Рина Ушакова – Любовь по его правилам (страница 58)

Столь честолюбивый план не вызвал у старосты никаких возражений, и весь следующий час они втроём разбирались с тем, что им нужно сделать. Сопровождалось это всё спорами и выдёргиванием листов из несчастной тетради, но в конце концов им удалось разобраться и раскидать на всех обязанности.

После этого Даниэле хотелось уже приняться за дело, но уходить из школы до конца занятий было нельзя, так что она томилась от безделья в актовом зале, составляя примерный список предсказаний. Минут за десять до последнего звонка Даниэла начала по-тихому собираться, чтобы улизнуть вместе с Вероникой, но ей помешал староста.

— Денисова, закинь журнал в каморку, а то все наши сейчас разбегутся, — попросил он.

Так как речь шла о деле особой важности, спорить она не стала. Схватив журнал, Даниэла побежала к учительской, чтобы побыстрее разделаться с этим поручением, но остаться незамеченной у неё не вышло, потому что у одиннадцатого класса тоже закончился последний урок. Встреча с Феликсом была ожидаемой, но совершенно несвоевременной для Даниэлы, поэтому она опять проигнорировала его и направилась по своим делам.

Их с Феликсом маршрут совпадал, и избежать столкновения с ним у неё не получилось бы в любом случае. Он не останавливал её, но и не отставал, однако Даниэла и не подозревала, что он идёт за ней. Добравшись до каморки, она закинула журнал на стеллаж и собралась уходить, но Феликс перегородил ей путь.

— Даниэла, подожди, — сказал он.

— Извини, мне бежать надо, меня Вероника ждёт.

Даниэла хотела обойти его, но Феликс обхватил её руками и прижал к себе, уткнувшись носом ей в плечо.

— Ты можешь хотя бы несколько минут не думать об этом конкурсе?

— А о чём мне ещё думать? — спросила она.

— Обо мне, например, — прошептал Феликс.

В его голосе даже прозвучало что-то похожее на грусть, но Даниэла силой воли отогнала от себя это наваждение. Слишком часто она сама придумывала то, что хотела услышать и, кажется, теперь надежды на лучшее у неё не осталось.

— И зачем мне думать о тебе? — спросила Даниэла неожиданно жёстко даже для себя. — В этом же нет никакого смысла.

Феликс вздохнул и ещё крепче сжал её в объятьях.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел опять доводить тебя до слёз. Ты права, иногда я веду себя как полный идиот и ничего не замечаю, но я люблю тебя и хочу быть с тобой.

— Ты сейчас действительно понимаешь, о чём говоришь, или просто знаешь, что я хочу услышать? — спросила Даниэла, отстранившись от него, и посмотрела ему в глаза. — Я уже поняла, что бесполезно пытаться изменить тебя, так что я ни единому твоему слову не верю. Испугался, что на меня твои приёмчики теперь не действуют и решил снизойти до признаний в любви, лишь бы я никуда не делась? Смешно, Феликс.

Оставаться с ним наедине Даниэла больше не могла, поэтому оттолкнула его в сторону и ушла, а он не стал её останавливать. На самом деле ей очень хотелось верить в то, что Феликс говорил правду, но она так устала от его бесконечных манипуляций с её чувствами, что разбираться в этом не хотелось. Да и глупо было бы после всего, что произошло, кидаться на него только из-за нескольких милых слов.

В конце концов, ему некого было винить, потому что Феликс сам всё это устроил. Если он пытался играть по своим правилам, то пусть теперь сам разбирается, кто победил.

По субботам школа быстро пустела, и только из спортзала доносились громкие крики и глухие звуки ударов мяча. Старшеклассники часто собирались в это время после уроков, чтобы поиграть в баскетбол, и их главным идейным вдохновителем был, конечно, Максим. Не заметить его было невозможно, потому что он быстрее всех носился по площадке, ловко обходил других парней и громко раздавал всем команды, отчего больше походил на тренера.

Это была последняя тренировка перед каникулами, и всех охватила предпраздничная расслабленность и беззаботность, поэтому серьёзного матча не получилась. Вместо этого старшеклассники устроили соревнование по попаданию мячом в кольцо с другого конца зала, но даже оно постоянно прерывалось смехом и шутками.

В какой-то момент Максим отвлёкся и с удивлением обнаружил, что возле входа стоит Феликс. Тот прислонился к стене и думал о чём-то своём, но не было сомнений в том, что пришёл он не просто так, потому что увидеть его в спортзале было практически невозможно. Естественно, Максим не смог удержаться и решил подойти к нему, но сделать это напрямую не захотел. Вместо этого он схватил свободный мяч, побежал к кольцу, висевшему у двери, подпрыгнул и точным броском отправил его в корзину.

— А ты что тут забыл? — словно между делом спросил Максим. — Я тебя в последний раз здесь видел классе в… шестом?

— К тебе пришёл, — коротко ответил Феликс.

— Если ты собрался вступить в мой фан-клуб, то все места уже заняты.

— Нет, я хотел извиниться.

Хотя Максим и помнил про их спор с Даниэлой, он не верил, что у неё получится в нём победить. Всё-таки Феликс был очень упрямым, когда дело касалось таких вопросов, и заставить его сказать что-то подобное могло только чудо. А ещё, как выяснилось, Даниэла.

— С чего это вдруг? — спросил Максим, прислонившись к стене рядом с ним. — Вроде тебе и без меня нормально жилось.

— Ты мой единственный друг.

— Надо же, вспомнил. И с чего у тебя совесть проснулась?

— Мне больше не с кем поговорить.

— Вот так всегда, — вздохнул Максим. — Про друзей вспоминают, только когда от них что-то нужно.

Хотя сказал он это в шутку, Феликс, похоже, этого не понял, потому что бросил на него быстрый взгляд и направился к выходу.

— Да ладно тебе, с каких пор ты такой обидчивый? — спросил, смеясь, Максим, когда догнал его. — Подожди, мне переодеться надо и пойдём.

— У тебя ещё тренировка не закончилась.

— Да и пофиг, — отмахнулся Максим и потянул на себя дверь раздевалки. — Так что случилось?

— Ничего.

— А выглядишь паршиво. Раскис из-за ссоры с Даниэлой?

— Нет, я просто не спал сегодня.

— Не спал из-за ссоры с Даниэлой? — уточнил Максим. — Ладно, можешь не отвечать, я и так вижу эту печаль в твоих глазах.

Никакой другой человек никакой печали в этот момент у Феликса не заметил бы, но Максим слишком давно его знал и понимал, что привычка пялиться в окно всегда указывала на то, что тот чем-то расстроен. А Феликс как раз залип у подоконника, да ещё и скрестил руки на груди, что было явным признаком особой задумчивости.

— Неужели всё настолько плохо? — спросил Максим, стягивая застрявшую на голове футболку.

— А разве могло быть по-другому? — спокойно ответил Феликс. — Я же говорил, что с моими навыками социального взаимодействия мне нужно жить где-нибудь на необитаемом острове или, ещё лучше, на кладбище.

— Как же я скучал без моей любимой рубрики «Нытьё от Фила», — воскликнул Максим и, скомкав форму, запихнул её в рюкзак.

— Это не нытьё, а очевидный факт.

— Да, да, да, пойдём уже.

Не дожидаясь, когда Феликс зашевелится, Максим вытолкнул его в пустой коридор, и они пошли к гардеробу, как и раньше: под звуки весёлой болтовни, изредка прерываемой саркастичными комментариями.

Игра 17. Неприкрытый шантаж

Заливистая трель дверного звонка разбудила Даниэлу, и та подняла голову, с недоумением оглядев всё вокруг. За окном начинало темнеть, хотя неяркий свет настольной лампы разгонял по углам пробиравшийся в комнату сумрак, а сквозь приоткрытую дверь доносилось позвякивание посуды на кухне.

Накануне Даниэла засиделась допоздна со списком предсказаний, но не дошла даже до трети, поэтому на следующий день с самого утра снова взялась за работу. Кое-как она доползла до половины, но потом недосып оказался сильнее и переманил её на свою сторону.

«И кого там принесло», — недовольно подумала Даниэла, потирая глаза.

Скорее всего, это были очередные распространители ненужных товаров и услуг, общение с которыми лучше было оставить родителям, поэтому она потянулась и вернулась к составлению списка.

— Нет, нет, нет! — завопила Даниэла, схватив мышку.

Как оказалось, она умудрилась заснуть на клавиатуре, а так как в это время у неё был открыт файл с предсказаниями, в нём появилось семьсот восемьдесят три страницы, заполненные буквой ы. В довершение всех своих бед Даниэла услышала зазвучавший в прихожей голос Маши.

— Чао, тёть Оль! — радостно поздоровалась та.

— Ой, Мария, как я давно тебя не видела! — воскликнула мама. — Ещё больше похорошела!

Звонкий голос сестры вызвал у Даниэлы желание запереться в комнате и притвориться мёртвой, но не успела она и шелохнуться, как Маша появилась на пороге. Выглядела та, как и обычно, идеально, и Даниэла начала подозревать, что сестра так следит за внешним видом, чтобы быть готовой в любую минуту сорваться на внезапное свидание.

— Приветик, — громко поздоровалась Маша и подмигнула.

— Аддьё, — ответила Даниэла с явным неудовольствием, после чего отвернулась.

Смущаться от такого холодного приёма сестра не собиралась, поэтому тряхнула кудряшками, которые она собрала в пышный пучок, больше похожий на гнездо, и бесцеремонно плюхнулась на кровать.

— Что делаешь? — спросила Маша.

— Готовлюсь к конкурсу.

— Ого, и что у вас будет?

— Так я тебе и сказала.

— Почему нет? Я же твоя сестра!

— Ты не умеешь держать язык за зубами! — заявила Даниэла. — Я уверенна, что это ты слила «А»-шкам нашу идею.