Рина Ушакова – Любовь по его правилам (страница 16)

— Гороскопы не тупые, они реально работают, — уверенно заявила Маша. — Вот, например, я — Близнецы, а их описывают как общительных, активных и энергичных людей, которые обожают находиться в компании друзей, это я сто процентов. Массимо, вот ты кто по гороскопу?

Поразительно, но даже сейчас она продолжала оставаться в образе и не выдала того, что ответ на этот вопрос ей уже известен.

— Я? Рак.

— Значит, у тебя есть чёткая жизненная позиция, отлично развита интуиция, ты избегаешь конфликтов и проявления агрессии, любишь находиться среди людей, но при этом ты вдумчивая и целеустремлённая личность.

— Ну вообще да, похоже на меня, — ответил Максим.

— Естественно, похоже, — опять не выдержала Даниэла. — Такое про кого угодно можно сказать.

— А вот и не правда, не про каждого, — сказала Маша. — Феликс, а ты кто по гороскопу?

Тон, которым она это спросила, и её игривая улыбка Даниэле совсем не понравились. В глубине души у неё зародились смутные сомнения по поводу намерений сестры, особенно с учётом того, что последние десять минут та постоянно поглядывала на Феликса.

— Точно не знаю, но пару раз мне говорили, что я козёл, — равнодушно сказал Феликс, даже не взглянув на Машу.

Та громко рассмеялась, закинув голову назад, и не обиделась из-за того, что он в очередной раз проигнорировал её.

— Ну если серьёзно? — спросила она. — Какого числа у тебя день рождения?

— Это засекреченная информация, — коротко ответил Феликс, чем вызвал очередной приступ смеха у Маши.

— Ты такой забавный, — сказала она. — Но, может, ради меня раскроешь свой секрет?

Её кокетливое поведение ожидаемо не произвело на Феликса никакого впечатления, поэтому на помощь пришёл Максим.

— Шестое сентября, — прошептал он, наклонившись вперёд.

— Шестое? Так ты Дева! — воскликнула Маша. — Как интересно, среди моих знакомых нет ни одной Девы.

— Среди моих тоже, зато идиотов полно, — ответил Феликс.

Маша в очередной раз заливисто захохотала, а Даниэла сдерживалась изо всех сил, чтобы не бросить в неё телефоном.

— Как я сразу не догадалась, — сказала сестра. — Такими остроумными могут быть только Девы.

— Так, нам срочно нужно отойти на минутку, — объявила Даниэла.

У неё не осталось сил спокойно наблюдать за тем, как Маша беззастенчиво клеит не того парня, поэтому она выскочила из-за стола, схватила под руку сестру и потащила её в сторону.

— Ты что творишь? — спросила Даниэла, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Ты о чём? — искренне удивилась Маша.

— Мы договаривались, что ты познакомишься с Максимом и попытаешься ему понравиться, а ты какого-то чёрта флиртуешь при нём с другим!

— А, ты про это. Извини, сестрёнка, твой Массимо тоже ничего так, но этот Феликс мне понравился больше, он такой… — сказала Маша и задумалась, пытаясь вспомнить нужное слово, — интэрэссантэ.

— Ты хоть понимаешь, что обламываешь мне весь план? — возмущённо спросила Даниэла.

— Ну не буду же я мутить с каким-то парнем только потому, что это нужно тебе, — не менее возмущённо ответила Маша. — Если хочешь, найдём ему кого-то среди моих подружек.

После этого она с победным видом вернулась за столик, где продолжила попытки очаровать Феликса, а у Даниэлы не осталось другого выбора, кроме как молча наблюдать за этим безобразием. Впрочем, особых поводов для волнения не было, потому что у Маши ничего не получалось, несмотря на все ухищрения. Вскоре ей это надоело, и она решила сменить тактику, снова переключившись на разговоры с Максимом.

От общения с сестрой Даниэлу уже начинало подташнивать, поэтому она была несказанно рада, когда все засобирались по домам. Ей не терпелось побыстрее остаться в одиночестве, чтобы предаться скорби из-за постигшей её неудачи, однако остальные эти планы не разделяли. Маша и Максим, как назло, зацепились за обсуждение какого-то фильма и медленно брели в сторону эскалатора, а бесконечный поток людей, идущих навстречу, ещё больше затруднял продвижение вперёд.

Даниэла в разговоре не участвовала, поэтому быстро заскучала и отстала на пару шагов назад, чтобы поравняться с Феликсом. Со стороны казалось, что он погружен в свои мысли и ничего не замечает, но нетрудно было догадаться, что его эта прогулка тоже не радовала, просто ему хватало терпения не показывать этого.

Идея с побегом снова пришла Даниэле в голову, и на этот раз раздражение от шумной толпы и желание куда-нибудь исчезнуть сделали своё дело. Недолго думая, Даниэла схватила Феликса под руку и резко свернула в полутёмный малолюдный коридор, где можно было наконец-то выдохнуть и решить, как объяснить этот неожиданный поступок.

— Если это похищение, то сразу предупреждаю, что за мёртвого меня дадут больше, чем за живого, — невозмутимо сказал Феликс.

Казалось, что всё произошедшее его совершенно не удивило, потому что он держался уверено, а вот Даниэла окончательно растерялась, поэтому стояла, вжавшись в стену, и старалась не встречаться с ним глазами.

— Просто стало интересно, через сколько они заметят, что мы пропали, — сказала она.

— В таком случае воспользуюсь этим временем, чтобы пропасть окончательно до того, как они это обнаружат, — ответил Феликс и сделал шаг в сторону.

— Стой! — выкрикнула Даниэла и схватила его за рукав пальто.

Он остановился и посмотрел на её руку, и Даниэла почувствовала, как щёки предательски раскраснелись. Ей хотелось верить, что в полумраке Феликс этого не увидел, хотя на фоне всего остального это была сущая мелочь.

— На самом деле мне было ужасно скучно, и я хотела сбежать ещё минут сорок назад, — призналась она. — И мне показалось, что ты тоже.

Понять, о чём думает Феликс, было сложно. Он ничего не говорил и внимательно смотрел на Даниэлу, а на его губах проглядывалось что-то похожее на улыбку, хотя, возможно, это была лишь иллюзия, создаваемая плохим освещением.

— Пойдём на улицу? — дрожащим от волнения голосом сказала она и только сейчас вспомнила, что всё ещё держала Феликса за рукав.

Даниэла отдёрнула руку и раскраснелась сильнее, чем прежде, но Феликс сделал вид, будто ничего не заметил и кивнул в сторону боковой лестницы, к которой вёл коридор.

Все предпочитали пользоваться лифтами и эскалаторами, поэтому по пути им почти никто не встретился, и их сопровождал лишь звук глухих шагов по бетону. Даниэла быстро сбегала по ступенькам вслед за Феликсом, но не догоняла его, чтобы опять не сказать какую-нибудь глупость, которых за последние минуты было сказано и сделано немало.

Это вынужденное молчание тем не менее не мешало ей думать о всякой ерунде. Сейчас, например, Даниэла представляла, что так могло бы проходить их с Феликсом свидание, и от одной мысли об этом она засмущалась так, что чуть не споткнулась и не полетела вниз. Даже в теории подобное трудно было допустить, в первую очередь потому, что у них общих тем для разговора не было, и неизвестно, существовали ли они в принципе.

Что и говорить, даже Маше не удалось втянуть его в беседу, хотя она со своим характером могла найти общий язык с кем угодно. У Даниэлы, конечно, был проверенный метод, основанный на оскорблениях и обвинениях, но они совсем не настраивали на романтический лад, а ничто другое их не объединяло. Интересно, существовала ли хоть единая возможность что-то изменить?

Пока Даниэла раздумывала над гипотетическим будущим, вдвоём с Феликсом они вышли на улицу и остановились возле невысокого ограждения, отделявшего территорию торгового центра от небольшого сквера. Людей здесь было не так много, поэтому так и хотелось сказать что-нибудь, чтобы прервать эту непривычную для уха тишину, однако в голову ничего не шло.

— Кажется, воссоединение семьи прошло не так, как планировалось, — вслух заметил Феликс.

Он закинул голову назад и выдохнул, закрыв глаза, а Даниэла посмотрела на него и не смогла ничего ответить. Всем её вниманием завладели блестевшие при тусклом свете фонарей снежинки, которые медленно опускались на лицо Феликса и тут же таяли, превращаясь в маленькие капельки воды. Несколько из них упали на его ресницы, и Даниэла потянулась рукой, чтобы смахнуть их, но вовремя опомнилась, а Феликс словно почувствовал это и взглянул на неё в этот момент.

— Она просто невыносима, — наконец, ответила она, чтобы скрыть неловкость. — Рядом с ней невозможно находиться, она не может нормально разговаривать, постоянно орёт и машет руками, как будто на неё стая комаров напала, а от общения с ней вообще в окно хочется выброситься!

Чем больше Даниэла жаловалась, тем больше распалялась и постепенно повышала голос, сопровождая свою речь активной жестикуляцией.

— Я как никто другой понимаю тебя, — с неожиданным сочувствием сказал Феликс.

Хотя лицо у него оставалось серьёзным, глаза выдавали распиравшее его желание рассмеяться, которое посещало Феликса не чаще раза в десятилетие. Сначала Даниэла не поняла намёка, но постепенно до неё начало доходить.

— Неправда! — рассержено выкрикнула она и упёрла руки в бока.

Попытки сдержаться оказались безуспешными, и Феликс рассмеялся уже во весь голос. Таким Даниэла видела его единственный раз в жизни где-то год назад, когда они вместе ждали окончания «Мисс Школы», и с тех пор подобного не повторялось. Она даже начала подозревать, что это ей привиделось, но сейчас он снова веселился от души, и выглядело это так непривычно, что даже в голове не укладывалось.