Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 12)

У нее получилось. Вернее – у них. Стоящий поодаль рослый парниша в потертой косухе и со свисающими по бокам джинсов цепями моментально сообразил, что должен сделать. Он подхватил Анисью, готовую свалиться и расшибиться об пол, и рывком оттащил ее с Клашей к колонне – из тоннеля уже доносился гул приближающегося поезда.

Людмила на путающихся ногах пробежалась несколько метров, гася инерцию, но равновесие удержала.

Инвалидное кресло с лязгом обрушилось вниз. Люда не имела возможности проводить его взглядом в полете, зато успела посмотреть, как оно, медленно вращая колесами, обреченно лежало на рельсах.

А вот бабушки-старушки поблизости не было. Или это совсем другое кресло?

Под надсадный гудок электрички и пронзительно-резкий скрип тормозов Клаша разразилась ревом.

Анисья завороженно смотрела, как буфер электровоза, или что там у него впереди, волочит перед собой коляску, ломая и подминая ее.

Людмила смотрела на лицо машиниста, тот схватился за голову обеими руками, и ужас рвался из его глаз.

Парень в косухе удивленно и весело ругнулся и торопливо полез в карман за смартфоном. Не успеет. Все уже кончилось. Но ему – спасибо. Она так и сказала: «Спасибо тебе, братик», и взглянула с благодарностью, прикоснувшись к кожаному, в стальных заклепках плечу.

По перрону забегали тетеньки в метрополитеновской униформе и мальчики в форме полицейской. Людмила схватила Анисью за локоть и сделала попытку увести ее подальше от платформы и поближе к эскалатору.

Анисья уходить не хотела! Она упиралась и несчастными глазами всматривалась в людей, ловя взгляд каждого, но, по-видимому, не находя в них ответа. Люда забрала у нее малышку, притиснула к стене и проговорила на ухо:

– Не кажется ли тебе, детчка, что только что на ваши с Клашей жизни покушались?

Тьфу. Привязалось к ней это «детчка»!

Людмила не считала, что ее квартиранток хотели убить, чушь несусветная. Глупый несчастный случай, и только. Но как-то ведь надо было заставить Анисью очнуться и проследовать домой. А уж там Людка сможет в спокойной обстановке разобраться, какого лешего жиличку понесло в метро, да еще в столь срочном порядке.

Ту внезапно проняло. В ее взгляде нарисовался страх, и она быстро закивала головой, соглашаясь идти, куда ей Людмила скажет. Устало выдохнув, та вывела Анисью на поверхность и остановила такси. Сидя на заднем сиденье желто-канареечного «Фольксвагена», Анисья обнимала притихшую Клашу и тихо плакала. Дежавю.

Из рюкзачка Людмила выудила пакет с купленными препаратами, выдавила из блистера таблетку парацетамола, из баночки извлекла две пилюли валерианы, протянула Анисье вместе с бутылкой воды, которую неизменно брала с собой, куда бы ни отправлялась. Жиличка лекарство послушно приняла, а выпив водички, плакать перестала.

Уже лучше, но пока даже не на троечку. Нужно девочку понадежнее чем-то отвлечь.

– Анюсь, – обратилась к ней Людмила.

– Я Анисья, – вяло возразила Анисья.

– Анюсь, ты во сколько дите кормила? Есть у нас с тобой время на магазины? Ты вообще как, шопинг потянешь?

– В восемь, как только вы ушли. Шопинг потяну.

– Отлично. Минут сорок у нас имеется. Давай-ка мы с тобой прошвырнемся. Бодиков надо Клаше купить в запас, пеленок, чепчиков. А ванночку не будем покупать, у меня тазик новый есть. И коляску покупать не будем, а вот штукень одну, не знаю как называется, купим. Ну, такую, в которой индейские женщины своих индейчиков носят. С дитем гулять надо, а оно у нас второй день негулянное.

Анисья слабо улыбнулась:

– Слингом эта штукень называется.

– Во-во, именно слинг я и хочу купить. Как ты к этому отнесешься?

– А потом куда его денете?

– Потом ты его с собой заберешь, чудачка.

Лицо Анисьи окаменело. Люда поняла, что сказала что-то неправильное, и добавила:

– Или подружке подаришь.

– Вам, например, – процедила Анисья.

Людмила не решила с ходу, каменеть ей в свою очередь или почувствовать себя польщенной.

Они все успели, хотя Клаша начинала уже сердиться. Но таксист, как и обещал, подождал их возле «Кораблика», да и сам «Кораблик» был недалеко от Людмилиного дома.

Уложив сытую малышку спать в комнате, Людмила с Анисьей наконец тоже смогли позавтракать, перекусив творожком и печеньем, чтобы не заморачиваться с готовкой. После перекуса Люда подступила к жиличке с расспросами, как такое произошло, что та оказалась в подземке.

Выяснилось, что, когда Людмила ушла, Анисья захотела отвлечься от недомогания и включила компьютер, чтобы проверить аккаунты. Оказалось, что не напрасно. Ей пришло сообщение «ВКонтакте» от неизвестного лица. Некто под бесполым ником «В.Сойко» и невнятной аватаркой прислал следующий текст: «Дорогая Анисья, ему наговорили о тебе всякие гадости, но ты держись. Мы что-нибудь придумаем. Спустись в метро на станцию «Карельская», на платформе в сторону центра встань напротив таблички «Окружная». Не оборачивайся и не смотри по сторонам, иначе наш человек не сможет подойти к тебе. Поверь, так надо. Обязательно приходи с малышкой, мы вас сфотографируем и покажем Антону. Будем тебя ждать завтра с девяти утра до девяти пятнадцати строго. И никому не говори о нашей встрече!»

– Я так понимаю, сообщение было прислано вчера? – нахмурившись, уточнила Людмила.

Анисья молча кивнула. Кажется, она опять решила поплакать.

– И теперь я не смогу узнать, что мне сказать хотели. И Тошка не увидит нашу фотку. И значит…

– Это значит, что все очень серьезно, Анисья. Это значит, что тебя и вправду планировали убить, – резко оборвала ее Люда.

– Но вы же сказали, что пошутили так! – воскликнула Анисья. – Что придумали это, чтобы меня с платформы увести!

– Выходит, я угадала. Не расскажешь немножко о себе? Конспективно, подробности мне не нужны. Может, нам давно в полицию нужно бежать. А может, сами во всем разберемся.

– Спасибо. Но вы не обязаны ни в чем разбираться.

– Конечно. Мне просто интересно. Считай, что мне нравится отгадывать загадки и постоянно тянет на приключения, а вы с Клашей именно приключение для меня и есть. Никаких телячьих сантиментов.

– Ненадежное основание этот ваш интерес. Но рассказать о себе мне не трудно, и скрывать особо нечего, – безразличным тоном проговорила Анисья, а Людмила подумала, уж не обиделась ли та из-за отсутствия у Люды «сантиментов».

И Анисья рассказала, что родилась и жила до семнадцати лет в деревне Карасевке, и у родителей она единственная дочь, но мама умерла, когда Анисье исполнилось двенадцать. Отец – настоящий кулак, у него ферма и тяжелый характер. Через год он женился на Бэтти, с мачехой у Анисьи отличные отношения, она молодая, веселая и невредная. Именно она уговорила мужа, чтобы тот отпустил Анисью учиться в Москву, несмотря на то, что отец уже распланировал дочкино будущее и связал его с сельскохозяйственным колледжем в Туле. А Анисье не хотелось в зоотехники, Анисье хотелось изучать старинные манускрипты и переводить с древнегреческого на русский памятники античной литературы.

– И где же ты учишься? В историко-архивном? Или на филологическом факультете в Ломоносовском?

– Не попала по конкурсу в Ломоносовский. Поступила на библиотечное отделение Института культуры.

– Тоже неплохо.

– Отец сам подобрал мне квартиру в Москве и платил за аренду, денег на карту переводил совсем чуть-чуть, потому что все же сердился. На втором курсе я познакомилась с Тошкой, и мы решили жить вместе. Отец узнал, приехал в Москву, устроил Тошке… Короче, с квартиры мы съехали и подобрали себе жилье подешевле, потому что решили пожениться.

– А отчего папенька так осерчал? От того, что жили не расписанные?

– Поэтому тоже. И еще ему не понравилось, что Тошка спортсмен.

– Футболист?

– Автогонщик. Но он учится в автодорожном на пятом курсе, на заочном. Скоро защита диплома.

– Какой модели моя машина? – внезапно поинтересовалась Люда.

Анисья вскинула на нее удивленный взгляд. Проговорила неуверенно:

– «Шкода»? Я в моделях не очень…

– Ты не заразилась интересами любимого? И как это у тебя получилось? – не пожелала закрыть вопрос Людмила, сама не зная, в чем хочет уличить жиличку.

Та растерянно смотрела на собеседницу и, по всему видно, тоже не понимала, в чем хотят ее обвинить. Наконец произнесла:

– Понимаете, Тошке, конечно, было приятно, когда я говорила «помеха справа» или «идти впритирку». Я и названия всяких автомобилей запомнила – специально для Тошки, но отличала их только по эмблемам. Это несложно – эмблемы запомнить. А однажды я сказала «Феррари», а оказалось, что не «Феррари», а просто на «Киа» хозяин эмблемку от «Феррари» прицепил. Мне показалось, что Антон был разочарован. Но не сердился. А какая у вас машина? «Шкода»? Я угадала?

– «Лорен-Дитрих», – пробурчала Людмила. – Но мы отвлеклись. Вы зажили с автогонщиком, а потом ты залетела?

– А потом я забеременела, – сухо подтвердила Анисья.

– В гражданском браке?

– Отчего же, – едко возразила Анисья. – В законном. Мне дальше рассказывать или вы все наперед знаете?

– Какой там – наперед! Объясни мне, пожалуйста, необъяснимое: как тебе удалось своего автогонщика в загс затащить?

– Не только отцу не нравилось, что мы сожительствовать начали. Мне тоже не нравилось, противно это. Я спросила Тошку, а почему он не хочет брак зарегистрировать. Ожидала, что обычная песня начнется: типа никто друг друга силой держать не должен, у любви, как у пташки, крылья, «клякса» в паспорте ничего не значит и т. д. А он мне: «Да надо бы, конечно».