Рина Ян – Первая нота (страница 10)

Глупый, бестолковый мальчишка. Он наверняка решит, что Лика, не дрогнув, подставила его ради каких-то своих целей —его ведь тоже могут отправить на суд.

Подло. Жестоко и подло. Он был таким счастливым прошлой ночью.

... Я люблю тебя...

Лика зажмурилась, прогоняя воспоминания.

Нет. Она не станет об этом думать.

Зачем тратить время на жалость? Ни ей самой, ни Косте, ни девчонке это ничем не поможет. Другого выбора нет, ничего уже не изменить.

Чёртово Яблоко.

Чёртов Семицвет.

Как так вышло, что они снова оказались в Книге? Зачем Михаил их забрал? Диана и Герман согласились их отдать или Хранитель пошёл на кражу? Что вообще сейчас творится наверху?

Лика посмотрела отражению в глаза. Рука по привычке потянулась сначала к ключице — точнее, к месту, где стояло клеймо — а затем к уху, и неожиданно пришло осознание, что серьги, как и ошейник, тоже остались на старом теле.

— Ладно, — ошарашенно прошептала она. — Это точно к лучшему...

Лика нашла более-менее приличную одежду — не слишком старые джинсы, плотную толстовку, ветровку — натянула всё на себя, потом осторожно положила Книгу на дно спортивной сумки и прикрыла её сверху другими вещами. В последний раз огляделась.

Кажется, больше ничего полезного в квартире не было.

Она вздохнула и вышла в подъезд. Плотно прикрыла входную дверь и начала торопливый, насколько это было возможно, спуск по ступенькам. Поднимающийся ей навстречу пожилой мужчина внезапно замер.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Лика и попыталась его обойти.

— Лиза! — на выдохе сказал мужчина. — Лиза, дочка!

Что за…?!

Лика остановилась, пытаясь вспомнить то, что говорила ей Лиза.

Дочка? Кто, чёрт возьми, может называть её дочкой? Она же сирота!

— Ты уж прости меня, дочка, — виновато продолжал мужчина. — Напугал я тебя тогда. Плохо мне стало, сердце прихватило, упал на тебя… Не вспомнил я потом о тебе, весь вечер так плохо было, что думал не встану уже… Утром полегчало, а тебя уже нет! Сколько же я тебя искал, сколько переживал, думал уж, что совсем ты пропала!

Опекун. Престарелый извращенец. Только тебя сейчас не хватало!

— Ммм, — глубокомысленно ответила Лика.

— Поедем домой, дочка, — продолжал говорить мужчина. — Я на машине, быстро доедем, три часа и снова дома.

Лика на миг опустила глаза, на всякий случай настраиваясь на проверку ауры. Потом подняла взгляд, пристально посмотрела на опекуна, боясь увидеть вокруг того знакомые тёмные или светлые цвета — и не увидела ничего.

Похоже, перед ней стоял обычный человек. Без ауры, вообще без каких бы то ни было знаков нежити. И Лика вдруг подумала, что согласиться на его предложение будет лучшим вариантом — они прямо сейчас уедут из Королёва, и этой же ночью она угонит машину и двинется дальше. Время позволяло. Даже если хранители обнаружат пропажу Книги сегодня, ничего страшного не случится. Они, конечно, увидят, кто её взял, и придут к Лизе, но вряд ли поверят в обмен телами.

Неужели удача наконец-то улыбнулась Лике?

— Согласна? — чуть более решительно спросил мужчина, забирая у неё сумку с вещами.

Его рука оказалась ледяной, словно он был вампом.

Лика снова проверила его ауру.

Нет. Он точно не вамп. Живой человек. Просто на улице слишком холодно...

— Мать ждёт, братья ждут. Поедем! — закончил опекун и замолчал, выжидающе глядя на Лику.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Поедем.

Шаг. Ещё один. И ещё.

Подойти к широкой мраморной лестнице, подняться на второй этаж, пройти несколько десятков метров по коридору до нужной двери. Повернуть в замке ключ, нажать на ручку, потянуть дверь на себя, переступить порог.

Ева много раз проходила этот путь.

Пройдёт и сейчас. У неё нет выбора.

Герман и Диана поворачиваются на звук открывающейся двери, а Михаил стоит у окна и как будто не замечает, что кто-то вошёл в комнату.

— Где Вета? — с тревогой спрашивает Диана.

— Ты всегда была умницей, Ди.

— Что? — Диана хмурится.

— Вета просила передать тебе Яблоко, — обречённо говорит ей Ева и отдаёт золотую цепочку с небольшим кулоном.

Михаил вздрагивает и медленно, очень медленно поворачивает голову.

Ева заставляет себя продолжить:

— Герман, для тебя Уроборос. Вета просила передать, что ты был прав. Его нельзя надевать.

Герман с опаской забирает кольцо.

Михаил, бледный как полотно, молча ждёт своей очереди.

— Книга, — тихо говорит Ева. — Для тебя Книга.

— Где... Вета? — шепчет Михаил. Кажется, он уже знает ответ.

— Веты больше нет, Миша.

— Что значит...

Его голос окончательно садится, а лицо застывает и превращается в мёртвую маску.

— Её больше нет. Час назад я... — Ева задыхается, но быстро берёт себя в руки и договаривает: — Я её убила.

Лика, тяжело дыша, вынырнула из кошмарного сна. Тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и попыталась понять, где находится.

Жёсткий пластик приборной панели, чуть запылившиеся стёкла, неудобное сиденье — ах да, это же просто грузовая газель опекуна Лизы, на которой они уехали из Королёва.

— Выспалась, дочка? — приветливо спросил тот с водительского места, дёргая за рычаг переключения скоростей. — Вот и хорошо, а мы уже всё, почти приехали.

Машину сильно тряхнуло. Лика перевела взгляд за окно, и внутри всё похолодело.

— Дубровицы? — с трудом произнесла она, не отрывая глаз от видневшегося в некотором отдалении от дороги строения.

Лика узнала его с первого взгляда. Утонченный силуэт, резные фасады, устремлённые в небо, множество скульптур — львы и орлы, грифоны и святые... Храм Знамения. Необычный. Уникальный. Единственный в своем роде.

— Дубровицы, — подтвердил опекун. — Не терпится уже? Пять минут, и будешь дома, подожди уж чуток...

Дом.

Дубровицы на самом деле были её домом. Именно здесь, в казавшемся заброшенным здании бывшей усадьбы Голицыных, была расположена резиденция сестёр, совмещенная с не совсем обычным домом-интернатом. Лика проработала в нём несколько десятков лет — вплоть до того самого дня, когда Семицвет вырвался на свободу.

Хотя нет, разумеется, это не было работой. Это было служением. Призванием. Предназначением. Все сёстры искренне верили, что делают доброе дело — ведь спокойно расти и взрослеть инициированные дети могли только в окружении себе подобных. Родители часто селились неподалёку, чтобы иметь возможность как можно чаще навещать своих отпрысков, и концентрация нежити и людей, знающих о нежити, в Дубровицах и их окрестностях была неприлично высока.

Неожиданно Лика снова вспомнила о ледяной коже опекуна, а потом о рассказе Лизы. Что, если...

— Как вы меня нашли? — спросила она раньше, чем успела сообразить, что лучше было бы этого не делать.

Как Лиза обращалась к опекуну? На ты или на вы? Возможно, называла по имени или как-то ещё? Не станет ли этот вопрос первой трещиной в его уверенности, что сейчас рядом с ним его подопечная? Да, если он человек, у него нет никаких сомнений. Но если он нежить...