хранителя ключей и все узнать!

— Невероятно! — обрадовался Локхарт. — Расскажешь?

— Конечно же!

Через несколько минут писатель знал все детали того, как пройти преграды учителей и проникнуть в самый центр ловушки. Поттер, добрая душа, выложил все, не таясь, преданно глядя в глаза учителю. Гилдерою стало даже немного жаль мальчика, но делиться славой совершенно не хотелось.

— Твое какао остыло, Гарри, — сообщил Локхарт, вынимая из рукава волшебную палочку. — Давай я подогрею.

Мальчик с готовностью кивнул, и волшебник, наставив инструмент на студента, с улыбкой произнес:

— Обливэйт! Конфундус!

Поттер замер с улыбкой на устах.

— Мне жаль, Гарри, — почти искренне сказал писатель и поднялся, — но слава — неверная подруга. Сегодня ты на вершине, а завтра любой плюнет в тебя. Нужно пользоваться, пока можно. Я бы разделил с тобой успех, мой милый Гарри, но ты, конечно же, затмишь меня собой, а я не могу этого допустить. Ты ведь понимаешь?

Профессор поднялся по лесенке в свои покои и взмахнул палочкой. Повинуясь воле волшебника, его атласные мантии, шелковое белье и ботинки из лаковой кожи начали запрыгивать в сундуки. Нарисованные Локхарты забегали по полотнам, подняв полы мантий, а Гилдерои на колдографиях дружно зажмурились. Книги, письма и листы рукописи вспорхнули с полок и стола и отправились в большой чемодан с чарами расширения пространства. Последней свой кофр заняла печатная машинка с бережно свернутым листом пергаментной бумаги, заправленным между ее валиков. Опытный путешественник, писатель собрал вещи за несколько минут.

— Эльф Хогвартса!

Закрепленный за Локхартом домовик тут же явился на зов и залопотал, низко кланяясь волшебнику:

— Уилли здесь, профессор Локхарт, сэр!

— Перенеси мои вещи в одну из карет, — велел Гилдерой. — Никому ничего не говори, оставайся возле кареты.

Локхарт с самого начала продумывал план, как покинуть школу незамеченным. Это оказалось на удивление просто. Создавалось впечатление, будто никто и предположить не мог, что кто-то надумает удрать из замка. Но Гилдерой для верности вел себя как можно настырнее, прекрасно зная, что после этого все учителя только порадуются, какое-то время не сталкиваясь с профессором ЗОТИ. И никому не придет на ум искать уехавшего в Хогсмид учителя ни сегодня, ни завтра. А до следующего урока защиты Локхарт рассчитывал оказаться так далеко от школы, что даже Дамблдор не сумеет его выследить. Каких-либо обвинений знаменитый писатель не боялся. Директор Хогвартса сам загнал себя в ловушку, спрятав в школе столь ценный предмет, как философский камень. Ни один аврор или журналист не поверят, что все эти месяцы красная тинктура хранилась в пусть зачарованном, но самом обычном коридоре школы, а не в сейфе Гринготтса.

Улыбнувшись сам себе, Гилдерой прошел мимо все еще неподвижного Поттера и сказал от двери:

— Прощай, Гарри. Когда ты очнешься, ты не будешь помнить, как добывал для меня сведения о прохождении полосы препятствий и никто не догадается, как я обо всем узнал. Я напишу книгу. Не про Хогвартс, что ты! Но я что-нибудь придумаю. У меня богатая фантазия! Жаль, но для тебя в моей истории не будет места. Разве что… я могу упомянуть верного мне эльфа, поддерживающего меня в моих приключениях! Да, именно так и сделаю. Гугли! Как тебе имя? Гугли, знающий все! Отличная идея. — Гилдерой усмехнулся. — Прощай, Гарри!