Рина Серина – Не родные, но родные (страница 3)

– У тебя какой-то нездоровый юмор, позитивчик.

– А у тебя нездоровый цвет кожи, Левушка.

– Блёдный – значит загадочный.

– Загадочный – это когда не пугаешь детей на пляже.

Сергей хлопнул в ладоши:

– По машинам, семейка Адамс, аквапарк ждёт!

Аквапарк сиял, как иллюзия из летнего сна – в воздухе витал запах хлорки и жареных пончиков, дети визжали, водяные горки петляли над головами, а солнце припекало без пощады. Я выскочила из раздевалки первая – в ярком купальнике с ананасами, волосы заплетены в два небрежных косичка. Почти счастье.

И тут он вышел.

Лев.

Мрачный, как тень за солнечным пляжем.

Чёрные плавки, тощие бледные руки с чуть проступающими венами и… неожиданно рельефный пресс. Как? Почему? Он же выглядит как человек, питающийся сарказмом и кофе, а не белками и тренировками.

Я застыла на месте, пока он не метнул в мою сторону взгляд.

– Пялиться – невежливо, позитивчик.

– Я просто проверяла, не начнёшь ли ты таять, – огрызнулась я, отводя взгляд. – Столько солнца, а ты без своего капюшона.

Он только пожал плечами и направился в сторону бассейна, как будто его вообще не интересовало, куда он идёт.

Но стоило ему пройти мимо группы девчонок нашего возраста, как они синхронно повернули головы.

Заиграли улыбки, зацепились взгляды, и одна из них – блондинка в оранжевом купальнике – даже крикнула:

– Эй, классная татуировка! Можно посмотреть поближе?

Лев, не сбавляя шаг, глянул через плечо:

– Она у меня на спине. Так что… только если догоните.

О-о-о, ну конечно. Князь тьмы включил режим рок-звезды.

Я скрестила руки и закатила глаза.

Он даже здесь умудряется быть антисоциальной загадкой, которая, к несчастью, нравится всем.

Может, зря я его ковром обозвала. Скорее, он как магнит – только с отрицательной полярностью. Всё тянет, но сам – отталкивается.

Я устроилась на большом круглом баллоне, покачиваясь на волнах ленивой воды, и щурилась на солнце, прикрывая глаза рукой. Плавать я не умела – с детства предпочитала искусство, холсты и танцы, а не борьбу с водой, в которой запросто можно утонуть. Поэтому я была здесь – надувной наблюдательный пункт, спокойствие и зрелище в одном флаконе.

И, конечно, я нашла, на кого смотреть.

Лев.

Он плыл как будто родился в воде – быстрый, уверенный, будто она его обнимала, а не сопротивлялась. Волосы прилипли к затылку, а спина блестела под солнцем. Удивительно: вне воды он был угрюмым ежом, а здесь – почти… свободным.

Вокруг него кружились девчонки. Смеялись, звали его, одна даже обрызгала. А он? Он улыбался. Да, настоящий, живой Лев улыбался. И даже ответил одной что-то, отчего она смутилась, прикрыла лицо ладонями и тихонько захихикала.

Русал среди русалок. Или акул?

Я сдвинулась на баллоне, отчего чуть не свалилась в воду. Сердце глупо сжалось, и я сама на себя разозлилась.

Да какая разница? Пусть плещется. Главное, чтоб потом не ныл от хлорки и солнца. Всё же он – наш домашний готический персонаж, а не Бэтбой у бассейна.

Но взгляд мой всё равно возвращался к нему.

Видимо, наблюдать за ним было… интереснее, чем за любыми водными шоу.

Глава 2

Он нырнул, вынырнул и откинул волосы назад, стряхивая воду с лица. Всё вокруг шумело, сверкало, визжало – аквапарк был сущим хаосом. Но в воде было проще: никто не лез, никто не спрашивал, никто не трогал. Просто ты и стихия. Здесь не нужно было разговаривать.

Он уже собирался снова погрузиться, как взгляд зацепился за неё.

Маленький рыжий вихрь на надувном круге. Она чуть наклонилась, поправляя солнцезащитные очки, и рассмеялась кому-то на берегу. Или, может, просто себе. Эта девчонка вообще всё делала так, будто мир – её личный комикс. Слишком громкая. Слишком живая. Слишком… настоящая.

Лев на секунду застыл.

Это была та самая девочка.

Он не сразу узнал её – теперь она рыжая, яркая, почти мультяшная. Но в первый раз он увидел её давно. У фонтана, когда ждал отца возле какого-то безликого кафе. Она тогда рисовала, сидя на ступеньках, в огромной футболке и с сосредоточенным выражением лица. Он просто смотрел – минуту, может две, – а потом она уехала на самокате, как будто никогда и не была рядом.

Он тогда подумал: «Хорошо, что не познакомился. Такие, как она, в мой мир не вписываются.»

А теперь… она в его доме. В его жизни. На его кругу общения.

И смеялась, и смотрела по сторонам, как будто искала кого-то.

Его?

Он резко выдохнул. Девчонки на бортике снова крикнули что-то, одна махнула, но он уже не смотрел в их сторону. Он нырнул – глубже, чем нужно. Чтобы охладить голову.

Думал ли я тогда у фонтана, что всё так сложится?

Нет.

И чёрт побери, это пугало.

Сентябрь в этом городе был сухим и тёплым, но в воздухе уже витал запах учебников, пыли и чужих духов. Милана развешивала на стену свой коллаж – где-то между плакатом с танцовщицей и фото закатов. В комнате играла музыка, и кондиционер шелестел мягко, почти убаюкивающе.

И вдруг – стук. Негромкий, но решительный.

Она даже не успела ответить, как дверь приоткрылась.

Лев.

В футболке и чёрных джинсах, опершийся на косяк, с таким выражением лица, будто всё это ему сто лет как надоело, но он почему-то всё равно здесь.

– Ты чего? – удивлённо спросила она, выключая музыку.

– Мы почти ровесники, – начал он, как будто продолжал давно начатый разговор. – Завтра ты переводишься в мой класс. Так вот… – он сделал паузу, взглянув на неё с тем прищуром, который обычно означал, что сейчас будет нечто неприятное. – Никто не должен знать, что мы… типа… будущие родственники. А тем более – что ты мне как бы сестра.

Милана заморгала.

– А в чём проблема? Ты боишься, что я испорчу тебе мрачную репутацию своим рыжим позитивом?

– Именно, – без капли улыбки. – Мне не нужны вопросы, шутки и вообще весь этот цирк. Ты – просто новенькая. Мы не общаемся. Всё просто.

Он уже собирался выйти, но она остановила его голосом:

– А что, если я не соглашусь?

Он чуть обернулся.

– Тогда ты быстро поймёшь, почему лучше согласиться.

Глаза встретились на секунду – её, яркие, упрямые, и его – усталые, насторожённые.

Но в них вдруг промелькнуло что-то другое. Не злость. Не раздражение.