Рина Винд – Читер (страница 18)

Лили: Никакого криминала, позвал на звезды посмотреть.

Полли: О боже, только не опять!

Лили: Это не имеет отношения к Веларису7.

Полли присылает смеющиеся смайлики, я впрыгиваю в спортивный вельветовый костюм, не видя смысла наряжаться ради полуночной вылазки. Наскоро укутываюсь в большой зимний пуховик и хватаю первый, выпавший на меня из шкафа шарф. Тео сколько угодно может говорить о том, что там не холодно, но теперь я никогда не выхожу зимой, не использовав при этом половину своего теплого гардероба.

Практически вываливаюсь из подъезда из-за того, как сильно кучи тряпок сковали мои движения и ловлю дежавю – Тео в той же позе, что и несколько дней назад, стоит у своего огромного Доджа и еле сдерживается, чтобы не хрюкнуть от смеха. Сам-то он в укороченном спортивном пуховике с меховым подбоем и джинсах.

– Без комментариев, – заявляю я и с независимым видом марширую мимо него на пассажирское сидение.

– Не сказал ни слова, – капитулирует он и придерживает мне дверь. – Но хотя бы спросить могу?

– Спрашивай, – с царским видом позволяю я и замечаю, что Тео удерживать хохот становится всё труднее.

– Почему ты используешь эти толстые колготки вместо шарфа?

ЧТООООО?!!

Я медленно опускаю взгляд на шарф и понимаю, что это, блядь, реально колготки. Толстые. С начесом. Колготки, которые ты никогда никому не показываешь и хранишь в самых дальних закромах на случай, если температура опустится настолько низко, что тебе придется при походе до ближайшего супермаркета беречь это страшное слово… придатки.

Я воображаю, что сейчас из себя представляет мое лицо, поэтому от всей души радуюсь тому, что в машине темно. Что ж, одно из моих жизненных правил – уж если обосрался, делай вид, что изготовил удобрение. Собираю остатки самообладания в кулак и поворачиваюсь к Тео.

– Это… – я лихорадочно соображаю – Дизайнерский шарф. Новый тренд.

Тео давится воздухом, но я делаю вид, будто не понимаю, что он наглым образом ржет под кашляющие звуки.

– Дизайнерский шарф, – повторяет он.

– Да. И очень, очень дорогой, – с максимально серьезным видом подтверждаю я, а сама внутри превращаюсь в сопливого Хаула8. Ну почему, почему я позорюсь при нем каждый гребаный раз. Да как позорюсь! Колготки, Лили. КОЛГОТКИ!!!

Тео явно мне не поверил – он же не идиот – но он, все еще украдкой посмеиваясь, переключает внимание на дорогу. Он снова меня везет куда-то за город, но я настолько расслаблена и устала, что не задаю ни одного вопроса. При этом два коктейля, выпитые вечером с Энджи, кажется, вообще не дали никакого эффекта. Напротив, я будто чувствую себя трезвее, чем в любой другой день. Единственное, о чем я думаю – как незаметно стащить с себя чертовы колготки.

На сей раз мы приезжаем довольно быстро и в глубине души я даже расстраиваюсь. Ехать с Тео в машине, слушать легкую музыку и уютно молчать мне очень нравится. Может быть, Энджи права и мне не помешает отвлечься от унылой внутренней мясорубки? В конце концов, что я теряю? Если ничего не выйдет, он что уволит меня? А даже если и уволит, разве не этого я в тайне хочу девятый год подряд? Куда ни глянь – везде плюсы. Тем более, пора признаться хотя бы себе самой – Тео… привлекает меня. Озадачивает, настораживает, но определенно привлекает. Единственный мужчина, который когда-то был в моей жизни, не вызывал даже половину таких противоречий, как Тео, и это по-своему приятно.

Тео помогает мне выбраться из машины, и я вижу, как его снова корежит, при виде моего милого шарфика.

– Тео, знаешь, ты был прав – на улице действительно не так уж и холодно, – говорю я, хотя холодно, холодно да еще как! – Пожалуй, можно чуть разоблачиться, чтобы не было жарко, – продолжаю свой завиральный монолог, и, будто так и надо, развязываю шарф, заталкивая его в сумку чуть более агрессивно, чем требуется человеку, делающему что-то обыденное.

Я отчетливо слышу, как Тео шумно выдыхает через нос и пытаюсь держать лицо. Лили Сандерс, была бы ты не мной – треснула бы тебе подзатыльник. Я воображаю, как до кучи ко всей этой нелепой ситуации с размаху влепляю сама себе затрещину и начинаю хихикать.

– Шутишь в голове? – уточняет Тео.

– Не спрашивай, – отворачиваюсь я и тоже стараюсь не выкашлять внутренний смех.

Он берет меня за руку – благо она в большой меховой варежке, поэтому никаких «токов» от его прикосновений я не ощущаю – и ведет по узкой снежной тропке куда-то через лес. Опять лес. Нет, может он вообще маньяк, а я – наивная уточка, которую с удовольствием сожрут в конце?

– Я не маньяк, если что, – зачем-то заявляет он и я чуть не спотыкаюсь о его ногу. Он читает мысли или это очередной показатель его аналитического разума?

– Ага – бормочу в ответ, пока панический пинг-понг в голове отбивает чечетку в уши.

Мы выходим на небольшую поляну и я понимаю, что она находится сильно выше, чем сам Блэкстоун, который искрится вдалеке, словно только что подпалённая палочка с бенгальским огнем. Росчерки высоток делают его каким-то ненастоящим, словно это постер с силуэтами, наскоро нарисованный в старой версии фотошопа. Меня охватывает странное умиротворение. Этот город каждый день наблюдает столько разных судеб, столько сломанных и исцелившихся, выигравших и проигравших и абсолютно ко всем он относится по-разному: кого-то он поддерживает и занимает, как добрый любящий дедушка своего долгожданного внучка, а кого-то напротив – шпыняет, как агрессивный соседский дед, с дробовиком наперевес, гоняющий местную шпану со своего газона. Ловлю себя на том, что хотела бы разобраться, от чего зависит его благосклонность. Мне бы она явно не помешала.

Легкое прикосновение к плечу, вырывает меня из водоворота образов, и я оборачиваюсь к Тео.

– Это… красиво, – выдыхаю я, не до конца вынырнув из своих размышлений.

– Да, я люблю это место, – говорит Тео – Но мы здесь за другим. Он разворачивает меня в противоположную сторону и аккуратно наклоняет мою голову вверх.

А там… Мазутно-черное полотно, испещренное бесконечным количеством неугасающих всполохов. Миллиарды звезд смотрят на меня, пока я смотрю на них. Млечный путь виден невооруженным взглядом, и я удивляюсь насыщенным цветам туманности. Созвездия, читаются легче, чем картинки в детских книжках, но они не столь важны, нежели вся эта картина. Я вспоминаю, как стояла несколько лет назад высоко в горах и так же, наивной маленькой девочкой, юным натуралистом, молодым исследователем и замирала перед величием времени, выраженном в свете далеких небесных тел, видимом нами, но на самом деле погасшем так давно, что мозгу нет возможности обработать такие числа. Сейчас я снова вспоминаю ту девочку и детский восторг заполняет меня. Кажется, слезы текут по щекам, но меня не беспокоит эта бесполезная сейчас деталь. Плакать на морозе? Плевать. Чувствовать биение жизни, глядя на свет смерти – вот что делает мгновение единственно ценной вещью.

– О, Тео… – я оглядываюсь на него и вижу те же эмоции на его лице, что проживаю сама. Квинтэссенция восторга и радости, в чистом, не замутненном суетой, виде.

Мы стоим так минут двадцать – два одиноких путника, задравших головы к небу. Я стояла бы так целые сутки, но холод начинает пробираться под одежду, и я зябко переступаю с ноги на ногу. Пальцы на ногах постепенно превращаются в ледышки.

Теодор быстро понимает, что я замерзаю и тянет меня за собой.

– Пойдем, ты вся дрожишь.

– Подожди еще минутку, – прошу я, не желая расставаться с этим видом.

– Лили, я привезу тебя сюда завтра, послезавтра, хоть каждый день буду возить. Как захочешь. Но ты замерзла. – настаивает Тео.

Он прав, конечно. Я с трудом отдираю голову от горизонта и разворачиваюсь к нему, чуть не отшатываясь от осознания того, как неожиданно близко он оказывается рядом.

Тео обрушивается на мои губы, словно отколовшийся в Антарктиде ледник, погружающийся с грохотом в воду. Я замираю. Он рвано отстраняется, смотрит мне в глаза с такой отчаянной потребностью, что я не выдерживаю и сама тянусь за следующим поцелуем. Его губы мягкие, чуть треснувшие ласкают мой рот, и я сдаюсь. Я отдаю ему всю власть над этим мгновением, углубляя поцелуй. Наши языки исполняют страстный, голодный танец и я чувствую такое напряжение между бёдер, что оно больше напоминает боль. Вспоминая предыдущий опыт – никогда не было так, чтобы я в подобные моменты не думала о чем-то параллельно. Нет, это было хорошо, кто бы спорил, но тем не менее. Здесь все слова в голове, ежесекундно атакующие мои нейроны, затихают. В голове ни буквы, ни звука. Абсолютный вакуум.

Мы целуемся жадно, долго, так, что нам обоим уже едва ли хватает воздуха. Голова кружится, а колени слабеют не хуже, чем от пяти шотов текилы. Запах Тео обволакивает каждый нерв в моем теле, и я в полной мере начинаю осознавать, что этот мужчина делает со мной.

Тео отрывается от моих губ, после еще раз коротко целует, а затем прижимает меня к себе и нежно чмокает в висок.

Я не в силах ни молчать, ни говорить. Он сбил меня с толку. Единственное, чего я хочу – чтобы он сделал это снова.

Удивительно, но кроме самого умопомрачительного поцелуя в моей жизни, я еще и согрелась. Хорошие у него методы избегания обморожения конечностей. Надо брать на вооружение, думаю я, и улыбаюсь этим мыслям, пока мы пробираемся назад к машине.