Рина Шакова – По осколкам прошлого (страница 14)

Парень даже не утруждается сложить папки в одну стопку на своём столе не то, чтобы перенести их на отдельный стол. Он просто выключает компьютер и встаёт, пока я беру клейкий стикер и пишу на нём чёрным маркером «Закончено».

– Похоже скоро у меня будет новый сосед по кабинету.

Даже не просто говорю, а предвещаю, судя по его поведению на работе.

– Очень надеюсь. До встречи. – Тихо бросает Данил и выходит из кабинета.

Не уделяю особого внимания его словам и просто приступаю к сборам домой. Стикер клею на самую верхнюю папку в стопке, которую я перенесла на отдельный столик. Закрываю окно, поправляю жалюзи и мой взгляд направляется на стол Данила. Папки в кривой стопке даруют ощущение, как будто вот-вот упадут. Одна из них просто лежит на столе, задевая клавиатуру. Нет. Я не буду убирать его стол. Это не моя забота. Прекращаю сверлить взглядом беспорядок на столе коллеги, подвигаю свой стул к столу и выхожу из кабинета. Вот мой первый рабочий день и прошёл. Кто бы мог подумать.

Глава 12

Надя

У вас бывает такое чувство, будто бы ваши эмоции взяли вас за горло? Будто бы они пожирают изнутри, при этом держа руку на вашем горле, чтобы вы не могли позвать на помощь? В последнее время мне эти эмоции слишком хорошо знакомы.

Первые недели после тяжёлого расставания даются, конечно, не легко. Свежие эмоции, свежие раны. Но мне кажется, что куда сложнее дается последующее время, когда ты остаёшься наедине с собой. Вроде бы прошло достаточно времени, ты не плачешь постоянно, нет ощущения разрывающей тебя на кусочки боли, которая делала существование абсолютно невыносимым. Боль остаётся, и не думаю, что она проходит или куда-то исчезает. Она тут, она всё ещё внутри. Да, эта боль уже не разрывает на куски, что хочется кричать о ней всему свету. Теперь она становится частью тебя, буквально наполняя каждую клеточку твоего тела. Боль в сладкой смеси злобы и непонимания. Такой «коктейль», как будто поглощает постепенно все добрые светлые эмоции, оставляя вместо них горе от утраты любви.

«Может быть хватит печалиться от потери любви?» – произнёс бы мой разум. «Позволь нам это прожить» – ответило бы ему моё разбитое сердце.

Иногда я очень боюсь своих эмоций. Мне кажется, что настолько сильных эмоций я ещё не испытывала. До этого у меня была само-собой подростковая «любовь». И, конечно, практически каждая разбивала мне сердце. Раньше представляла, что моя душа – сад с прекрасными цветами. Каждый раз, когда мои чувство были разбиты, я говорила, что моя душа горит, эта боль оставит только пепел. Но в итоге каждый раз я восстанавливала этот сад. И снова непроизвольно позволяла ему разрушится. Я обретала в этом воображаемом саду силы на то, чтобы поднять себя и заставить идти дальше. Сейчас же испытывая всё эти свои эмоции, я не могу найти свой сад, не могу даже найти обгоревшие угли, которые смогу восстановить. Я не вижу ничего кроме всепоглощающей болезненной пустоты. И это пугает.

Теперь я не переживаю эту боль даже с друзьями. Стараюсь в большинстве случаев погружаться в их проблемы и переживания, чтобы не просто бесполезно скулить, а провести время с пользой и возможно поддержать в нужный момент кого-то из них. Почему я назвала свои переживания «бесполезными скулениями»? Потому что мне никто не поможет, пока я это не сделаю сама. Сама себя загнала в эту яму- сама себя и вытаскивай.

Да, в большинстве случаев, я тяну все свои переживания внутри, не давая им спуску, закрывая на замок. Но иногда, когда я слишком долго ношу в себе это всё, этот замок просто срывает. И причина этому может стать самая безобидная – не получилось фото, не получилось блюдо, что-то упало на пол и тд. Тогда я уже даже если хочу не могу себя контролировать. Слёзы потоком льются, превращая это маленькое событие в огромнейшую трагедию. Постепенно на него приплетается каждая жизненная неудача, произошедшая за этот год. В такой момент просто позволяю себе отпустить ситуацию и позволить пережить это. Для меня это как перезарядка.

Такая перезарядка происходит обычно, когда Вероника на работе. Как будто бы мой организм чувствует, когда он полноценно сможет перенести очередной срыв. В комнате у меня даже есть излюбленное место, в котором я почему-то нахожу укрытие – это вон тот правый угол, на который падает небольшая тень от напольной вешалки с небольшой частью моей одежды. Из всей своей небольшой комнаты, я выбираю забиться в этот угол. Не знаю, почему это там, например, не кровать или не кресло. Без понятия, почему такой странный выбор «убежища».

Знаю, это не нормально, вот так переживать и позволять себя забиваться в угол и рыдать. Но а как ещё?

С тех пор, как я пришла домой прошло больше часа. С Вероникой мы толком и не успели пообщаться, потому что её позвал на встречу парень. Какой парень? Один из самых заносчивых в нашем с ней мире – Данил.

Честное слово, я собиралась с ней поговорить о нём, рассказать какой он неприятный тип. Но потом я увидела, как Вероника собирается. Её глаза блестели, из них так и сверкали весёлые огоньки. Улыбка с лица моей подруги не сходила ни на минуту. Она была явно довольна переменам в её жизни.

Через время после расставания со своим бывшим парнем Вероника сменила работу, начала менять некоторые свои привычки и искать новые хобби. Так же параллельно она и искала себе нового парня. Моя подруга отчаянно ищет человека, который сможет перекрыть старые раны. Поэтому в большинстве случаев Вероника быстро привязывается и цепляется в человека мёртвой хваткой, так же было с её бывшим парнем. Сейчас видимо её новая цель – Данил. Иначе я просто не знаю как объяснить, почему она так реагирует на Данила, хотя знает не столь много времени.

И вот я стояла и смотрела, как моя подруга уходит на свидание не к лучшему парню. Я ничего не сказала, даже то, что теперь работаю с ним в одном кабинете. Не смогла. Не буду отрицать, что вполне возможно испугалась её реакции. У нас с ней за столько лет дружбы не было ситуаций, в которых мы делили бы парня или нам бы нравились одни и те же парни. Нас от этого всего всегда разделял разный вкус на мужчин. И я даже не представляю, как Вероника отреагирует на такое стечение обстоятельств. Даже для меня это выглядит странно, как будто ложь. Вот что я могла ей сказать? Знаешь, я вчера в клубе целовалась с парнем, а он оказался тем, кто тебе нравится. Ой, а ещё я теперь работаю с ним в одном кабинете. А если ещё в это внести то, что она ему уж точно не нравится, как он ей… Мне даже страшно подумать об этом.

Сегодня Вероника встречается с Данилом, думаю, что он не упустит момента, чтобы напакостить мне. Всё-таки, по его мнению, я дважды специально его покалечила. Он расскажет ей, а я дома уже сориентируюсь и поговорю с ней, выхода промолчать уже всё равно не будет. Ну или если сказать по-другому, то я перекинула ответственность рассказать на другого.

Сейчас я дома одна. В своей комнате снова забита в углу. И причина не только в моей недосказанности подруге, а ещё и в жизненных событиях в последнее время. Чувствую себя отвратительно. Грязно. Меня тошнит от самой себя. Как я могла позволить целовать себя другому парню? Как позволила прикоснуться к себе? Меня тошнит от отвращения к себе. Чувствую себя предательницей.

Данил был первым парнем, который в принципе находился в такой близости ко мне, после моего расставания с Артуром. В добавок к этому в этой близости ко мне был совершенно незнакомый человек. Да, я ответила на его поцелуй, чтобы вырваться. Но, чёрт возьми, мне он понравился. И за это моё отвращение к себе увеличивается.

Вспоминаю случай сегодня в архиве, сегодня я уже не была пьяна и волна отвращения снова накрывает меня. Слёзы новым потоком льются по моим щекам. Обнимаю свои колени, спиной прижимаясь ещё ближе к углу. Всхлипываю, даруя себе глоток воздуха. Ненавижу себя. Как я могла позволить этому случиться. Тянусь руками к резинке, которая туго держала мои волосы, собранные в хвост, и стягиваю её, продолжая рыдать. Мои щеки мокрые, слёзы скатываются вниз по подбородку к шее и ключицам.

Поднимаю голову вверх, как будто то, что я буду смотреть вверх спасёт меня от потока слёз. Делаю вдох-выдох, стараюсь успокоиться, но не выходит. Мои губы дрожат, слёзы по-прежнему льются по щекам, а отвращение из-за своей легкомысленности встаёт комом в горле. Мысленно обещаю себе, что такого больше никогда не произойдёт, я не позволю.

Через некоторое время поток моих слёз утихает. Вытираю руками последние слёзы, откидывая голову назад и делаю глубокий вдох-выдох. Руки дрожат, чувствую, как пересохло в горле.

– Всё хорошо, я больше не оплошаю.

Шепчу, как будто того, что я пообещала себе мысленно мало, и встаю, чтобы добраться до кувшина с водой.

Я хотела дождаться, когда Вероника придёт домой, чтобы узнать, как всё прошло. Но сейчас, когда я после рабочего дня, своих рыданий и горячего душа, чувствую, как мои веки тяжелеют. Откладываю телефон на тумбу, закутываясь в одеяло. Перенесу разговор на завтра. В моей голове ни остаётся ни одной мысли, и я просто погружаюсь в сон.

Утром мне не удалось пересечься с Вероникой, она ещё спала. Поэтому я просто быстро собралась на работу. В этот раз мой выбор одежды упал на классическое свободное черное платье, которое идёт в комплекте с поясом, такого же цвета туфли на небольшом каблуке. Волосы собраны в высокий хвост, а макияж сделан в моём стиле – минимально. И в дополнение к этому всему маленькая сумочка с такой же маленькой ручкой.