Рина Сивая – Любовь, которую ты вспомнишь (страница 1)
Рина Сивая
Любовь, которую ты вспомнишь
Пролог
Ничто не могло заставить меня стереть улыбку с лица. Я смотрела в закрытую дверь ванной и чувствовала себя по-детски счастливой. Будто все мои мечты исполнились в эту секунду, а проблемы остались где-то за пределами этого мира.
Резкий стук в дверь вырвал из эйфории. Я не успела даже обернуться, как он повторился вновь.
Служащие отеля так не стучат. Они боятся лишний раз побеспокоить постояльцев, поэтому их стук хоть и звонкий, но робкий, будто неуверенный, с легким сомнением и извинениями сразу.
Тот, кто сейчас стоял по ту сторону двери, стучал не так. Его удары по дереву были серьезными, даже внушительными. Не ради замены полотенец или уборки номера. В его действиях чувствовалось напряжение и самую капельку – угроза.
Затянув потуже пояс халата, я двинулась к двери. Может, Лера карту забыла? С ней такое бывало.
Но в коридоре стояла не моя сестра, а незнакомый мужчина в желто-синей форме почтальона. Несмотря на раннее время, он уже выглядел уставшим.
– Анна Солер?
Кивнула, пытаясь угадать, кто решил прислать мне письмо через испанскую почту, да еще и в номер отеля. Не так много людей знало, где именно я остановилась, и каждый из них мог пообщаться со мной по телефону или лично.
– Да, это я.
Мужчина утвердительно махнул головой, словно и не сомневался ни секунды, и протянул мне конверт вместе с планшетом.
– Распишитесь в получении.
Послушно подписала и забрала бумажный пакет. Мужчина, не попрощавшись, что за испанцами замечалось не часто, резко развернулся и быстрой походкой устремился к лифту. Явно тяжелая почтовая сумка била его по бедру с каждым новым шагом.
Проводив почтальона взглядом, переключила внимание на конверт. Судя по символике, какое-то официальное уведомление, но я не особо вычитывалась в отправителя, сразу залезая внутрь.
Notificación de la demanda.
Моего уровня испанского хватало для того, чтобы читать деловую корреспонденцию, но то ли мозг еще не включился в работу, то ли отвлекающий фактор в виде шума льющейся воды из ванной не давал сосредоточиться, а я скользила глазами по строчкам и никак не могла ухватиться за суть.
Может, попросить помощи у Ди?
Взгляд метнулся к закрытой двери в правой части номера. Нет, если я войду туда прямо сейчас, никакого разговора не получится. Точно не в ближайшие полчаса.
Бумажка жгла пальцы – не понятно, почему, но это чувство – что я держала в руках нечто важное – не отпускало. Поэтому сделала снимок на телефон и отправила фото адвокату с просьбой объяснить, не ошибка ли это. Ведь у меня нет никаких дел с официальными учреждениями Испании.
К моему удивлению, Шах перезвонил мгновенно – я даже не успела вернуть мобильник на стол.
– Анна, – голос Максима Григорьевича звучал напряженно, что само по себе было необычно, ведь за все время нашего общения адвокат только и делал, что демонстрировал хладнокровие: он и новость о том, что я скрыла сына от мужа, воспринял с титаническим спокойствием. – Откуда у вас эта бумага? Вы расписывались в уведомлении о вручении?
Мы не так хорошо были знакомы с мужчиной, но сейчас я почувствовала, что мой адвокат взволнован, и это волнение несло негативную окраску. Видимо, оно оказалось заразным, потому что я сама начала волноваться в ответ.
– Ее принес почтальон прямо в номер, – призналась сразу же, мельком отметив, что в ванной перестала шуметь вода. – И попросил расписаться. Я вскрыла конверт, когда он уже ушел.
В ответ до меня донесся шумный вздох (или выдох?) на том конце трубки, но я никак не могла разобрать, что именно в нем – облегчение? Разочарование? Да еще эта напряженность в голосе адвоката… поняв, что начинаю нервничать все больше, задала единственно возможный сейчас вопрос:
– Максим Григорьевич, что это за уведомление? – взгляд зацепился за конверт, и в этот раз мозг четко справился с возложенной на него функцией, с ходу определив, какому именно учреждению принадлежал герб на лицевой стороне письма. – Я ведь правильно поняла, что это из суда?
– Анна Леонидовна, – вот теперь в адвокатском выдохе четко слышалось сожаление. – Это уведомление о подаче иска против вас. Диего Солер обратился в суд по семейным делам с просьбой установить его опекуном Александра в ходе бракоразводного процесса.
Ничто не могло заставить меня стереть улыбку с лица. Ровно до этого момента, когда слова моего защитника дошли до затуманенного счастьем разума. Будто в насмешку, дверь в ванную распахнулась, являя моему взгляду довольного Диего.
Но теперь мне не хотелось улыбаться, глядя на него в ответ. В моих глазах слезы, а на языке – горький привкус разочарования и предательства.
Какая же я наивная дура.
Только я могла дважды влюбиться в одного и того же мужчину.
И только он мог дважды разбить мне сердце.
Глава 1.
– О чем вообще я думала, когда выходила за тебя замуж?!
Кричала, не сдерживаясь. Мне кажется, за последний месяц все соседи на побережье привыкли к нашим ссорам и выяснению отношений, поэтому на шум уже не реагировали. Это в первые дни они косились и, подгадав момент, подходили к Диего поинтересоваться, все ли у нас нормально.
Он посылал таких доброжелателей куда подальше, смешно матерясь сразу на каталонском, русском и английском. Возможно, там были и другие языки, ведь мой муж – самый настоящий полиглот, в отличие от меня, владеющей лишь уверенным немецким и корявым разговорным испанским.
Вот такая ему досталась жена. Никакая.
Это, конечно, не мои слова, а моей «дорогой» свекрови. С первого дня сеньора Солер невзлюбила меня и ни разу этой нелюбви не скрыла, за что неоднократно имела неприятные разговоры со старшим сыном. А уж когда он сделал мне предложение, я всерьез опасалась, как бы эта знойная женщина не лопнула от переполняющей злобы. И все равно наивно верила, что со временем новоявленная родственница смирится, оттает или хотя бы зароет топор войны ради счастья собственного ребенка. Но нет, она при каждой встрече не забывала напоминать, какая я никчемная русская Маша из глухой сибирской деревни.
И плевать на то, что я – Аня, и родилась не в деревне, а в городе-миллионнике Екатеринбурге. Но попробуйте это объяснить упертой испанке, уверенной, что я отбираю у нее любимого сына.
Еще на свадьбе черноволосая мегера объявила, глядя нам в глаза, что этот брак долго не протянет. Кажется, ее проклятье начало сбываться.
С того прекрасного, солнечного дня прошел всего месяц. Один! Месяц! А мы уже ссорились так, словно женаты десять лет. И я ничего не могла с этим поделать.
Я честно пыталась держать себя в руках, пока мои родители и родственники Диего не разъехались. Терпела придирки, косые взгляды, делала вид, что не понимаю намеков на нашу разницу в менталитетах. Думала, останемся вдвоем и заживем – долго и счастливо, как обещали друг другу в брачных клятвах.
Как я ошибалась.
– Вероятно, ты думала о том же, о чем и я! – вторил мне раскатистый бас.
Сердце противно сжалось, будто ему вдруг стало тесно в груди. Я ведь так старалась быть для Диего идеальной! Терпеливой, заботливой. Наводила уют в доме, готовила, хоть терпеть этого не могла. Послушная жена днем, страстная любовница ночью – все, как пишут в пафосных бабских книжках. Но одно неверное движение – и мы снова на ножах. Не влюбленные, а враги.
Громкий хлопок задней двери заставил вздрогнуть. Диего всегда так делал, когда окончательно закипал – уходил. И меня это неимоверно бесило!
Поэтому я бросалась за ним и с порога кричала:
– И куда ты собрался? Ночь на дворе!
Не совсем так, конечно, сумерки только начали опускаться на землю. Луна спряталась за облаками, и лишь освещающие фонари, расположенные по обе стороны от дорожки, давали разглядеть удаляющуюся фигуру. Но Диего, не обращая ни на меня, ни на темноту внимания, шел по песку прямо в сторону пирса.
– Проветрю мозги, а то совсем мне их съела, истеричка!
Я всегда открыто презирала тех баб, которые постоянно пилили своих мужчин. И вот теперь сама – истеричка. В словах мужа была доля правда, и порой (ладно, часто) я перегибала палку. Только понимала я это все «задним» умом, а в моменте ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда Солер предъявлял мне что-то, перед глазами словно красная пелена. И в голове противным голосом его матери скрипело: «ты не достойна Диего!».
Пожалуй, это и бесило больше всего – что чужое мнение влияло на меня настолько сильно, заглушая до тихого шепота собственную гордость.
– Ну и катись! – орала так, что горло неприятно саднило. – Может, хоть до чего-то умного додумаешься!
Вместо ответа Диего, не разворачиваясь, отмахнулся от меня. А я зеркально повторила выходку мужа: громко хлопнула дверью.
По дороге отыгралась на ни в чем не повинной подушке, оказавшейся на полу в процессе ссоры, и упала вместе с ней на диван, стараясь не смотреть в сторону моря. Я легко могла себе представить, что сейчас делал Диего – его поступки не менялись из раза в раз. Сейчас он дойдет босыми ногами по деревянному настилу до самого пирса, после энергичным прыжком окажется на своей яхте. Одним движением запустит двигатель. И сорвется с места, поднимая волны.
Порой мне казалось, что свою лодку Ди любил больше, чем меня. И не только ее. Яхту, море. Маму, брата, сестер и кузин. Работу. Футбол. Друзей. Машины. И уже потом, где-то в конце, остатки его чувств доставались мне.