Рина Ушакова – Любовь по его правилам (страница 24)

— Он тебе уже в чём-то признался?

— Нет.

— Значит, живи спокойно и не парься, — посоветовала Маша.

— Как это не парься? Я с ним за одной партой сижу! Как мне теперь ему в глаза смотреть?

— Прекращай истерить, ничего страшного не случилось.

Маше легко было говорить: за ней столько парней увивалось, что она имён всех, наверное, не помнила, а вот Даниэла не привыкла к такому вниманию. К тому же от старосты никуда нельзя было деться, а как вести себя в новых обстоятельствах, она не знала.

— Если хочешь, я могу попытаться его отвлечь, — неожиданно предложила Маша и буквально приросла взглядом к нему, пока он бегал возле сцены.

Естественно, Даниэла была согласна на это, однако открывшаяся правда окончательно выбила её из колеи, и до конца репетиций она старалась не высовываться из своего укрытия в последнем ряду. К несчастью, была пятница, а это означало, что пришло время собрания. Всё бы ничего, но именно сегодня Даниэла назначила старосту своим помощником и даже оформила официальное заявление с подписью классной руководительницы, чтобы позлить его ещё больше. А это означало, что теперь он мог присутствовать на собраниях.

— Слушай, иди домой, я сама тут со всем разберусь, — сказала ему Даниэла, избегая его взгляда.

— Ну уж нет, я хочу увидеть, насколько ты бесполезна на своей должности, — ответил староста.

Случись этот разговор ещё пару часов назад, и Даниэла ни за что на свете не промолчала бы, но теперь она предпочла уступить. Не хватало, чтобы староста чего-то там себе напридумывал, приняв её язвительные комментарии за признак ответной симпатии.

Пока все обсуждали мероприятия, конкурсы и другие школьные вопросы, Даниэла сидела с таким видом, будто случайно попала на это собрание. Сначала она не могла сосредоточиться, потому что её напрягало присутствие старосты, а потом она заметила, что Феликс на неё смотрел. Причём смотрел так, как умел только он: пристально, но незаинтересованно, как будто на самом деле думал о чём-то своём.

Обычно так он разглядывал пейзаж за окном, но в этот раз почему-то решил переключить внимание на Даниэлу. То ли он хотел показать, что она интересует его не больше, чем какой-то фонарный столб или дерево на улице, то ли он опять что-то запланировал. Интуиция подсказывала Даниэле, что второй вариант больше похож на правду.

Временами Феликс отвлекался, но раз за разом его взгляд падал на неё, и Даниэла от этого начинала нервничать всё больше. В какой-то момент это вывело её из себя, и она решила не оборачиваться в его сторону, чтобы не дать ему возможности продолжить эти манипуляции. Долго держаться не получилось, и через пару минут она опять подняла глаза на Феликса, обнаружила, что он всё ещё разглядывает её, и, покраснев, отвернулась.

Так продолжалось все полчаса, что длилось собрание. Даниэла старательно делала вид, что ей всё равно, и пыталась укрыться от Феликса, а он равнодушно следил за её реакцией. Для неё не было секретом, что он всё понимает и знает причину, по которой она его избегает, отчего Даниэла раздражалась ещё больше. Терпеть подобное отношение она не собиралась, поэтому твёрдо решила добиться от Феликса правды, чего бы ей это ни стоило.

Остаться с ним наедине было не сложно: он всегда уходил последним, поэтому Даниэла просто сидела и ждала, пока остальные разойдутся. Конечно, оставалась опасность того, что Аня тоже будет дожидаться Феликса, но она, к счастью, увлеклась разговором со старостой одного из девятых классов и ушла со всеми. Феликс же неспешно собрался, поднял с кресла синюю папку и направился к выходу. Уже у двери он остановился и обернулся к Даниэле.

— Через минуту я закрою зал вне зависимости от того, выйдешь ты или нет, — сказал он и крутанул связку ключей на пальце.

На самом деле она не планировала задерживаться, но вся решимость куда-то улетучилась, и Даниэла просто тянула время, чтобы отсрочить разговор. Она поднялась, нервно сглотнула и пошла вдоль рядов с таким чувством, будто направляется на расстрел. Феликс на неё даже не смотрел, и в последний момент Даниэла захотела пройти мимо, но потом собрала последние остатки храбрости и остановилась перед ним.

— Скажи, чего ты добиваешься? — спросила она и посмотрела ему прямо в глаза.

Феликс тоже перевёл взгляд на неё, но отвечать, как обычно, не торопился.

— Ничего, — наконец, сказал он.

По-видимому, Феликс решил ограничиться этим коротким ответом, потому что он уже сделал шаг в сторону двери, но Даниэла не собиралась отступать. Она схватила его за галстук, дёрнула его на себя и намотала на руку.

— Я никуда тебя не отпущу, пока ты не скажешь мне правду, — решительно сказала она. — Чего ты добиваешься?

— Я уже честно ответил, что ничего, — спокойно отреагировал Феликс.

— Ладно, тогда последний вопрос: я тебе нравлюсь? — спросила Даниэла и опять дёрнула галстук. — Говори правду!

Время шло, но Феликс молчал и лишь пристально смотрел ей в глаза, а затем перевёл взгляд на её губы и медленно облизнул свои. В горле моментально пересохло, и Даниэла замерла, изо всех сил вцепившись в галстук, словно это была последняя вещь, которая удерживала её на ногах. Время шло, и, хотя Феликс ничего не делал, ей казалось, что она не сможет уйти, пока он не разрешит этого.

Уроки давно закончились, поэтому в школе почти никого не было, и вокруг повисла такая тишина, что Даниэла даже слышала стук своего сердца. Вскоре, однако, она поняла, что это не её сердце, а звуки чьих-то приближающихся шагов.

Даниэла мысленно выругалась из-за того, что кто-то помешал в такой важный момент и отпустила галстук, а вот Феликс неожиданно схватил её за талию и прижал к себе.

— Ты что творишь? — шёпотом сказала Даниэла.

— Как что? Ты же хотела узнать правду, — ответил он, и на его губах возникла лёгкая усмешка.

— Отпусти меня!

— Тебе уже не интересно? — спросил он и приблизил к ней своё лицо. — Да.

— Что да? — пропищала она и вжала голову в плечи.

— Ты мне нравишься, — сказал Феликс, ни капли не смутившись.

Все попытки вырваться оказались бесполезными. Несмотря на то, что его тонкие руки, казалось, ничего тяжелее книги поднять не смогли бы, за Даниэлу он уцепился мёртвой хваткой.

— Ты что, не слышишь? — со страхом в глазах спросила она. — Там кто-то идёт.

— Ну и что? Боишься, что кто-то из учителей отчитает нас за аморальное поведение в стенах школы?

— Вдруг это Максим? Что мы ему скажем?

— Правду, Даниэла. Ты же любишь правду.

Шаги неумолимо приближались, и Даниэла с ужасом поглядывала на дверь, не оставляя попыток освободиться.

— Может это он, а может, не он, — задумчиво сказал Феликс. — Сыграем в русскую рулетку?

— С ума сошёл?

— Ты же любишь глупые идеи. Я думал, что тебе понравится.

Он снова уставился на её губы и ещё крепче прижал к себе.

— Три… — прошептал Феликс. — Два… Один.

Шаги замерли в дверях. Даниэла резко повернула голову, отчего губы Феликса не попали в цель, а едва ощутимо проскользнули по её щеке и упёрлись в висок.

С порога за всей этой сценой наблюдала Аня. Она густо покраснела и замялась на месте, словно решая, стоит ли причина, побудившая её вернуться, того, чтобы остаться, или лучше уйти.

— Извините, — наконец, пролепетала она, забегав глазами по полу. — Я тут… забыла… кое-что…

— Вот это, — сказал Феликс, оторвав губы от Даниэлы, и протянул синюю папку, которую всё это время держал в руке.

— Да, — еле слышно шепнула в ответ Аня.

Она осторожно подошла ближе, выхватила свою вещь и, ничего больше не сказав, бросилась прочь. Как только её шаги стихли, Феликс отпустил Даниэлу и уставился на неё.

— Теперь твоя очередь говорить правду, — сказал он, убрав руки в карманы брюк. — Ты довольна ответом или нет?

Выглядел Феликс абсолютно спокойным, и, судя по всему, совершенно не раскаивался в своём поступке. Его уверенность отняла у Даниэлы возможность сохранить самообладание, поэтому она отступила и выбежала в коридор.

«Псих. Ненормальный», — думала она, пока неслась к гардеробу.

Никогда не может ничего сделать нормально, даже сказать о своих чувствах. Если, конечно, он говорил правду, а не решил пошутить, зная, что Даниэла хочет от него услышать. Ей очень хотелось поверить в искренность его признания, но в то же время она не могла отогнать от себя подозрения в том, что Феликс преследует свои цели.

Как бы Даниэла ни злилась на него, не вспоминать его она не могла. Перед глазами так и возникала сцена с их несостоявшимся поцелуем, и от этого щёки у неё горели огнём. Мозг против её воли подкидывал картинки того, как он касается её губ, как его пальцы впиваются в её талию, как сплетаются их языки…

— Хватит! — крикнула Даниэла, чем напугала проходившую мимо уборщицу, и отчаянно замотала головой, пытаясь вытряхнуть эти мысли.

Получалось так себе, и от этого становилось страшно. Она оказалась совершенно беззащитна перед Феликсом и, что самое главное, ему удалось зацепить её так, что Даниэла в его присутствии полностью лишалась воли и способности анализировать происходящее. Но хуже всего было то, что она хотела снова попасть в его объятья, даже если для него это была всего лишь игра, и он это знал. Вопрос только в том, станет ли Феликс этим пользоваться?

Игра 9. Проверенный способ

В этом мире не существует Деда Мороза, единорогов и удачных понедельников. В последнем Даниэле не повезло убедиться лично, когда после коротких и наполненных моральными терзаниями выходных она снова вернулась в школьные стены.