Рина Ян – Первая нота (страница 7)
Она сделала новую попытку справиться с собственным телом, и снова не смогла это сделать.
Но… так же не бывает?
Не бывает.
Это невозможно.
Получить контроль над телом ведьмы можно только в одном случае — если она...
Паника затопила разум, лишая способности думать.
А тело Лики, двигаясь всё так же непринуждённо и соблазнительно, направлялось теперь уже в сторону одного конкретного столика. Того самого, за которым во время выступления она заметила отблески знакомой ауры.
Совсем ещё молодой мужчина поднялся со своего места. Светловолосый, голубоглазый, стройный, высокий — на голову выше Лики. Он традиционно, как и полагалось хранителю, был одет во всё черное, и этот цвет безумно ему шёл. Они были знакомы несколько лет и почти дружили.
Почти.
Лика не верила в дружбу между мужчиной и женщиной.
Она прекрасно понимала, что юный хранитель хочет другого. Но их разделяла огромная разница в возрасте, его служба, её нынешнее положение… И всё же слишком часто в последние месяцы Лике хотелось наплевать на всё, и позволить себе снова ожить в объятиях парня, который не скрывал своих намерений.
— Константин, — услышала Лика собственный голос и почувствовала, как губы растягиваются в улыбке.
— Энджи, — растерянно произнёс он.
— Теперь ты можешь называть меня Ликой, — разрешила она, и Костя ещё более растерянно моргнул. — Но какая приятная неожиданность! Я очень рада, что ты решил меня навестить в такое время. А ты? Скажи, ты рад меня видеть?
Костя пожал плечами и ничего не ответил, мужественно пытаясь смотреть Лике только в глаза.
На миг ей стало его даже жаль — милый, романтичный мальчишка — а потом она поняла, что, видимо, жалеть надо в первую очередь себя.
— Садись, мой мальчик, так нам будет удобнее, — бархатным голосом сказал кто-то, управлявший телом Лики. Её руки легли на плечи Кости, нажали, заставляя опуститься на стул, и он подчинился. В глазах горел невысказанный вопрос, но он явно понимал, к чему всё идёт, и не собирался протестовать против внезапной инициативы, проявленной ведьмой-стриптизёршей.
Лика тоже всё прекрасно понимала.
К горлу подкатила тошнота.
— Мы словно две половины единого целого, — сказала Лика, наполняя два стакана абсентом и разбавляя его водой.
Костя настороженно посмотрел на свой стакан и не стал его брать.
С того момента, как они оказались в квартире у Лики, Костя стал задумчивым и серьёзным. Он бросал косые взгляды на потолок, под которым пульсировала изумрудная река, и внимательно наблюдал за Ликой.
Тому, кто управлял её телом, поведение Кости не нравилось — Лика ясно чувствовала это, хотя не понимала, как такое вообще может быть возможным.
— Две половины? Почему? — переспросил Костя.
Лику заставили опрокинуть в себя первую порцию алкоголя и подняли со стула.
— Ты можешь отбирать тепло, — произнёс её голос, и она неторопливо обошла стол.
— Так, — согласился Костя.
— А я дарить, — она опустилась ему на колени, обняла и зарылась пальцами в его волосы.
— Что ты…
Он вздрогнул и как будто сдался. Это было заметно — смягчились черты лица, участилось дыхание, чуть приоткрылись чётко очерченные губы. Лика нежно его поцеловала — короткое, невесомое, дразнящее прикосновение. Она сама не смогла бы сделать это так хорошо.
— Я могу давать эмоции и чувства, а ты считывать, — продолжила она спустя какое-то время.
— Да…
Он притянул её ещё ближе и снова накрыл её губы своими. Лика сделала последнюю отчаянную попытку вернуть себе власть над телом, но у неё опять ничего не вышло. В ушах гулко стучала кровь, её захватывали отвращение и ужас — да, она думала о Косте, он ей нравился, но то, что происходило сейчас, было за гранью.
— Хочешь, прочитай мои эмоции, — сказала Лика и запрокинула голову, подставляя шею под поцелуи.
— Ты уверена? — шёпотом спросил Костя.
— Прочитай, — тоже шёпотом ответила она.
И в тот же миг вокруг тела Лики вспыхнуло золотистое свечение, точно повторяющее цвета её ауры, как будто она раскрылась.
Вот только она точно знала, что не делала этого.
— Желание, — хрипло сказал Костя.
Лике хотелось кричать.
— Да, мой мальчик, — её голос дрогнул, словно от волнения или предвкушения, — я хочу тебя...
И она перестала бороться. Это было бесполезно — хозяин явно превосходил её в силе. Всё правильно, она ведьма, всего лишь ведьма... Кто угодно будет сильнее. А потом она снова вспомнила о том единственном способе, как можно использовать тело ведьмы или любого другого из низших.
Когда-то, очень много лет назад — тогда Лика была ещё не ведьмой, а сестрой, не Анжеликой, а Ангелиной — она прочитала об этом в одной из Книг. Ужасно, но при чтении той Книги юная Ангелина не испытывала ничего, кроме восхищения столь изящной схемой. Ей не приходило в голову, что тот, чьим телом пользуются, может обладать какими-то чувствами — с учётом всего это казалось невозможным.
Но Лика чувствовала.
Страх. Ярость. Отвращение. Боль. Отчаяние.
Она уже не воспринимала происходившее целиком — сознание то меркло, то снова появлялось, и реальность становилась всё больше и больше похожей на обрывки кошмарного сна — но эмоции были по-прежнему сильны. А тело продолжало действовать.
Контроль над собственным телом вернулся так же неожиданно, как и исчез, и Лика с трудом удержала равновесие.
Вот ещё секунду назад кто-то другой управлял её руками и ногами, а она сама была лишь беспомощным зрителем, не способным ни на что повлиять. А затем всё закончилось, и Лика — испуганная и ошеломлённая — остановилась посередине улицы под проливным осенним дождём, едва не выронив Книгу. Плащ не спасал от потоков воды. Волосы липли к лицу, руки заледенели, а зубы стучали — одновременно от холода и от ужаса.
Стоило ли три сотни лет соблюдать Правила, чтобы всё закончилось вот так? Её изнасиловали. Изнасиловали, а потом подставили. И очень скоро за ней придут Хранители или Братья, а может, они вместе, чтобы наказать за нарушение. И ей уже не сбежать. Пока она в городе, Костя будет её чувствовать. Зов тела и крови, проклятый зов тела и крови... А Верховный отец — если Хранители обратятся к нему за помощью — найдёт её и призовёт даже с противоположной стороны земного шара. Ошейник, наложенный на Лику после деинициации, в любой момент мог превратиться в маячок или удавку. Он не работал только в Безвременье и Беспутье, но там рядом с Ликой всегда кружила Тьма, пожирающая тех, кто переоценил свои силы, а Тьму она боялась больше всего на свете.
Надо смириться. Её найдут. А потом... А потом снова сделают это.