Рина Вергина – Мой одинокий волк (страница 26)

Кларисса ненавидяще зыркала на меня из-под опущенных ресниц, плотно сжимала зубы, не соглашаясь пить лекарство. Злобно фыркала, когда я пытался перевязать ее рану.

— Кларисса, я хочу помочь тебе, — уговаривал я ее, как маленького непослушного ребенка, — пожалуйста, открой ротик. Я знаю, что горько и не вкусно, но этот настой поможет тебе быстрее встать на ноги. Ты же хочешь выздороветь? А убить меня?

Кларисса в ответ скалилась и послушно открывала рот, глотая горькое варево. Похоже, идея убить меня была лучшим стимулом к ее выздоровлению.

— Хорошая девочка, — хвалил я ее, кормя с ложечки куриным бульоном, радуясь, что она безотказно открывает свой ротик.

Поистине, с материнской заботой поправлял простынь и подтыкал одеяло. Расчесывал гребнем спутанные волосы. Что бы она не скучала, рассказывал забавные истории и читал вслух книги.

Но все же, глядя как Кларисса все больше крепнет с каждым днем, в моей голове все чаще вертелся один вопрос — «Что мне делать с ней дальше?»

Больше всего хотелось заключить перемирие, дать денег и отпустить на свободу. Я не хотел мести и вражды, но признавал ее право ненавидеть меня.

Мой род истребил много оборотней, этим и разбогател. Раньше шкура измененного была в большой цене, не то, что сейчас. После войны с варгами права оборотней узаконили, признали их заслуги перед королевством. Иметь в приятелях измененного даже стало почетно. До чего докатился мир. Мой батюшка наверняка перевернулся в гробу от таких изменений.

Кларисса стонет, пытаясь приподняться, лечь поудобнее. Я слышу это из своего кабинета, в котором работаю, разбираясь с документами. Моя дверь всегда открыта, чтобы видеть и слышать, что происходит в комнате напротив.

Я встаю из-за стола, вхожу в ее спальню, помогаю приподняться повыше, бережно поддерживая за плечи. Подкладываю под спину дополнительную подушку.

— Спасибо, — слышу ее приглушенный голос.

Ого, это что-то новенькое. Я с интересом заглядываю ей в лицо. Кларисса слабо улыбается, окутывая меня благодарным взглядом.

— Ты сильно занят? — шепчет она, — посиди со мной.

Мы проговорили до позднего вечера. Обо всем, не касаясь прошлого.

Вскоре Кларисса начала вставать. Я приобрел для нее несколько платьев и пару мягких туфель. Выводил во двор. Усаживал в кресло-качалку и укутывал шерстяным пледом.

Ей нравилось сидеть во дворе, ловя ласковые лучи солнца, проступавшие сквозь низкие осенние облака. Погода нас баловала, даря тепло в эти последние осенние дни.

Когда Кларисса окончательно поправилась, я спросил, что она планирует делать дальше.

— Вернусь в родные края, — пожала плечами Кларисса.

— Ты больше не планируешь убить меня? — спросил я шутливым тоном.

Она не ответила на мой вопрос, мрачно посмотрев в мою сторону, лишь спросила:

— Это было легко? Убить моего отца.

Я непонимающе уставился на нее.

— Пятнадцать лет назад, летним воскресным утром. Возле селения Картуш на берегу речки Ивы.

Я помнил ту охоту. Свою первую на оборотня.

Мы были вместе с отцом. Выслеживали этого волка несколько дней. Матерый. С переливающейся на солнце рыжей шкурой. Нам донесли, что оборотень скрывается за личиной добропорядочного селянина.

— Все они чудовища, — ворчал отец, — кровожадные убийцы. Им нет места среди обычных людей.

Когда волк вышел напиться к реке, отец протянул мне ружье, доверяя первый выстрел. Я прицелился. Волк словно почувствовал опасность. Обернулся, уставившись немигающим взглядом в заросли, глядя прямо мне в глаза. Я нажал на курок. Ранил, пробив плечо. Волк зарычал, обнажив клыки.

— Стреляй, целься в голову, — одернул меня отец, а я застыл, утонув в полном ярости и боли взгляде волка.

Волк оттолкнулся задними лапами от земли, выбрасывая мощное тело вперед, прямо в наше укрытие.

— Идиот, — шикнул на меня отец, вскидывая ружье. Раздался выстрел. Отец был меткий стрелок, да и цель была совсем рядом. Пуля попала прямо в лоб, промеж золотистых волчьих глаз.

Я вынырнул из воспоминаний, встретившись с пристальным взглядом Клариссы.

— Нет, не легко, — ответил я, глядя прямо ей в глаза.

— Я уйду завтра, — прошептала в ответ девушка.

Она отвернулась от меня и за тот вечер мы больше ни сказали друг другу ни слова.

***

Мой инстинкт вопит об опасности, вырывая меня из объятий крепкого сна. Я кожей почувствовал ее легкое дыхание, чутьем ощутил острое лезвие кинжала, занесенное над своей грудью.

Открыл глаза, столкнувшись с ее горящим яростью взглядом.

Я не шевелился, не пытался сопротивляться, а просто молча смотрел, как поблескивает в полумраке комнаты клинок в ее руке. Кларисса прочертила лезвием тонкую полоску на моей груди, скользя от области сердца к яремной ямке на шее, утыкаясь острием мне в горло.

Кларисса словно играла со мной, или сомневалась, примериваясь, куда лучше ударить.

Я давно мог ее разоружить, вывернуть запястье, заставляя выпустить кинжал, но вместо этого перехватил руку и направил острие кинжала себе в самое сердце, показывая, куда нужно ударить.

Мы застыли, обжигая друг друга взглядами, обдавая жаром сбившегося дыхания. Кинжал дрогнул в руке девушки, а я рывком притянул ее к себе, впиваясь жестким поцелуем в губы, сначала упрямые и твердые, но вскоре покорные и податливые.

Я рывком перевернул ее на спину, подмял под себя не жалея, грубо вторгаясь в лоно. Она не сопротивлялась, а ее хриплый стон еще больше распалил мое желание.

Никогда ранее у меня не было столь яростной и страстной ночи, когда мы в животной страсти терзали тела друг друга, царапались и кусались, вбиваясь в друг друга телами, утробно рыча от наслаждения.

Я проснулся поздно, потягиваясь от сладкой истомы, наполнившей все мое тело. С удовлетворением окинул взглядом длинные бороздки от ее ногтей на своей коже, следы мелких отметин от ее зубов.

«Никуда я тебя не отпущу, моя красавица», — хмыкнул я, представляя, как прижму к себе жаркое тело Клариссы.

Я обошел все комнаты в поисках девушки, но дом оказался пуст.

«Ну и к лучшему», — устало подумал я, сделав очередной круг по улицам города, вглядываясь в лица прохожих с надеждой увидеть знакомые черты. Рыжая бестия как сквозь землю провалилась.

Дом встретил меня одиночеством и тишиной. Вилкс, прошаркав мне навстречу, поинтересовался, буду ли я ужинать. Я согласно кивнул и подумав, присовокупил к трапезе бутылку вина. Глупец, надеялся, что это заглушит боль от потери.

Простыни все еще хранили ее аромат, сводя меня сума. В шкафу оставались кое-какие вещи. Я приказал все выбросить, сменить постельное белье. Хотел убить в себе всякое воспоминание о Клариссе. Меня хватило на несколько дней, пытаться не думать, не искать ее образ в женских лицах, идущих мне на встречу, не замирать от блеснувшего в лучах солнца локона рыжих волос. Я устал с собой бороться.

Я разослал ее приметы другим охотникам, пообещав награду любому, кто нападет на ее след. Но все было напрасно. Она просто исчезла, прочертив короткий яркий след в моей судьбе.

Через несколько месяцев поиска я сдался. Увлекся обаятельной вдовушкой, год назад похоронившей престарелого мужа и готовую, по истечении траура пуститься по волнам романтических отношений. Ей хотелось непринужденных встреч, для взаимного удовольствия, без обязательств претензий с обоих сторон. Меня это устраивало. Большего я не искал.

Спустя год меня навестил Сьют, мой старый приятель, с которым во времена бушующей молодости немало побродили по свету, выискивая следы оборотней.

— Ты мне должен, — с порога пробасил он.

— Вот так сразу, — ухмыльнулся я, — пойдем, для начала пропустим по стаканчику.

— Я нашел твою волчицу, — сказал он мне некоторое время спустя, медленно потягивая бренди.

— С чего ты решил, что это она? — я недоверчиво покосился на приятеля.

— Она, — протянул тот, — нутром чувствую.

— Волчица меня больше не интересует, — жестко пресек я дальнейший разговор на эту тему.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Сьют.

Мы просидели до позднего вечера, вспоминая прошлое и разглагольствуя о будущем, о ценах на урожай и политике.

И все же, на прощание, слегка пошатываясь от количества выпитого спиртного, Сьют произнес, с усмешкой глядя мне в глаза.

— Может тебе больше и не интересно знать, что происходит с твоей рыжей волчицей, но я должен сказать, что видел ее не одну, а с дитем на руках. Важно тебе это или нет, решай сам.

Сьют ушел, громко хлопнув на прощание дверью.

На следующее утро я отправил на постоялый двор, где остановился Сьют, мальчишку-посыльного с запечатанным в конверте банковским чеком на сумму обещанного вознаграждения. В ответ получил огрызок мятого листа, на котором корявым подчерком Сьюта был выведено название селения.

Я добрался до туда к концу следующего дня. Небольшой поселок на окраине темного леса. Слегка покосившаяся избушка на отшибе.