Рина Шабанова – Наперегонки с темнотой (страница 78)
— Значит идем дальше, — проронил я. Решив, что нельзя поддаваться страху и тратить драгоценное время на пустое рассиживание на стуле, я справился с рябью в глазах, поднялся на ноги и прошел к выходу мимо него. — Впереди еще много квартир. Возможно, в другой повезет больше.
И я оказался прав. Уже в следующей мы набрели на начатую пачку засохшего овсяного печенья. Оно было припрятано в глубине стенного шкафа за нагромождением тарелок и суповых кастрюль.
— Черт бы меня побрал! Это же настоящий клад! — воскликнул Вуд, когда я извлек его на свет. — Я такое раньше всегда на завтрак покупал! Ну и ну! Дай-ка мне одно…
— Тут мало, Вуд, — ответил я, заглянув внутрь пачки, где обнаружил всего шесть ссохшихся от старости печений. Я собирался уже убрать пачку в рюкзак, но задержался на ней голодным взглядом, сглотнул наполнившую рот жадную слюну и не в силах противиться накатившей слабости, капитулировал. — А, черт с ним, давайте съедим по одному. У меня желудок уже прилип к позвоночнику.
Мысль о том, что дома нас ждут десятки голодных ртов бледной вспышкой промелькнула в мозгу, но сразу погасла. Двое суток в желудке у меня не было ни крошки и, казалось, если сейчас я не съем хоть крупицу найденной снеди, организм откажется и дальше мне подчиняться.
С трудом откусив осколок сухого, твердого, как облицовочный кирпич печенья, я с наслаждением задержал его на языке. Желудок, почуяв пищу, в ту же секунду хищно сократился и издал свирепое утробное рычание. К горлу подкатила легкая тошнота.
Не обращая на нее внимания, я растягивал удовольствие, неспешно растирая печенье языком об небо. Тая, оно распадалось на множество мелких частиц, заполняло рот восхитительным, чуть солоноватым вкусом. В данный момент мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ел.
— Дай еще одно, — раздалось над ухом.
Интенсивно работая челюстями, Вуд тянул к пачке руку. Каким-то чудом ему удалось всего за полминуты полностью уничтожить черствое печенье и еще не успев до конца его проглотить, он нацелился на следующее. Дэниелс с закрытыми глазами стоял рядом и, как и я, медленно рассасывал доставшийся ему овсяный брикет.
— Ты что, целиком его заглотил? — озадаченно спросил я. — Приятель, да у тебя пасть как у акулы.
— Я жрать хочу! Давай еще по одному. Там как раз три.
— Эй, а Моррис и Ричардсон?
— А кто им скажет? — ухмыльнулся он. — Да брось, Уилсон. Дай мне это чертово печенье! Мы еще найдем!
Не дожидаясь моей реакции, он вцепился в пачку и потянул на себя. Я попытался ее удержать, тогда Вуд резко дернул рукой, отчего печенье с дробным стуком упало на грязный пол и покатилось в разные стороны. Не мешкая он схватил ближайшее к себе, быстро сунул в рот и так, с зажатым в зубах куском, принялся подбирать остальное.
Дэниелс рядом со мной давился от смеха.
— Вуд, да ты просто псих! — отрывисто выговорил он.
— Идите к черту, ясно? — с зажатым между челюстями печеньем прошепелявил тот. — Я, мать вашу, двое суток не ел!
Встав на ноги, он протянул мне собранное с пола печенье, но вместо того, чтобы взять его, я стукнул ему по руке, а следом отпихнул в грудь. Отлетев, он натолкнулся задом на кухонный стол, издал невнятный шипящий звук и тотчас с натугой выпрямился. В первую секунду, осознавая, видимо, что произошло, он растерянно поводил глазами, а затем злобно ощерился:
— Ты че, сука?
— Еще раз так сделаешь, я тебе в челюсть съезжу, ты понял? — процедил я с отвращением. Подойдя к нему вплотную, я воткнулся взглядом в его зрачки и четко, с разделением каждого слога повторил: — Еще раз и я съезжу тебе в рожу. Усек? Хочешь быть крысой? А? Хочешь в одну харю все оприходовать?
Я был выше его на полторы головы и знал, что сильнее. Мне ничего не стоило уложить его единственным ударом, но в какое бы бешенство меня не привела его выходка, я старался держать себя в руках. И я уже собирался отойти от него, когда он рывком сдернул с плеча ружье и, наставив на меня двуствольное дуло, остервенело прошипел:
— Да я тебя пристрелю, паскуда!
— Эй, эй, парни, уймитесь оба! — вклинился между нами Дэниелс.
— Пристрелишь? — Обхватив ладонью ствол, я дернул его вверх, так что два темных дульных отверстия уставились в потолок. — Не шути со мной, Вуд. Мы приехали сюда, чтобы раздобыть жратвы для всех, а не только твое брюхо набить. Жрать все хотят.
— Все, все, уймитесь, идиоты! — по-прежнему растаскивал нас Дэниелс. — Еще не хватало устроить здесь пальбу.
Не замечая его, мы с Вудом смотрели друг другу в глаза. Меня переполняла ярость. Хотелось двинуть по его нахально перекошенной роже, сбить с нее самодовольное, откровенно ехидное выражение и теперь я уже едва удерживал себя от применения физической силы. Вероятно, прочитав это в моих глазах, Вуд первым пошел на попятную.
Скривив в усмешке обветренные губы, он холодно проронил:
— Остынь, Уилсон. Не будем же мы из-за жалких крошек печенья убивать друг друга?
— Ты прав, не будем, — не отводя от его глаз тяжелого взгляда, так же холодно согласился я. — Сейчас ты дочавкаешь то, что подобрал с пола, уберешь свое ружье и мы пойдем дальше. Но учти, если вздумаешь выкинуть что-нибудь подобное снова, я пристрелю тебя на месте.
Еще сколько-то секунд я сверлил его взглядом, а затем отпустил дуло и отошел в другой угол. Вуд притих, однако некоторое время продолжал неясно бормотать что-то себе под нос и кривить рот в вызывающей ухмылке. В этой квартире мы больше ничего не нашли, зато обойдя оставшиеся, смогли кое-чем разжиться.
Выломав ломом замок соседней, мы отыскали несколько грамм кукурузной муки и пяток чайных пакетиков. А в следующей нам повезло еще больше — там обнаружилось немного пшеничной крупы, кое-какие приправы и полбутылки масла для жарки. Негусто, но это было уже хоть что-то.
На третьем этаже удача улыбнулась нам шире. Порывшись по шкафам, мы насобирали грамм триста разносортных макарон, соль, чуть-чуть сушеного гороха, целый пакет грецких орехов и запечатанную, никем до сих пор нетронутую упаковку хлопьев. Однако забравшись выше, нам стало очевидно, что дом все-таки обитаем.
Позади осталось уже шесть этажей и мы начали было думать, будто людей здесь нет вовсе, но оказалось, что они просто забрались наверх. Когда до нашего слуха донеслись тихие обрывки разговоров, мы переглянулись и решили не рисковать. Поблизости имелось множество других домов, а потому каждый из нас счел за лучшее убраться отсюда подальше.
К половине третьего дня мы обошли четыре дома и набрали неплохой запас провизии. Неплохой для троих-четверых человек, но учитывая, что по возвращении нас ждала почти сотня некормленых ртов, даже при максимально экономном использовании, его в лучшем случае хватит дня на два.
Все четыре дома нам удалось пройти без происшествий. Двигались мы медленно и очень тихо, а как только распознавали малейшие признаки жизни, сразу же поворачивали назад. Выяснять, кто их подает, желания ни у кого из нас не возникало.
Пока мы перетряхивали содержимое шкафов, Моррис и Ричардсон обследовали бензобаки всех стоящих поблизости машин. Им тоже повезло — добыча хоть и вышла небогатой, но тем не менее ценной. Стоя впятером возле машины, мы обсуждали, стоит ли заглянуть в очередной дом. До заката оставалось около трех часов, но все мы понимали, что к укрытию еще предстоит добраться.
— Пошли Уилсон, обойдем пару этажей в том доме и двинем обратно, — предложил Вуд, указывая на самое дальнее от нас десятиэтажное здание. — Вдруг там нам повезет и мы наткнемся на целую гору жратвы.
Посмеявшись собственной шутке, он сплюнул на землю и почесал покрасневший на морозе нос. От произошедшей между нами стычки мы оба давно отошли. В общем-то, такие мелкие конфликты и даже потасовки возникали у нас постоянно.
Когда живешь в окружении сотни несхожих по своим взглядам, привычкам и мыслям людей, грызня по пустякам становится неизбежной, но, к счастью, обычно она заканчивалась без серьезных последствий. И обычно никто не хватался за оружие — Алан Вуд сегодня стал первым.
— Ладно, пошли, — согласился я. — Крис, ты как?
От прямого ответа Дэниелс уклонился. Он равнодушно пожал плечами, что можно было воспринять и как молчаливое согласие, и как неуверенный отказ. Поразмыслив, я решил все же прислушаться к Вуду.
Первые два этажа мы прошли быстро, но все, что там обнаружили — это банку заплесневелого джема, просроченную рыбную консерву, пару щепоток кофе и по горстке риса и красной фасоли. Выйдя из последней квартиры, я объявил, что на сегодня хватит.
— Давай еще один, — настойчиво потребовал Вуд. — Время пока есть.
— Хватит, Вуд. На сегодня достаточно, пора возвращаться.
— Да будет тебе, Уилсон! Кончай выпендриваться. Последний этаж и пойдем. Обещаю. Я нутром чую, там мы точно что-нибудь найдем. Интуиция меня еще никогда не подводила.
Мы снова было заспорили. Вуд точно обезумел от желания отыскать скрытое в утробе дома сокровище и в конце концов сдавшись перед его настойчивыми уговорами, я уступил. Я не верил в рисуемый его воображением триумфальный успех и даже испытывал убежденность в напрасно потраченном времени, но взглянув на часы, вынужден был признать, что мы можем позволить себе потратить лишние тридцать минут.
— Я тоже не против, — подперев плечом стену, ответил на мой молчаливый вопрос Дэниелс. — Чем черт не шутит? Вдруг у нашего приятеля действительно проснулось волшебное чутье?