Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 26)

– Предполагаю, – невозмутимо проговорила Галина. – Но моя сестра заехала по неотложному делу. Мы все обсудили, и я как раз собиралась…

– Ваша сестра? – переспросила главврачиха, вновь посмотрев на Люду, но уже более внимательно.

– Да, сестра, Людмила – позвольте представить. Люда, встань и поздоровайся со Светланой Сергеевной.

Людка хмыкнула, оценив сестрин юмор. Или не юмор это был, а просто старшая вошла в роль, вновь приняв младшую под опеку? Однако встала, улыбнувшись блондинистой мымре.

– Так мы же знакомы! – совсем по-человечески воскликнула мымра и хлопнула Людку по плечу. – Вы – Людмила Миколина, подруга Викиной мамы. Мы с вами на свадьбе у Виктории познакомились, припоминаете?

– Нет, – категорично и честно ответила Людмила.

– Так, – сурово проговорила Светлана. – Видимо, я перестаралась с имиджем. А сейчас припоминаете?

Одной рукой она аккуратно сняла докторскую шапочку, второй – очки в старомодной оправе, уложив атрибуты на край стола. Затем извлекла несколько шпилек из кренделька, в который волосы были убраны на затылке, и отпустила на свободу платиновую лавину.

– Е-мое, – не удержалась от восклицания Людмила, узрев перед собой ту самую подружку Катюхиной дочки, свидетельницу на Викиной свадьбе, супругу химического магната, которая поразила Людку ослепительным гламурным видом и очаровательной, но безусловной глупостью.

– Узнали, – удовлетворенно произнесла Светлана, не обращая внимания на остолбенелый Галкин вид. Ее, судя по всему, преображение начальницы тоже застало врасплох.

Галка не удержалась и спросила:

– Зачем вы так с собой?

Светлана взглянула на подчиненную с грустной мудростью дворового пса и проговорила:

– Это мой единственный выбор. Кто меня примет всерьез, если я буду выглядеть как бейба? Жирдяи из пациентов начнут ухлестывать, персонал будет ржать за спиной, а как специалиста вы меня что-то не оценили. Так ведь, Галина Валерьевна? Отбраковали меня как дантиста?

– Ну не то чтобы… – замялась Галка и добавила уклончиво: – Я считаю, что вам руку набить надо. Это дело наживное.

– Тогда давайте я с вашим Кошкиным разберусь, – по-змеиному вкрадчиво предложила Светлана. – Прям вот сейчас. Чтобы руку набить, как вы выразились.

– Пожалуй, не надо, – поспешно ответила Галка. – Спасибо, что напомнили. Иду уже.

Подойдя к зеркальной дверце шкафа, придирчиво осмотрела свое отражение, поправила выбившийся из-под шапочки темно-каштановый локон, одернула бирюзовые борта пиджачка, повернулась к Людке, проговорила:

– Пока, Милочек, не пропадай больше. И вот что… – добавила она вполголоса: – Позвони все же в полицию.

Услышав про полицию, Светлана Сергеевна как-то вдруг присобралась, и глаза ее оживленно заблестели. Поинтересовалась:

– А зачем вам полиция, Людмила Валерьевна? Проблемы с безопасностью? Подверглись преследованию негодяя и не знаете, как от него избавиться? У меня есть знакомые в полиции. Ну, вы в курсе должны быть. Вика служит в органах, и ее старшая сестра тоже. Но стоит ли беспокоить занятых людей, если с проблемой мы можем справиться сами? Эх, давненько не брал я в руки шашек!

Под недоуменными взглядами обеих сестер поправилась: «Хотела сказать – «не брала»…» И азартно потерла руки.

Галина задумчиво на нее смотрела. Потом обернулась к сестре:

– Тебе нужен был напарник. Рекомендую.

– Отлично, – перехватила инициативу Светлана. – Вы, Галина Валерьевна, отправляетесь долечивать Кошкина, а мы с Людмилой Валерьевной займемся обсуждением ее проблемы.

– Светлана Сергеевна, некогда обсуждать, бежать пора. Меня тоже клиент заждался, – с нервозностью в голосе проговорила Людка.

– Без обсуждения нельзя, – отрезала Светлана. – Лучше потратить некоторое время вашего клиента, чем впоследствии разгребать собственные большие неприятности. И еще. Если вы подруга Викиной мамы, то я вам – Светлана. Можно – Света.

– А для Галины вы теперь Светлана тоже?

– Ни в коем случае. Для Галины Валерьевны я начальство, а с ним фамильярничать вредно. Не для подчиненных вредно, заметьте, а для начальства. Разболтаются, слушаться перестанут, нагличать начнут и косячить. Так ведь, Галина Валерьевна?

– Светлана Сергевна, вы мудры не по годам, – опустив глазки долу, ответила Галка, и Людмила не смогла разобрать, сколько в ответе сестры насмешки, а сколько уважения.

Светка хмыкнула. Видимо, тоже оценила реакцию подчиненной. Проговорила с легкой ехидцей:

– К специалистам категории «эксперт» данное правило отношения не имеет. Они по-любому будут нагличать. Исключительно по причине завышенной самооценки. Поэтому вы, Галина Валерьевна, тоже можете называть меня Светланой при условии, что никто из персонала клиники этого не услышит.

Галка зарделась и несколько раз кашлянула, скрывая смущение. Проговорила: «Ну так я пойду?» и, погладив на прощание Людмилу по плечу, исчезла за дверью.

Обе проводили ее взглядом, а потом посмотрели друг на друга. Людка сказала немного более сухо, чем собиралась:

– Спасибо, что решили мне помочь. Хотя помощь не потребует особенных талантов. Просто присутствовать и фиксировать в памяти происходящее.

– Так не пойдет, – строго произнесла Светлана. – Изложите ситуацию. Кратко, но по существу. Вам нужен свежий взгляд на вещи. Я буду вашим свежим взглядом.

Теодоро Слепнев маятником вышагивал возле бампера своего «Фиата», словно какаду в клетке. Он сразу заметил выходящую из дверей клиники Людмилу, ну а на выдвинувшуюся следом за ней пафосную блондинку внимания не обратил, да и не должен был.

Первым его порывом было, чтобы не терять даром времени, плюхнуться на водительское место и завести мотор, но, видимо, решив, что все следует делать по порядку, и кто ее знает, санитарку эту, отдаст ли она Аниськину ксиву или продинамить решила, а если второе, значит, ехать прям сразу по-любому не придется, а надо будет прибегать к плану «би», которого у него нет, а Лизка никакого запасного плана для него не придумала, потому что чем там думать.

Нервно постукивая мыском туфли по асфальту, стиснув челюсти до судороги, Тэдди стоял и ждал, когда «санитарка» подойдет ближе, и расслабился лишь после того, как получил из ее рук книжицу в темно-синей обложке с тисненным золотом российским гербом на ней. Распахнув книжицу, убедился, что он держит именно то, за чем охотился, и, уже окончательно успокоившись, кинул на Людку уничижительный взгляд, неприязненно произнес: «Могла бы и поскорее поворачиваться. Знал бы, что так долго будешь ходить, то…»

«Что именно – «то»? – насмешливо перебила его Людмила. – Отправился бы вместе со мной? И не побоялся бы чужие фекалии нюхать? Я тебе предлагала. Что же ты сдрейфил, сокол?»

«Какой я тебе сокол, старая швабра?!» – сорвался на фальцет Слепнев, распахивая дверь «Фиата». Людмиле не хотелось, чтобы последнее слово осталось за хамом, и она открыла рот, чтобы проговорить язвительно: «Какая я тебе швабра, никчемный павлин?», но не успела. Чуть не проехав ей по кроссовкам, «павлин» рывком отправил машину вперед и с лихим разворотом – налево, к выезду с парковки.

Напрасно он так торопился. Стремительно и красиво покинув паркинг, он вынужден был почти до нуля сбросить скорость, чтобы встроиться в неспешный поток легковушек, желающих пробраться к ближнему перекрестку по узкой тропе, тянущейся вдоль фасадов сталинских десятиэтажек. Законному желанию водителей препятствовал поперечный ручеек пешеходов, снующих с оскорбленно-возмущенным видом между капотами и багажниками притормаживающих машин.

С мягким шелестом рядом с Людмилой остановился тяжелый кроссовер цвета пыльного перламутра, из открытого водительского окна на нее смотрела веселая физиономия Светланы Сергеевны. Начальница сестры хоть и прятала радостное возбуждение, старательно сведя брови к переносице и сурово сжимая губы, но обмануть Людкину проницательность не сумела. Не в кассу, ох не в кассу таковое настроение ее напарницы, но, раз Галка кандидатуру рекомендовала, будем надеяться, что Светлана прижмет хвост своей рвущейся наружу лихости, на рожон лезть не будет и ситуацию никоими безумствами не усложнит. Откуда взялась мысль про Светланы Сергеевнены возможные безумства, Людмила не смогла себе ответить, однако отметать предположение не торопилась, взяв на заметку.

Людмила забралась на заднее сиденье, как они и условились заранее. Вообще-то Светка настаивала, чтобы Людмила ехала, устроившись на полу за спинками кресел, мотивируя повышенные меры конспирации тем, что «клиент» Людмилу Валерьевну может заметить и заподозрить хвост, но та категорически воспротивилась. Миколина не может ехать вслепую, ей надлежит отслеживать ситуацию, да и кроме того – сидеть на пыльном ковролине, скрючившись, словно высохшая гусеница, несолидно и унизительно.

– Очень кстати я сегодня Герину тачку взяла. Гера – это мой муж, если ты не помнишь. Он сейчас в Петрозаводске по делам компании, я с ним не смогла поехать, не на кого клинику оставить. Врачебный состав у нас суперский, а управленцев – ни одного, не обижайся. Это я на всякий случай говорю, если ты за сестру вдруг обиделась, – лавируя в потоке машин, болтала Светлана, с завидной непринужденностью переходя на «ты». – Я про машину что сказать хочу. Герина все же не такая заметная – в сравнении с моей, естественно. Мой «Ауди» красный, яркий-яркий, обожаю такие цвета. Ну, это, конечно, не для мальчиков. Им посерьезнее надо, согласна? Серый или темный беж. А он не хотел такой колер, представляешь? А я ему говорю: «Кысик, на черных сейчас только муниципальные чиновники ездят. Не упрямься, возьми вон ту светленькую, хороший благородный цвет». Раньше он на «ровере» катался, а я считаю, что грубовата модель, кондовая слишком, согласна? «Лексус» куда интеллигентнее.