Рина Солт – Тайный роман (страница 3)

«Патология вины… – произнёс он, и в его голосе звучала ядовитая усмешка. – Интригующий выбор для лёгкого чтения, мисс Морган.»

Он знал её имя. Конечно, знал. Но услышать его из его уст, в этом контексте, было всё равно что получить пощёчину.

Она открыла рот. Ничего. Ни звука. Горло было сжато. Язык прилип к нёбу.

Он выпрямился, его взгляд скользнул по её лицу, по дрожащим рукам, прижимающим книгу, по блокноту с её заметками, лежащему рядом с аппаратом для микрофильмов. Он видел всё. Он всё прочитал.

«Будьте осторожнее, – продолжил он тем же тихим, проникающим в кости тоном. – Книги здесь старые. Бумага хрупкая. Некоторые истории… имеют свойство рассыпаться в пыль при слишком грубом обращении. Или обжигать пальцы тем, кто пытается их сложить заново.»

Это была не забота. Это было предупреждение. Угроза, завёрнутая в идеальную, вежливую форму.

И затем, прежде чем она смогла найти хоть какой-то ответ, хоть тень достоинства, он кивнул. Одним коротким, отстранённым движением головы. Формальность, отданная инвентарю. И повернулся.

Он ушёл так же бесшумно, как и появился. Его фигура растворилась в полумраке между стеллажами, поглощённая тенями, которые, казалось, ждали его возвращения.

Тея стояла, не двигаясь. Книга давила на рёбра. Место, где коснулись его пальцы, пылало. Она смотрела в пустоту, в которую он исчез. В ушах всё ещё звенели его слова. Но громче этого звона была тишина. Та самая тишина между криками, о которой он писал. Она сгустилась вокруг, стала физически осязаемой, вязкой, как смола. Он был здесь. Х был здесь. И он был Ксавье Вейлом. Наследником. Князем тьмы. Той самой силой, которую она подозревала.

И они только что коснулись друг друга. Миры столкнулись. Игла сейсмографа сломалась, упёршись в край шкалы.

Она медленно, как автомат, опустилась на стул. Дыхание вырвалось наконец прерывистой, дрожащей серией вздохов. Она разжала пальцы. На обложке книги, там, где держал он, не осталось и следа. Но на её ладони, на тыльной стороне, будто запечатлелся холод его кожи. Она подняла взгляд на экран микрофильма. Чёрно-белое лицо Лианы Вейл, изумрудная капля на её шее. Теперь у этого колье был страж. И страж этот знал её в лицо.

Война, которая велась в цифровых тенях, только что вышла на физический уровень. И первая битва, безмолвная и длящаяся считанные секунды, была ею проиграна. Он видел её страх. Он чувствовал её дрожь. Он унёс с собой знание о её слабости.

Но он унёс и нечто другое. Ту вспышку в её глазах, когда их пальцы встретились. Ту животную, неконтролируемую реакцию, которую она не смогла скрыть. Они обменялись не только узнаванием. Они обменялись первыми каплями яда. Его – угрозой. Её – неистовым, запретным откликом на саму эту угрозу.

Тея резко выключила аппарат. Извлекла микрофильм. Собрала вещи дрожащими руками. Ей нужно было бежать. Бежать из этой каменной гробницы, которая только что стала свидетелем её разоблачения.

Но по пути к выходу, проходя мимо рядов бесчисленных томов, ей почудилось, что за каждым тёмным проходом между стеллажами стоят его глаза. И наблюдают. И ждут следующего хода.

Каменный свидетель – библиотека – хранил свою тайну. Теперь она была и их общей тайной. А общие тайны, как она начинала понимать кожей, на которую всё ещё лёг холодный отпечаток его прикосновения, связывают мёртвой хваткой. Крепче любых цепей.

Ледяной фронт

Она зашла в чат в первую же ночь после библиотеки. Не сразу – прошло несколько часов леденящего оцепенения, когда она просто сидела на кровати, глядя в стену, ощущая на ладони фантомный холод его прикосновения. Потом включила ноутбук с твёрдым, почти яростным решением. Нужно было говорить. Выяснять. Сорвать с этой встречи маску случайности, вскрыть гнойник. Её пальцы дрожали, когда она вводила пароль на зашифрованный форум.

Окно загрузилось. Тёмно-синий интерфейс, строгие строки. Её логин **Эль** в левом верхнем углу. Список диалогов пуст, кроме одного: **Х (онлайн)**.

Сердце ёкнуло, дико и болезненно. Он был здесь. В той же цифровой пещере, в тот же час. Значит, это не сон. Значит, он тоже не мог спать после того, что произошло. Она набрала первое, что пришло в голову – грубое, прямое, без приветствий.

**Эль:** Это была ты?

Отправила. Индикатор «печатает…» загорелся сразу же, будто он ждал. Ждал этого вопроса. Пульсация троеточия была невыносимой. Оно мигало. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Потом погасло.

Сообщение не пришло.

Она нахмурилась, придвинулась ближе к экрану. Может, связь? Может, он передумал? Она написала снова.

**Эль:** Я тебя видела. В библиотеке. Ты знаешь, о чём я.

Снова мигающий индикатор. Снова тишина. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым. Она чувствовала, как по спине ползёт холодная, липкая полоса предчувствия.

**Эль:** Ответь. Чёрт возьми, ответь мне. Мы должны об этом говорить.

Ничего.

Она ударила кулаком по столу. Дешёвый пластик затрещал. Злость, острая и жгучая, сменила страх. Он играет. Играет с ней, как кошка с мышью. Он видел её уязвимость, и теперь дразнит. Она набрала новое сообщение, ядовитое, полное той самой боли, которую он когда-то понимал.

**Эль:** Ты трус. Писатель красивых фраз о тишине между криками, а когда крик становится осязаемым, прячешься за экраном. Я знаю, кто ты. Ксавье Вейл.

Отправила. Сообщение улетело в цифровую пустоту. И тут же, мгновенно, как ответный выстрел, экран будто дрогнул. Диалог… исчез. Пропал из списка. Она моргнула, не веря глазам. Обновила страницу. Перезагрузила браузер. Ввела пароль заново, пальцы заплетались.

Её профиль загрузился. Список контактов был пуст. Полностью. Диалог с Х стёрт. Она попыталась найти его через поиск пользователей. **Пользователь не найден.**

Он не просто вышел из сети. Он удалил аккаунт. Или заблокировал её. Цифровая дверь, которая была единственным источником света, захлопнулась. Бесшумно. Наглухо. Он отрезал её. Стер её из своего виртуального пространства, как стирают ошибочную строку кода.

Тея откинулась на спинку стула, и тихий, бессильный звук, не то смешок, не то рыдание, вырвался из её горла. Так вот как он ведёт войну. Не криками, не угрозами. Молчанием. Исчезновением. Он взял их общую тайну, их исповедь, и превратил её в оружие против неё же самой. Он лишил её единственного собеседника, который понимал. Это было тоньше и больнее любой прямой атаки.

На следующий день в университете началась вторая фаза войны. Ледяная.

Она шла на лекцию доктора Вейла, отца Ксавье, по криминальной психологии с каменным лицом и стальным стержнем внутри. Она решила: никаких эмоций. Никаких взглядов. Она будет смотреть сквозь него, как сквозь воздух. Она вошла в «Амфитеатр 202». Воздух, как всегда, был пронизан тихим гулом и запахом старой пыли. И тут она увидела его.

Ксавье сидел в последнем ряду, у выхода. Не на своей привычной месте в центре, а с краю, отстранённо, как наблюдатель. Он был погружён в чтение какого-то текста на планшете, его профиль был резок и холоден. Он не поднял глаз, когда она прошла к своему месту в третьем ряду. Не вздрогнул. Не выдал ни малейшим признаком, что заметил её присутствие.

Лекция началась. Голос профессора Вейла, низкий и проникающий, вибрировал в пространстве. Тея пыталась концентрироваться, вести конспект, но её периферийное зрение было приковано к той точке в конце зала. Он не шевелился. Не смотрел на неё. Он был статуей из льда и гранита.

Когда лекция закончилась, и студенты начали шумно собираться, он поднялся первым. Не спеша, собрал свои вещи. И пошёл к выходу. Его путь лежал прямо мимо её ряда. Тея застыла, сжимая ручку так, что кости побелели. Он приближался. Шаг. Два. Она чувствовала, как воздух вокруг него становится другим – холодным, разреженным, пахнущим кедром и мускусом. Он поравнялся с ней. Не замедлил шаг. Не повернул голову. Его рука с дорогим кожаным портфелем прошла в сантиметре от её плеча. Он прошёл мимо, как мимо пустого места. Как мимо стула, стола, безликой детали интерьера.

Игнор. Полный, абсолютный, демонстративный.

Удар был тоньше и глубже, чем если бы он остановился и сказал что-то ядовитое. Это было сообщение: *Ты для меня не существуешь. Ты – ноль. Пыль. И я вытру тебя так же легко, как стёр наш диалог.*

Тея вышла из аудитории с лицом, горевшим от унижения и ярости. Но на этом не закончилось. Война велась на всех фронтах.

На следующий день она пришла в архив, чтобы запросить доступ к старым студенческим делам, связанным с яхт-клубом. Архивариус, сухая пожилая женщина, которая обычно относилась к ней с сочувственной вежливостью, на этот раз даже не подняла глаз от компьютера.

«Доступ к делам той категории временно приостановлен на цифровизацию. Попробуйте через месяц. Или два.»

«Но мне это нужно для исследовательской работы, я согласовывала с профессором Вейлом,» – попыталась возразить Тея, слыша фальшь в собственном голосе.

Архивариус наконец посмотрела на нее. В её глазах было не сочувствие, а что-то вроде опасливой усталости. «Решение о приостановке поступило сверху. От деканата. Ничего поделать не могу.»

«Сверху». Слово повисло в воздухе, отягощённое смыслом. Оно пахло полированным деревом кабинетов, дорогими часами и фамилией Вейл.

Потом был разговор с профессором-куратором, доктором Ренсом. Он всегда благоволил к способной стипендиатке. Но в этот раз, когда она зашла в кабинет с вопросом о методологии работы с закрытыми судебными заключениями, он вдруг стал невероятно занят.