Рина Ских – Вселенная на пятерых (страница 3)

– Ты… ты… – аж поперхнулся очередной фразой Рейн.

– Я. Ася, если забыл. Но лучше Астрид, так все же спокойнее. Ну, что решил? Убивать или пленять сейчас будешь? Энергия на нуле, я сейчас попросту вырублюсь, – поторопила его, в довесок к своим словам сладко зевнув.

– И тебе не страшно, что я в самом деле могу сейчас пленить тебя?

– Страшно. Безумно. Каждую секунду моего пребывания здесь. Но понимаешь, в чем дело? Человек такое существо, которое привыкает ко всему. Можно сказать, что я уже свыклась со своим страхом. Бояться больше, чем есть, пока не получается. Да и как ты сказал – верил, что я не смогу тебя хладнокровно убить? Будем считать, что я верю, что и ты так не поступишь.

Пока говорила, я все же нашла в себе силы потянуться к прикроватному столику и взять оттуда диагностирующее устройство, которое Тристан сегодня притащил на «игру». Ему его дал кто-то с собой под предлогом «периодически проверять состояние, чтобы госпожа не заиграла». Сейчас оно пришлось как нельзя более кстати.

Я уверенно взяла его в руки, чувствуя гладкую отполированную поверхность с таким удобным спусковым крючком, заставившим подумать в первый раз, что я обнаружила бластер. Это было всего несколько дней назад, даже двух недель не прошло, если брать местные сутки. А по факту – будто совсем уже в прошлой жизни.

– Глупо поступаешь, – отреагировал Рейн, с непонятной эмоцией всматриваясь в мое лицо.

– Что именно? Держу неправильно? Ну так не все тут оканчивали галактические медицинские академии, – фыркнула, выпуская жгут красных лучей в Рейна.

– Нет. Глупо, что веришь. Читала же мое досье. Я способен на хладнокровное убийство, – уверил меня мужчина, на миг запнувшись на последних словах.

– Уровень повреждений: 37%. Требуется немедленная медицинская помощь, – отчитался голос системы, закончив обследовать Рейна. Но я и так подозревала, что там как минимум сильный ушиб ребер, а то и трещина в кости. Лишь бы внутреннего кровотечения не было.

– Ну убивай, – кивнула в ответ на слова мужчины и опять легла рядом с ним на кровать. Встряхнула руку с коммуникатором, собираясь отправить общее сообщение для всей команды. – Сейчас начнешь или сначала подлечишься?

Набрать текст не успела, тяжелая рука Рейна накрыла мое запястье, мешая это сделать.

– Ты всерьез думаешь, что ваш спектакль с Тристаном – это панацея? Если я догадался, рано или поздно догадаются остальные. И сейчас мне даже нет нужды делать что-то самому, достаточно просто сообщить остальным, как обстоят дела в действительности. Ты читала досье, знаешь, кто у Астрид в гареме. Каждый из нас убивал без зазрения совести, ради спасения своей жизни, наживы или мести. Никто не станет тебя жалеть!

– И ты тоже? – спросила спокойно, глядя ему прямо в глаза. Рейн снова смешался, на его лице отразилось сомнение.

– Не знаю почему, но я верю, что ты хороший человек. Тебя сейчас терзают сомнения, понимаю. Но на самом деле все просто. Хочешь – помоги мне. Не хочешь – просто не мешай.

– Я не могу позволить, чтобы Астрид вернулась! Ты не представляешь, что она творила с каждым из нас! С теми, кто не дожил до сегодняшнего дня из-за нее! – вызверился он, глядя на меня практически с отчаянием. И все же медлил, продолжал этот бесполезный, в общем-то, разговор.

– Тогда какой смысл обсуждать это, если решение, похоже, уже принято? – грустно улыбнулась я и, не отводя взгляда, скомандовала: – Система, голосовое сообщение всем членам экипажа: моя каюта нуждается в ремонте и новой мебели, а Рейн – в лечении. Заберите его из игровой.

– Ты что творишь?! – прошипел мужчина, глядя на меня широко распахнутыми глазами, до последнего не веря, что я в самом деле это отправила.

– Упрощаю тебе жизнь, ускоряю процесс принятия решения, даю выбор… Сам определи, какой вариант ближе к сути. Пока за тобой придут, есть время окончательно сформулировать, что ты им скажешь обо мне и случившемся, – сообщила тихо и серьезно и, больше не имея сил бороться со сном, закрыла глаза, тут же провалившись в темноту.

Глава 4

Ослепляющий свет, от которого больно глазам, опостылевшие абсолютно белые стены без единого окна, пол, потолок, кушетка, на которой я сижу, узкий белый пластиковый стол у противоположной стены, длинная рубашка на мне и та того же ненавистного цвета… Но между тем я четко осознаю, что это у меня едва ли не с детства отвращение ко всему белому, та же, в чьи чертоги подсознания я провалилась, не испытывает ни малейшего дискомфорта, баюкая на руках обычного плюшевого медвежонка. В виде исключения – дымчато-серого цвета. Медвежонок Тедди! Я в детстве просила родителей купить его, а получила Винни-Пуха. Впрочем, ему радовалась не меньше…

Эта неуместная здесь мысль помогла осознать очевидное: это не я. И картинка тут же сменилась, меня будто выбросило из тела, и я теперь могла наблюдать за всем со стороны, к счастью не испытывая больше чужих эмоций. Светловолосая девочка лет одиннадцати, что-то тихонько напевавшая своей игрушке, выглядела спокойной, я бы даже сказала – умиротворенной, но мне слишком долго снились сны, принадлежавшие Астрид, и я знала наверняка: положительные эмоции там не то что редкость, а я и вовсе не уверена, что она способна их испытывать.

И все же чем больше я смотрела на эту девочку, тем меньше могла различить ее черты лица. Они будто смазывались, не поддавались восприятию, как иногда бывает во снах. Мне же почему-то было крайне важно увидеть ее, рассмотреть наверняка ангельски прекрасное личико, убедиться, что этот ребенок – маленькая Астрид. В конце концов, а кто же еще?

– Нравится? – прозвучал чей-то знакомый голос.

В первый миг я подумала, что это часть воспоминания, где я всего лишь зритель, но девочка никак не отреагировала, продолжая играться на своем месте. Я же, обернувшись, увидела вполне материальную взрослую Астрид, сидевшую на краю стола и беспечно болтавшую босыми ногами. Одета она была в ту же рубашку, что и девочка, только своего размера, и смотрела прямо на меня.

– Что именно? – осторожно уточнила у нее.

На что Астрид легкомысленно пожала плечами.

– Не знаю. Это место, она, медвежонок… Не кажется знакомым? – спросила она, продолжая болтать ногами и с какой-то мечтательной задумчивостью смотреть на девочку, абсолютно не обращавшую на нас внимания.

– Она – это ты?

– Кто знает? Может, я… – протянула она и, резко обернувшись, посмотрела мне прямо в глаза, добавив вкрадчиво: – А может, и ты.

С минуту насладилась моим выражением лица, на котором определенно отразилось, насколько мне стало не по себе от этой фразы. И разразилась веселым искренним смехом.

– Расслабься, конечно же, это не ты! С чего бы тебе проводить время здесь? У тебя, небось, была счастливая семья: ты, мама, папа, щенок… У счастливых детей обязательно должен быть щенок! Скажи, ты была счастлива? – Легко соскочив со стола, она шагнула ко мне.

Впервые я встречалась с ней во сне. И пусть я наяву постоянно слышала ее голос, сейчас происходящее казалось мне слишком странным и нереальным. Я и хотела ее коснуться, и меньше всего желала, чтобы это произошло.

– У меня был кот… – прошептала непослушными губами, хотя вопрос определенно не требовал ответа.

– Да? – переспросила она без особого интереса. – Понятия не имею, лучше это или хуже.

И, потеряв ко мне интерес, она подошла к девочке, любовно погладила ее по волосам и с каким-то непонятным благоговением склонилась над медвежонком, которого девочка положила на кушетку.

– Что это за место? Где твоя семья? Почему ты находилась здесь? – поспешила спросить я, видя, что Астрид, казалось, забыла обо мне.

– М-м? – Словно очнувшись ото сна, она обернулась ко мне и несколько секунд рассматривала, будто видела впервые. Но вскоре на ее лице отразилось узнавание, и она расплылась в мрачной улыбке. – Я не знаю, кто это. Просто какой-то ребенок… Понятия не имею, почему она мне раньше снилась. Видишь, она совсем одна. У меня же был папа. Я это помню. Помнила…

На последней фразе ее лицо засветилось радостью, улыбка стала мягче, кардинально преобразив ее. Я же понимала теперь еще меньше. К тому же как-то упустила момент, когда девочка куда-то делась, а вместо нее на кушетке сидела Астрид и, закусив губу, ласково разглаживала искусственный мех оставшейся лежать игрушки, касалась пластмассовых выпуклых глаз…

– И где он? Может, девочка просто плод подсознания, проекция чего-то. Но ты определенно знаешь это место, оно бы не взялось из ниоткуда. Где это? – упорствовала я, осторожно подойдя ближе.

– Не знаю… Но очень хочу узнать. Ты мне поможешь? – Она уставилась на меня с непонятным выражением лица.

– Каким образом?

– Я была здесь… Просто не помню… У тебя бывало такое, Ас-сиа? Когда ты силишься что-то вспомнить, но не удается? Нечто очень и очень важное, какую-то часть себя? Испытывала чувство потери, когда оно преследует тебя годами, а ты даже не можешь понять, что именно потеряла, когда и где? – Она скривилась, будто от боли, сделавшись на какой-то миг совсем беззащитной.

– Но что-то же ты помнишь? Какую-то мелочь?

Сердце громко стучало в груди, ладони вспотели, нервы просто дрожали, натянутые до предела. Никогда я еще не видела Астрид вот так, никогда даже не слышала таких интонаций в ее голосе. И все же это сейчас все казалось до боли реальным.