Рина Шабанова – Наперегонки с темнотой (страница 52)
— Катись! — крикнул он вслед. — Чтобы я тебя больше не видел!
— Что произошло? Он что-то сказал Терри? — шагая рядом со мной, спросил Роб.
— Черт, Роб! — Я снова зло сплюнул на землю и вытер рукавом нос. Он весь был в крови. — Когда я зашел за сарай, увидел, как этот урод трется об нее и наглаживает своими грязными лапами. Ты бы видел его похотливый взгляд!
— Вот чертов недоумок! — На секунду Роб в замешательстве остановился, но тут же нагнал меня. — Он что, приставал к ней? Терри прибежала ко мне и была очень напугана, но ничего не могла толком сказать, лишь то, что ты вроде как собираешься с ним драться.
— Терри, кажется, ничего не успела понять. Ее напугал мой вид и то, как я крикнул, чтобы она шла в дом. Дерьмо!
Все еще вытирая бегущую из носа кровь, я ускорил шаг. Терри мы нашли в доме — она была вместе с Айлин. Успокаивая, та прижимала ее к себе и о чем-то тихо говорила, но как только мы вошли, взглядом спросила у меня, что случилось.
В ответ я бросил только два слова: «Дэвис младший!» Затем подошел к дочери, утешающе провел ладонью по ее спине и тихо проговорил:
— Детка, все хорошо. Я напугал тебя?
Посмотрев на меня с каменным выражением лица, она спокойно сказала:
— У тебя кровь. Вы подрались?
— Немного. — Я присел рядом с ней на корточки. — Я ведь просил тебя держаться от него подальше, Терри.
— Ну почему? Он не сделал ничего плохого! Мы просто наблюдали за овцами, вот и все!
Звеня от гневного возмущения, ее голос набирал высоту.
— Терри…
— Я ждала тебя во дворе и не собиралась никуда уходить! Тут пришел Тодд и стал рассказывать об овцах. Вчера у одной из них родился ягненок и я всего-навсего хотела на него посмотреть, поэтому Тодд отвел меня к нему. Он не сделал ничего плохого! — вновь громко повторила она.
Я слушал этот невинный внешне рассказ и не знал, как объяснить девочке ее возраста, что не всегда взрослый мужчина имеет добрые намерения. Не все такие как Роб или парни с моей работы. Не знал, как сказать, что есть ублюдки, которые прикрываясь благими намерениями, могут затевать что-то плохое. Однажды мы говорили на эту тему и тогда мне казалось, что она все поняла, но теперь стало ясно — нам предстоит более подробный разговор.
— Терри, мы ведь обсуждали с тобой, что не следует никуда ходить с малознакомыми мужчинами. Вообще с малознакомыми людьми. Ты помнишь? — Она нетерпеливо кивнула. — Не все они обязательно хотят тебе зла, но это правило, понимаешь?
— Тодд не малознакомый, мы живем в одном доме!.. Ладно! Хорошо! Как скажешь папа, я поняла и больше не стану так делать.
Последнюю фразу она произнесла подчеркнуто сдержанным тоном, а весь ее высокомерно-чопорный вид говорил о том, что она до сих пор злится.
— Хорошо, — устало вздохнул я. — Мы вернемся к этому позже, а теперь нам придется уехать.
— Джон, что ты такое говоришь! Куда вы поедете? — бросая на мужа беспокойные взгляды, воскликнула Айлин. — Робби?
— Джон, послушай, — вмешался тот. — Ты не обязан никуда уезжать. Я поговорю с Сэмом. Уверен, он встанет на твою сторону.
— Не нужно, Роб, я не останусь здесь. Мы переночуем в отеле. Терри, собирайся, — проронил я, но заметив, что и она задумала возражать, строго добавил: — И давай на этот раз без споров. Бегом!
Поднявшись на ноги, я направился к выходу из кухни с намерением сходить за вещами.
— А дальше? — крикнул мне в спину Роб. В попытке меня вразумить, он привел вполне логичный аргумент: — Ты ведь еще не нашел квартиру!
— Тогда это отличный повод поскорее ее найти, — обернувшись, произнес я. — Роб, я прикончу этого ублюдка, если останусь здесь еще хоть на час.
Взглянув мне в глаза, он, по-видимому, понял, что я не шучу, а потому лишь с досадой махнул рукой. Айлин еще пробовала меня переубедить, но несмотря на ее доводы, в решении своем я остался непреклонен. Собрав необходимые вещи, мы с Терри погрузились в машину и в тот же вечер покинули ферму Дэвисов.
Номер мы сняли в недорогом мотеле на выезде из города. Он мало отличался от того, за который мне довелось отвалить кучу денег по пути сюда, разве что был почище и стоил приемлемую цену. Я не имел представления, сколько нам придется провести в нем времени, но так или иначе другие варианты в запасе у меня отсутствовали.
Терри не сразу отошла от произошедшего. Поначалу она отмалчивалась, сердясь на то, что, по ее мнению, я понапрасну врезал Тодду, но душ с горячей водой, где она пробыла не меньше сорока минут, сгладил ее недовольство. А гамбургер с картофелем фри и мороженое на ужин и вовсе привели ее в восторг. Она наконец улыбалась и была почти счастлива.
За прошедший месяц мне нечасто случалось видеть улыбку на ее лице, так что я тоже пребывал в приподнятом настроении. Нос и шея слегка побаливали, но это были сущие пустяки. Я даже был рад, что все закончилось именно так, поскольку при ином раскладе в грязном, продуваемом ветрами доме Дэвисов нам пришлось бы провести еще неизвестное количество времени.
Покончив с ужином, мы снова поднялись в номер. Терри включила какой-то приключенческий фильм, а я тем временем просматривал сайты с объявлениями об аренде. Как и прежде, ничего подходящего не находилось.
В маленьком городке было не так уж много вариантов жилья, а все, что попадалось, имело либо убогое состояние, либо стоило неоправданно дорого, либо мы не отвечали параметрам поиска. Зачастую арендодатели присматривались к семейным парам или подыскивали одного человека и ни в какую не соглашались сдать квартиру мужчине с ребенком. Я не понимал, отчего некоторых это настораживает и отчего вызывает опасения, но с этой проблемой мы столкнулись уже неоднократно. Также не исключено, что нам отказывали и из-за места прибытия — к гостям из зоны заражения люди относились с опасливым и даже почти суеверным страхом.
К десяти вечера я оставил свое бесполезное занятие, решив в понедельник наведаться в риелторскую контору, а пока тоже уставился в телевизор. Когда Терри уснула, я переключил на выпуск новостей. Ситуация в стране за последний месяц приобрела поистине катастрофические масштабы.
Так, от действий военных пострадал не только наш город — как и мы, десятки тысяч людей оказались без крова над головой. Помимо того, счет пропавших без вести приближался к шестизначной цифре, а вокруг манипуляций особого отдела по замалчиванию фактов и запугиванию свидетелей разгорелся полномасштабный скандал. В связи с этим суды были завалены исками, но все, чего удалось добиться — это смещения с должностей пары-тройки человек из руководящего состава.
Правительство посулило пострадавшим от их действий мизерные компенсации, однако выполнять обещанное никто не торопился. Всем было не до того. Единственное, что принесло мне хоть какую-то радость — Джонсон также угодила в число отстраненных от должности чинуш.
Разумеется, информация, что ночами по населенным пунктам бродят зараженные твари, нападающие на любого, кто окажется в поле их зрения, давно ни для кого не являлась секретом. О них теперь знал весь мир. В дневное время нападения были редки, но тоже случались, если не имеющий при себе оружия человек ненароком входил в их логово или по дурости сам нарывался на конфликт.
В народе тварей по-прежнему называли инфицированные, либо зараженные, а недавно к этим прозвищам прибавилось новое слово — вирус Спинни. Так звали лаборанта, первым подхватившим эту заразу. Ученые присвоили вирусу другое, более научное и официальное наименование, но придуманный ими сложный набор букв и цифр у людей не прижился.
Спинни сейчас называли любого, кого хотели оскорбить или просто поддеть, но самое смешное, что во всей этой неразберихе особо предприимчивые дельцы умудрялись нагреть руку на истерии, связанной со ставшим вдруг популярным словечком. Мелкие частные лавочки и даже крупные предприятия принялись изготавливать игрушки Спинни, футболки с принтами Спинни, кондитерские изделия в виде Спинни и так до бесконечности. Все это походило на тотальное помешательство или массовый психоз.
Между тем количество зараженных росло с немыслимой скоростью. Их число достигло гигантских размеров и оценивалось уже в полтора миллиона. Специалисты в области медицины со всего света искали вакцину или другой способ остановить эпидемию, охватившую всю центральную часть страны, однако до сих пор безуспешно. Безопасно было пока у границ на юге и севере, а также на восточном и западном побережье.
На юг пока не докатилась большая волна беженцев, тогда как крупные города и четыре огромных лагеря на северных рубежах были переполнены. Там людям не хватало продовольствия, питьевой воды и медикаментов. Больницы были забиты до отказа, школы, магазины и аптеки закрыты. Повсюду происходили случаи мародерства, грабежей и убийств.
Я старался не думать о Марте, но зная, что она находится в самой гуще этого хаоса, с каждым днем все больше переживал за нее. Моя злость давно прошла, осталось только чувство тоски, сожаления и досады на себя. Уже не раз я задавался вопросом, поступил ли я верно в тот день, когда дал ей уйти.
Возможно, стоило попробовать ее переубедить… Возможно, следовало поехать на север за ней… Возможно, необходимо сейчас бросить все и попытаться ее отыскать… Ответов не находилось, а эти мысли выводили меня из себя — испытывать гнев было куда проще.