Рина Ушакова – Любовь по его правилам (страница 65)

— И так ты встречаешь своего парня после долгой разлуки?

Спокойный и ровный голос. Никаких признаков того, что он расстроен или смущён. Даниэла в очередной раз почувствовала, что её обманули, и от этого внутри неё поднялась волна негодования.

— Не такой уж и долгой, мы не виделись всего три дня, — ответила она с напускным равнодушием.

— Ты так скучала, что даже считала дни? — усмехнулся Феликс.

На фоне его хладнокровия Даниэла робела и терялась, из-за чего никак не могла собраться с мыслями. Он продолжал в упор смотреть на неё, а она постоянно отводила глаза, потому что слишком долгий взгляд на него усиливал её нервозность.

— Не обольщайся, если бы Максим не сказал, я бы и не заметила, что тебя не было, — ответила Даниэла.

В этом разговоре Феликс определённо взял инициативу на себя, и она понимала, что ничего не может противопоставить ему. Он знал, что делает, он предвидел её реакцию, и заранее мог подготовить ответ, а Даниэла могла лишь стоять и ждать, когда ему надоест эта игра.

Терпеть подобное отношение она не собиралась, поэтому расправила плечи и с гордым выражением прошла мимо него. Вид у неё был крайне разозлённый и серьёзный, но на самом деле в этот момент думала Даниэла только о том, как бы не подвернуть ногу и не полететь на пол на глазах у Феликса.

Далеко уйти на своих каблуках она не успела, потому что Феликс схватил её за плечо и резко притянул к себе, отчего Даниэла потеряла равновесие и упала прямиком в его объятья. Сердце быстро колотилось от страха, и она испугалась, что Феликс это почувствует, но все попытки высвободиться, как всегда, оказались безуспешными. Он крепко прижимал её к себе и смотрел всё тем же уверенным и спокойным взглядом.

— Даниэла, ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно, — тихо сказал он. — Какой смысл убегать вместо того, чтобы разобраться во всём?

Его стремление искать везде смысл настолько утомило Даниэлу, что ничего отвечать она не стала. А может, ей просто уже не верилось хоть в какую-то возможность устранить те противоречия, которые мешали им быть вместе.

— Отпусти меня, — сказала Даниэла.

— Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь мне на один вопрос.

— Какой?

— Что для тебя важнее: любовь или победа?

— К чему ты это вообще? — не поняла Даниэла.

— Просто ответь, — потребовал Феликс.

Суть этого вопроса оставалась для неё расплывчатой, но объяснять что-либо Феликс не планировал. Можно, конечно, было выбрать наугад, но что он имел в виду и что хотел услышать? И если с любовью всё было ясно, то что он подразумевал под победой?

— Я не собираюсь ничего отвечать только потому, что это нужно тебе, — сказала Даниэла. — И я устала постоянно делать то, что хочешь ты!

— Так любовь или победа? — настойчиво повторил Феликс, проигнорировав её заявления.

В тишине слышались отдалённые звуки музыки из актового зала, обрывки чьих-то разговоров и громкий смех. Даниэла с вызовом смотрела на Феликса и упорно молчала, пока не почувствовала, что он разжал руки, а затем и вовсе убрал их в карманы.

— Можешь идти, Даниэла, — сказал Феликс. — Но ты же понимаешь, что молчание — это ответ, который ты не хочешь произносить вслух?

Если честно, то она вообще ничего не понимала. О чём он говорил, чего хотел добиться от неё? Почему ему всегда нужно было действовать такими методами вместо того, чтобы прямо всё объяснить?

Настроение после этого странного разговора упало на самое дно, и исправить ситуацию не способна была ни мишура с гирляндами, ни радость от коварной мести «А»-шкам. Никакой радости, по правде, Даниэла уже не испытывала, потому что забыла про этот злосчастный проектор, а вот Вербицкой и её классу только предстояло это узнать.

Из актового зала высыпала шумная толпа, и, пока большинство разбрелось по школе, местные активисты занялись подготовкой ко второй части праздника. Сначала они относительно тихо копошились в своих кабинетах, но поднявшаяся в коридоре суматоха заставила их выбраться наружу, где случайные зеваки уже наблюдали за разгоравшимся конфликтом.

— Кто это сделал? — грозно спросила Вербицкая, но ответа, естественно, не получила.

Вокруг неё собиралось всё больше любопытных бездельников, которым очень интересно было узнать, в чём причина скандала. Перешёптывания становились громче, но сдаваться преступник не спешил, поэтому Света решила поставить перед всеми ультиматум.

— Если тот, кто украл наш проектор, не признается, никакого конкурса не будет, — сказала она и обвела всех строгим взглядом. — Или мы участвуем все, или не участвует никто.

— Ещё чего! — взбунтовалась староста одиннадцатого «А». — Вы сами куда-то его запихнули, а теперь найти не можете, почему мы должны за это отвечать?

— Да-да, мы готовились несколько недель и не будем из-за вас всё отменять, — согласилась прибежавшая на шум девятиклассница.

Толпа недовольно загудела, отчего безобидный школьный праздник грозил превратиться в яростный мятеж, но Вербицкая не отвечала на возмущённые выкрики. Она стояла, уперев руки в бока, а затем резко развернулась и ушла на поиски учителей, чтобы заручиться их поддержкой.

У остальных сложилось впечатление, что эта история не закончена, поэтому никто не расходился, чтобы случайно не пропустить второй акт. Все гадали, куда направилась Света и будет ли её класс участвовать в соревновании, но пока нельзя было предположить ничего конкретного.

— Мисс школы из дылды не получилось, зато титул Мисс неудачницы она отхватила, хе-хе, — с нескрываемым злорадством сказал староста.

Случись всё это минут на двадцать пораньше, и Даниэла, может быть, тоже посмеялась бы, но теперь все эти разборки между классами резко показались ей ненужными и глупыми.

— Староста, давай вернём им этот тупой проектор, — сказала Даниэла, когда вышла за ним в коридор.

От такого предложения у него чуть глаза в стратосферу не улетели.

— Чего? У тебя мозг замкнуло что ли? — спросил он.

— Но ведь они же вправду готовились, зачем портить им настроение, всё-таки Новый год скоро, — ответила она и вздохнула. — Светка, конечно, меня бесит, но её одноклассники в этом не виноваты.

— Ты меня поражаешь, Денисова! Сама же вчера уговаривала меня на это, а теперь у неё совесть, видите ли, проснулась! Раньше не могла об этом подумать?

— Да плевать мне на них, пусть подавятся своим планетарием, — процедила сквозь зубы Даниэла, скрестив руки на груди. — Всё равно мы их сделаем, пусть хоть немного порадуются перед своим неизбежным поражением.

— Ну, хочешь — возвращай, — махнул рукой староста. — Твоя идея, ты с этим и разбирайся, а мне класс готовить надо.

Он опять скрылся в кабинете, а Даниэла подошла к окну. Снег почти прекратился, и с неба падали лишь мелкие редкие снежинки, отчего воздух казался по-морозному прозрачным и свежим. На улице стремительно темнело, и от этого школьные коридоры с неярким тёплым светом, искрящимися украшениями и гирляндами выглядели особенно уютно.

Портить эту почти сказочную атмосферу показалось Даниэле неправильным, поэтому она застучала каблуками в сторону боковой лестницы. Внизу, у запасного выхода, было относительно тихо, поэтому она без проблем раскопала спрятанный проектор и пошла обратно, постоянно оглядываясь по сторонам.

Ей хотелось встретить где-нибудь по пути Феликса, хотя и непонятно, зачем. Последние дни выдались слишком уж странными, а то, что она услышала от него сегодня, оставило гнетущее впечатление, как будто он опять задумал что-то, но пока не торопился раскрывать свой план. Возможно, Даниэла ошибалась, но узнать это, не увидев Феликса, не получилось бы.

Для этого она специально выбрала самую длинную дорогу, несмотря на то что ноги от каблуков с непривычки ужасно болели. Правда, все её страдания были совершенно напрасными, потому что натыкалась она только на счастливые, но малознакомые лица. Даниэла уже мысленно сдалась, когда возле гардероба всё-таки столкнулась с Феликсом.

Передвигаться бесшумно в своих туфлях она не смогла бы при любом раскладе, но он прошёл мимо, словно её не существовало, и направился к выходу. Дверь за ним негромко хлопнула, и Даниэла в замешательстве застыла на месте, а затем торопливо процокала к окну. Судя по всему, Феликс вышел не для того, чтобы подышать свежим воздухом, его фигура в чёрном пальто всё отдалялась и отдалялась, пока не слилась с темнотой, окружавшей школу.

К этому времени на втором этаже снова поднялся переполох. Вербицкая вернулась уже с завучем и требовала остановить конкурс до выяснения всех обстоятельств, а остальные классы громко спорили с ней и осыпали угрозами. Продолжение праздника оказалось бы под угрозой срыва, если бы Даниэла не протиснулась сквозь толпу и не протянула бы Свете проектор.

— Так это ты была? — сказала Вербицкая. — Не ожидала от тебя такого.

— Чего? — моментально перешла в наступление Даниэла. — Я его вообще в женском туалете нашла на самом видном месте! И скажи спасибо, что я его притащила тебе, а не перепрятала куда-нибудь ещё, после того как вы эту идею у нашего класса украли! А надо было, наверное!

— Ладно, ладно, извини, — примирительно ответила Света. — Спасибо.

Едва ли её сговорчивость можно было объяснить отсутствием претензий к Даниэле, скорее, она не хотела, чтобы Нина Алексеевна узнала о не самом достойном поведении будущей золотой медалистки. В любом случае конфликт быстро исчерпался, и все разошлись в разные стороны, обмениваясь своими впечатлениями от этого случая.