Рина Зеленая – Мальчик-Которого-Нет (страница 4)
Последнее ввергло меня в сильное уныние. Я была как-то не готова волочь на своих плечах такую ответственность.
— Хорошо, а еще плюсы?
— Титул позволит вам получить доступ к основному хранилищу.
Приятный бонус, но пока я не нуждалась в дополнительных финансах.
— Из минусов… вы не сможете заседать в Палате лордов и в Визенгамоте, — продолжил говорить гоблин. — Туда допускаются лишь те, кто достиг хотя бы малого совершеннолетия. Но вы можете голосовать по выносимым на рассмотрение темам.
— Вот как? — заинтригованно переспросила я.
— Да, заседания Палаты происходят планово два раза в год, экстренные случаются очень редко. Дела в Визенгамоте, на которых заседают лорды, тоже происходят по расписанию. И всем лордам в первом и втором случае обязаны высылать краткое содержание и форму для заочного голосования.
Такой подход мне понравился. Я бы определенно воспользовалась возможностью повлиять на принимаемые решения.
— Из минусов можно так же назвать то, что пробуждение родового дара, если таковой имеется, начнется быстрее, — добавил Костехрум.
— И чем это плохо?
— В некоторых случаях это может привести к болезненным ощущениям. А еще… процесс может затянуться не на пару месяцев, как в обычной ситуации, а на год или больше.
Я сглотнула и откинулась на спинку кресла.
— А как понять, грозит мне подобное или нет? От какого дара это зависит?
— Я могу провести базовую проверку, — предложил гоблин. — Специальный артефакт выявит все, что только возможно в вашем отношении на данный момент. В том числе скрытые проблемы со здоровьем, например.
Я покивала, тут же соглашаясь на проверку. Пусть мое зрение уже почти выправилось, но не хотелось бы обнаружить еще какой-нибудь сюрприз.
-
[image_23419|center]
2
Вскоре передо мной на массивный стол встала конструкция в виде огромной металлической перчатки, закрепленной на подставке, сплошь покрытой различными значками.
— Клянусь магией, что не желаю причинить вреда, — торжественно произнес Костехрум.
— Что нужно делать?
— Вставьте руку в перчатку и немного подождите. И не бойтесь, если почувствуете боль. Все быстро закончится, — сказал гоблин.
Я покивала и решительно сунула свою крошечную ладонь в огромную перчатку. В тот же миг в подушечки пальцев будто впились иглы, но не успела я вскрикнуть, как руку окутало знакомым теплом, притупившим боль. А над перчаткой прямо в воздухе начали возникать светящиеся кроваво-красные буквы, складывающиеся в слова.
-
-
Я зачарованно взирала на имя, а память Гарри услужливо вытолкнула на поверхность один из моментов прошлого.
-
-
Так вот как зовут мое новое тело. Какое облегчение! Значит, все же не Гарри, Генри или какая-нибудь Харриет. А имя Харолина очень близко к моему родному. Значит, в будущем я смогу безболезненно перейти к сокращению Лина и не потерять себя.
Строчки с перечислением родственников не удивили. И имена родителей, и даты рождения-смерти в этой реальности совпадали с каннонными. И даже крестным здесь был Сириус Блэк. Хотя его статус был обозначен по-другому — названный отец по магии.
А вот дальше начинались странности.
Артефакт выявил ряд ритуалов, проведенных как при моем непосредственном участии, так и без него. И если ритуал представления роду и имянаречения я могла понять, то остальное вызывало вопросы.
— Простите, мистер Костехрум, но что такое… ритуал магического наследия? — спросила я об одном из пунктов в списке, с пометкой «В. Л. Б., 1982г.».
— Это ритуал, который проводят в том случае, если в род вводят не кровного родича или повышают статус родича не из старшей линии наследования, — пояснил гоблин. — Судя по инициалам, ритуал провела леди Блэк.
— Да?
— Она была магом крови и обладала правами главы рода после смерти супруга и наследника Регулуса, так что ей не составило труда назначить вас наследницей. Даже без вашего личного присутствия.
— Но… зачем?
— Затем, что ваш названный отец оказался в Азкабане, дочь миссис Тонкс не Блэк, наследник Малфой не подходит по ряду причин, а других наследников у рода Блэк просто напросто нет, — ответил гоблин и хрипло расхохотался.
— В чем дело?
— Раз ваш крестный не успел жениться и произвести на свет наследника, Вальбурга Блэк должна была обеспечить семье этого наследника сама. Для этого ритуала она тянулась к вам через магию, чтобы ухватить нужную нить наверняка и привязать ее покрепче. И она привязала. Тем самым по незнанию попрала законы рода Блэк, ведь наследовать может только мальчик. А вы… никак не мальчик.
— Почему все так уверены, что я мальчик? — не удержалась от вопроса.
— Не могу знать наверняка, — пожал плечами гоблин. — Хотя… Противостояние между Дамблдором и Тем-Кого-Нельзя-Называть началось в конце шестидесятых, пусть и протекало довольно вяло. Но волшебники еще помнили деяния Гриндевальда и желали уберечь своих детей. Именно поэтому было нарушено множество существовавших веками традиций, и многие чистокровки в семидесятых отправлялись в Хогвартс, не будучи знакомыми с другими детьми своего поколения. Родители оберегали даже сам факт беременности и родов. И поколение ваших родителей продолжило жить так же скрытно. Многие узнали о том, что у Поттеров есть ребенок, в ночь гибели Того-Кого-Нельзя-Называть.
— А как же документы? — удивилась я. — Разве мои родители не должны были как-то… зарегистрировать мое рождение?
Гоблин посмотрел на меня так, что я невольно почувствовала себя идиоткой.
— Это у магглов человек обязан отчитываться за каждый шаг и ставить в известность власти. У волшебников все иначе. Министерство, конечно, пытается навязать магам какие-то стандартные процедуры, но это пока все еще добровольно. А в смутные времена никому и в голову не приходило доверять Министерству столь важные сведения.
Я призадумалась. Выходило весьма интересно. Скорее всего, мой настоящий пол знали только родители и Сириус. И шуточное прозвище ввело в заблуждение весь остальной магический мир.
«Но ведь до того, как маленькую Харолину оставили на пороге, за ней должны же были как-то минимально поухаживать? — спросила я себя, но тут же нашла объяснение: — Хотя… Если Лину Дурсли обнаружили первого ноября, то девочка пробыла под присмотром Дамблдора и Хагрида всего несколько часов. Великан вряд ли в принципе додумался бы перепеленывать ребенка, а уж Дамблдор точно не полез бы копаться в детских одежках. Бросил, наверняка, пару очищающих — и успокоился».
В списке так же был ряд повторяющихся ритуалов, менялись только имена. И если имя леди Блэк не удивило, то вот интерес ко мне Нарциссы Малфой озадачил.
Хотя… она ведь мне, если подумать, довольно близкая родственница. По меркам магического мира.
Ребенком я делила персонажей поттерианы на черных и белых, но чем старше становилась, тем более серыми они все казались. И с возрастом я начала любить и уважать тех, кто в детстве вызывал только раздражение.
Например, Малфоев. С возрастом я поняла, что они в истории представляли собой семью, в которой каждый готов на все, чтобы спасти остальных. Один за всех, и все за одного — это про Малфоев.
Да, блондины выглядели ужасными людьми на разных этапах истории, но неизменным было одно: не было ничего, что они бы не сделали, если это нужно для благополучия даже не рода, а близких и родных людей. Нарцисса львицей защищала сына, сын унижался, трясся от ужаса, но пытался спасти отца, а отец, сиятельный лорд, опустился до дна, позволил помыкать собой, как рабом, но позволил все это, лишь бы сберечь жену и сына.
Уизли пусть и казались не менее идеальной и любящей семьей, но таковыми не являлись. Мистер Уизли явно больше любил свою работу и хобби, чем семью. Чем еще объяснить то, что жило семейство, как бог на душу положит. Одним днем. Сам их дом был доказательством этому. Карточный домик, надстраиваемый тогда, когда в этом была необходимость. Непрочный, ненадежный. Не потому ли миссис Уизли запрещала своим детям аппарировать и колдовать в доме, что он мог развалиться под их напором?
А любовь? Была ли она внутри семейства рыжих? Один старший сын удрал от семейки в Египет, второй — в Румынию. Третий со всеми рассорился, пусть и вернулся в самом конце. Шестой рос неудачной попыткой завести, наконец, дочку и чувствовал себя обделенным. Особенно на фоне обожаемой девочки. Но даже любимой доченьке мать не смогла втолковать, что брать непонятные артефакты и использовать их опасно. А ведь Молли, вроде как, была чистокровной, из достаточно старой семьи. Вряд ли ее воспитанием не занимались. Но она каким-то образом умудрилась все это воспитание растерять.