Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 31)

– Вы сумасшедшие обе? – взвизгнула Анисьина мачеха. – Что вам от нас надо?

– Я же тебе объясняла уже, – сделавшись серьезной, сказала Людмила. – Мне надо было поговорить с Анисьей. Посмотреть на Клашу. И мы бы с подругой уехали. Но вы упрямились… Не надо было нас доводить, сами виноваты. Теперь у вас лишь один выход. В прямом смысле слова один. Вот через эту дверь. А мы вас встретим.

Окно захлопнулось.

– Совещаться пошли, – сделала вывод Людмила.

– А мы покурим пойдем, – сказала Светлана. – Пока вурдалаки совещаются.

Светка сходила к машине, вернулась с пакетиком семечек. Присела на скамейку, где ее ждала напарница, и, протягивая той «курево», задумчиво спросила:

– Я вот все размышляю, а ответа не нахожу: кто есть упырь, а кто – вурдалак? И имеется ли вообще какая принципиальная между этими сущностями разница?

– Ну, что тебе, Свет, ответить… – просовывая руку в пакетик, произнесла Людмила. – В нашем случае, я думаю, разницы никакой нету. Вопрос лишь в том, зачем эти сущности данное дело затеяли.

– А что именно они затеяли, вопроса нет?

– Вопроса нет. Затеяли гадость.

Потрескивали горящие покрышки, дым поднимался все выше, бензино-резиновая вонь начинала постепенно отравлять воздух. Дверь, ведущая в коттедж, оставалась закрытой.

– Ты не волнуйся, – сказала Светка, положив ладонь на Людкину ледяную руку. – Они сейчас выйдут. Точно тебе говорю. А если не выйдут, сюда пожарный расчет приедет и твоих квартиранток спасет.

– Думаешь, приедут? Пожарные?

– Конечно! – горячо уверила ее Светлана. – Дым люди увидят с шоссе и позвонят в МЧС. Ты лучше давай налегай на семечки. Отличное успокоительное, сама проверяла.

– Угу.

Как они не услышали шум мотора? Или мужик пришел пешком? Потому что они только звук шагов услышали, и только когда шаги раздались у них за спиной. В нескольких метрах.

Мужчина был с виду самый обычный – для тех, кто внутри Садового кольца, естественно. На нем были костюм цвета «мокрый асфальт», белая рубашка в тонкую серую полоску, в тон полоскам галстук. В возрасте уже, но не старый. Роста выше среднего и плечи массивные, а в остальном – обычный. Хотя как раз плечи могли быть и ватные.

– Что курите? – спросил он, неторопливо присаживаясь на корточки напротив двух чумазых дам.

Светка протянула мужику пакетик. Тот сунул нос внутрь, хмыкнул одобрительно и понимающе, проговорил: «Я свои», после чего извлек из нагрудного кармана пиджака барбариску, снял фантик и кинул леденец в зубастую пасть. Фантик скатал в мелкий шарик и уложил аккуратно в боковой карман.

– А вот напрасно вы так, – авторитетным тоном произнесла Светлана. – Это я вам как стоматолог говорю. Только эмаль испортите.

– Знаю, милая барышня, знаю, – с сожалением проговорил прохожий, – но ничего с собой поделать не могу. Если бросать одновременно и сигареты, и сладости, то делом для меня это станет непосильным.

– А… Выходит, вы еще на сладкое подсажены?

– Увы, увы.

– Тогда вам труднее. Но вы справитесь, по вам это сразу видно, – успокоила мужика Светка.

– Очень на это надеюсь.

– Вы тут сторожем? – оценив галстучный зажим, очень похожий на золотой, с прямоугольной вставкой, очень похожей на агатовую, спросила незнакомца Людмила.

– Я тут проездом. В гостях был. У Сани Скворцова. Они с Зоей небольшой банкет устроили по такому поводу, что у их внука днюха, два года мужику стукнуло. Ну, и меня позвали. Отругали, что один, без супруги явился, да только в настоящее время она курс оздоровительных процедур проходит в стационаре. Здоровье подлечивает, шаткое оно у нее, вот медики и убедили ее недельку под их присмотром провести.

– Это у какого же Скворцова? У Александра Петровича, агрокомплекса «Прогресс» хозяина? – спросила Светлана, аккуратно и неслышно сплевывая шелуху в кулачок.

– У него. А вы откуда его знаете?

– Я не знаю. Муж рассказывал, – уклончиво ответила Светка.

– Супруг ваш к сельскому хозяйству отношение имеет?

– Опосредованное, – еще более уклончиво ответила она, поостерегшись сообщать случайному человеку, что у них с Германом химкомбинат имеется один на двоих, где, в числе прочего, минеральные удобрения производят, и дядька отстал, сменив тему: – А у вас, я смотрю, тут дело. Выкуриваете кого-то?

Очень безразличным тоном поинтересовался. Как бы даже из вежливости. Как бы даже для поддержания светской беседы.

– Выкуриваем? – изумилась Светка. – Людмила Валерьевна, а разве мы выкуриваем кого-то? Сидим просто семечки грызем, закатом любуемся. Мы не местные вообще-то. Тоже проездом. Вот, отдохнуть на свежем воздухе решили, а тут такое!.. Думали пожарных вызвать, а связи нет. Посидим немножко и…

Договорить Светлана не успела. С грохотом, стукнувшись о стену, распахнулась стальная дверь, ведущая в коттедж.

Обе вскинули головы, вскочили. Дядечка с корточек не встал, но в пол-оборота все же развернулся на остроносых мысках туфель, чтобы посмотреть, откуда шум. Любознательный, выходит.

В дымных сумерках Людмила смогла рассмотреть силуэты трех человек в дверном проеме. Группа людей как-то скованно и плоско начала перемещаться по веранде. Громко, очень громко и испуганно, взахлеб плакал младенец. Разве детки в этом возрасте могут пугаться?

Холодом обожгла мысль. Инфантильный гаденыш решил прорваться, прикрывшись Анисьей. Как заложницей. Анисьей с Клашей.

Людка сорвалась с места, вмазав любопытствующему прохожему коленом по плечу, не понимая, зачем бежит и можно ли в этой ситуации бежать, не опасно ли это для ее девочек.

Окрик ее остановил, толкнув в грудь. Окрик был хриплый и визгливый одновременно. Она даже поначалу и голос-то не узнала. Визжал Тэдди. Визжал, что порешит эту дуру, если его не пропустят к машине. Визжал пронзительно, чтобы перекричать Клашкин плач.

Людмила замерла, всматриваясь в сизую пелену на крыльце. Слепнев мог вполне назвать дурой, которую порешит, собственную сестрицу, но Людка ведь не идиотка.

Младенец кричал, люди стояли неподвижно.

Клаша, в кулечке своем на руках… у кого? Глаза ел дым или по другой причине они у Людки слезились, не важно. Клаша – вот она, это хорошо, это очень хорошо, жива, если рыдает, а где мамаша ее? Где ее непутевая мамаша? И что делать дальше? Людка не знает, совсем не знает, как нужно себя вести с подонками, берущими в заложники младенцев.

Наконец ей удалось их рассмотреть. Клаша была на руках у Анисьи, вернее – на сгибе правой руки. С левого бока Анисьи стояла девица в джинсовом комбезе, вероятно, та самая Бэттичка. Анисья обнимала ее левой рукой, свесив кисть через мачехино плечо. Эту Анисьину кисть мачеха держала своей, тоже левой. Крепко держала, было заметно. Правой рукой Бэтти обнимала Анисью за талию. Мило и по-родственному. С правого боку Анисьи стоял бесноватый придурок по имени Федя Слепнев, который одной рукой тоже обнимал Анисью за талию, а другой…

А в другой руке держал кухонный тесак, которым хозяйки рубят капусту для засолки. И тесак этот был плотно прижат к Анисьиной шее под подбородком.

– Пусть идет, – раздался возле уха голос Светланы. – Далеко не уедет.

– А Клашка как же? – выкрикнула ей в лицо Людмила. – А Аниська? Ты разве не знаешь, что случается с заложниками, если…

Дыхание ее как оборвалось. Людка схватила себя за горло, закашлялась, стараясь отдышаться.

– Кино снимают? – из-за их спин невозмутимо поинтересовался дядечка, вновь подошедший незаметно. Хотя сейчас Людке было не до того, чтобы отслеживать посторонние шумы.

Обернувшись на голос, она прошептала умоляюще:

– Сделайте что-нибудь. Нам нужна помощь. Или этот гаденыш их убьет. Вывезет куда-нибудь и убьет.

И осеклась на полуслове. Мужик вглядывался в фигуры людей, стоящих на маленькой веранде, с напряженным прищуром холодных глаз и гуляющими на скулах желваками. Так не смотрит человек посторонний. Так смотрит судья, но не беспристрастный.

– Кого – их? – спросил он, помедлив.

– Ну? – взвизгнул снова Тэдди и закашлялся, глотнув дыма. – Вы поняли? Или для начала ухо ей отрезать? Путь освободили, живо! А ты, шалава белобрысая, ключи от своей тачки кидай. Лизке кинешь. Поняла, шалава?

Похоже, это он так Светлану обозначил. Хам, ничего удивительного. Но хам сметливый. Выходит, все он видел, за всем наблюдал. И кроссовер, на котором они со Светкой приехали, тоже засек и сумел сделать выводы.

Светка торопливо заговорила, успокаивающе вытянув руки:

– Какие вопросы, уважаемый… Конечно, вы получите ключики, мне только сходить за ними надо…

– Ну так иди! Шевели ластами! А то я ей…

Светка, растерянно посмотрев на Людмилу, сказала: «Придется отдать».

Людмила вновь повернулась к незнакомцу и с надеждой в голосе просительно произнесла:

– Вы ведь приехали на чем-то. Ведь не пешком же пришли. Поможете нам проследить за ними? Иначе пропадут мои девчонки. Убьет отморозок Анисью. И Клашу в живых не оставит.

– А кто такая Клаша? – задрал брови мужик, не спросивший почему-то, кто такая Анисья.

– Дочечка Анисьина. Но я их обеих удочерю, я так решила. Нужно только спасти их, а уж потом я все улажу…

– То есть… То есть какая такая дочечка?! У Анисьи ребенок есть?

«Да какая тебе разница?!» – теряя терпение, собралась прервать праздные расспросы Людмила.