Рина Осинкина – Смерть и креативный директор (страница 34)
– Да все проработано уже, все обосновано! – не сдержался Семёнов и продолжил, горячась: – Турчин в это время блевал в сортире. Повар подтверждает – видел его туда входящим. Сам этот рафинадный Николя мотался из кухни в гостиную и обратно! Михеев заходил в библиотеку за коньяком, Валяев подтверждает, а Михеев подтверждает, что видел в кресле за своим письменным столом Валяева, и сделал ему замечание в мягкой форме, так как юрист мог бы и в другом кресле посидеть, либо на диване.
– Однако нельзя с уверенность сказать, что повар сплошняком был у присутствующих на глазах! Во время попойки-то! И нельзя делать заключение, что Турчин не смотался из туалета, когда повар находился в гостиной! И был ли он настолько пьян, наш безутешный вдовец, как о нем рассказывают свидетели! – Коновалов тоже повысил голос. – А что касается Беркутовой с Валяевым, то кто-то из них вполне мог замочить потерпевшую, а затем невозмутимо сесть в библиотеке за хозяйский стол или невозмутимо войти в гостиную и доложить Хохловым, что босс не нашелся.
– У них мотива не было, дружок! Ни у кого из этих персонажей не было мотива! Только у твоей Родионовой!
– Плохо копали!
– А на хрена? – рявкнул Семёнов и осекся.
– Шутка, – произнес он скованно.
– Я понял, – спокойно сказал Коновалов. – Вы с ребятами стиральную машину проверяли?
– А ты как считаешь? – моментально вызверился Семёнов.
– Футболку белую в куче грязного белья видели?
– Ну. Допустим.
– Пятна крови на ней обнаружили?
– Да ты чего?! – изумился капитан. – Имелась майка, и в протоколе мы указали, но пятна на ней были давнишние, причем засохшие до тонкой корочки. По виду и запаху – соус горчичный на мясном бульоне.
– Кто нюхал? – с невозмутимым видом поинтересовался Коновалов.
– Все по очереди, – хмуро ответствовал Семёнов.
Макс хлопнул ладонью по пустому, как незалитый каток, столу допросной, где они укрылись, чтобы никто не беспокоил, и сказал, подводя итог:
– Не серчай, Евгений. Я под тебя не копаю и не собираюсь. Но подруга моя места себе не находит. А оно мне надо?
Семёнов криво усмехнулся:
– Теперь меньше переживать будет?
– Это вряд ли. Но должен был я хоть что-то предпринять, верно? Она, кстати, к следователю собралась идти.
– Ее дело, – равнодушным тоном проговорил старший опер.
– И к кому же ей на прием записаться? К Протопоповой? Или к Волобуеву?
– Что ты пристал ко мне! Как клещ все равно!.. Не отдавали мы пока дело, готовим только. Почти подготовили.
Коновалов, помолчав, сказал:
– Ну, так ты мне звякни, когда передадите. Не в службу, а в дружбу.
– Звякну, – буркнул Семёнов.
– Кстати, чуть не забыл, – выбираясь из-за стола, произнес Коновалов – Вдовца потерпевшей по фамилии как? Турчин? Так вот, у него недавно еще одна утрата случилась. Экономка под авто угодила. Жива, но в коме.
– И что?
– Да так. Припомнилось просто. Спасибо за разговор, капитан. Посоветую своей подруге адвоката для сестры поискать. От твоего имени посоветую.
– Я из еженедельника «Пути и тропы», – постучавшись и попросив разрешения войти, представилась девица от двери.
Ее с легкой рыжинкой волосы были пострижены коротким каре, однако четкая геометрия стрижки, по причине вьющихся отдельных прядей, обратилась в пушистый сумбур – впрочем, хозяйке кабинета до этого дела не было. Посетительница была облачена в черный плащ покроя макинтош, размера на два больше необходимого, но сейчас так носят. На ней были: светло-голубые джинсы – тоже мешковатые, с закатанными выше щиколоток штанинами, отчего голубые носочки в разноцветный горошек бросались в глаза; джемпер крупной вязки, полосатый, розово-оранжево-голубой; на ногах – кроссовки, белые, с вишневыми рантами. Мда.
С мрачным недоумением наблюдала Ирина Кирилловна Беркутова, исполнительный директор фирмы «Форева-здрав», как незваная гостья шествует через кабинет к ее письменному столу, и как усаживается, заняв стул напротив.
Ногу на ногу она не закинула, и Ирина зачла ей это в плюс.
– Позвольте представиться. Меня зовут Олеся Петрова, и я штатный обозреватель еженедельника «Пути и тропы». Мое редакционное удостоверение, – посетительница раскрыла темно-синие «корочки», развернув их в сторону хозяйки кабинета.
Ирина Кирилловна повела рукой, давая понять, что она и без того верит, что перед ней начинающая журналистка, нацелившаяся поскорее заработать себе карьерный капитал.
Та, с улыбкой пожав плечами, удостоверение вернула в сумочку и проговорила:
– Я бы хотела задать вам несколько вопросов по поводу…
– Извините, но у меня мало времени, – перебила ее Беркутова, постукивая шариковой ручкой по твердой обложке папки с документами, которую при появлении постороннего лица не преминула захлопнуть. – Какое отношение к туристической тематике имеет медицинская фирма «Форева-здрав»? Вы ничего не спутали? Или ваш главред что-то спутал?
Олеся Петрова секунду на нее смотрела, после чего приступила к объяснению:
– Понимаете, в чем дело, Ирина Кирилловна… Гендиректор нашего издательского дома принял решение изменить направленность еженедельника. Слишком большая конкуренция в туристической нише, и – по секрету скажу: мы на грани банкротства. Вот и приходится меняться… в духе времени. А название газеты пока в процессе перерегистрации. Вы же знаете – бюрократы любят все затягивать.
– Собираете рекламу для нового издания, так я вас поняла? Но уверяю вас, число массмедиа, которые кормятся пиаром медуслуг, ничуть не меньше тех, что присосались к туристическому бизнесу. Выбор вашего гендиректора поспешен и неверен. Но это я в качестве лирического отступления. А по сути вопроса сообщу: в рекламных услугах еще одного СМИ не нуждаемся. Тем более – СМИ не раскрученного.
Уходить девица не собиралась. Более того – она все-таки закинула ногу на ногу. А потом, прищурившись, поинтересовалась:
– Ирина Кирилловна, это вы убили Ларису Турчину? Приревновали ее к своему бывшему любовнику? Ведь Михеев вас бросил, не так ли? Ничего не отвечайте, мне и так все ясно.
Щеки Беркутовой побледнели, зрачки расширились. Она стремительно вскочила с кресла и, перегнувшись через стол, цапнула за ремень девчонкину сумку, висящую на спинке гостевого стула. Визитерша не успела и глазом моргнуть, как ее имущество: кошелек, пудреница, расческа и все остальное, что было внутри, включая полупрозрачный пакет с непонятным белесым содержимым, но точно не с бутербродами – вывалилось на стандартно-серую поверхность письменного стола.
– Здесь написано, что никакая вы не Петрова, а Звягина! Причем, по должности дизайнер-верстальщик! И документ давно просрочен! Пришли меня шантажировать?! Не выйдет!
И Беркутова схватилась за телефон.
– Охране звоните? – тоже повысила голос посетительница. – Или сразу в полицию? А давайте в полицию! Заодно я им и футболочку отдам, надоело грязную тряпку с собой таскать. На ней, кстати, ваши пото-жировые следы хорошо видны вместе с кровью бедняжки Ларисы.
– Бедняжки? Бедняжки этой швали-Лариски?! – выкрикнула Беркутова, бросив трубку на базу. – Да если бы я решилась ее прикончить, разве
Она принялась выдвигать и снова задвигать ящики стола, рыться в них, в поисках чего-то, должно быть, важного. Так и не найдя, выпрямилась в кресле и взглянула на Олесю в упор.
– Кто вы такая, и чего вам надо? – спросила холодно.
«Быстро же она взяла себя в руки, – оценила ее самообладание Олеся. – Если такая решится на убийство, не передумает, и рука не дрогнет. Но при чем тут отрава?»
Звягина проговорила, пожав плечами:
– Я из газеты, как и сказала ранее. Мы начали раскручивать бульварный листок. Кстати, и назвать так решили: «Бульварный листок». Но фейков должно быть на его полосах по минимуму. Только «жареные» факты. В противном случае, нас никто покупать не станет. Главред разжился информацией о недавнем убийстве в особняке муниципального чиновника. Где ее взял – не скажу, сама не знаю. Но, судя по вашей реакции, он не ошибся.
– И какова же моя реакция, по-вашему? – нервно произнесла хозяйка кабинета.
– Вы ведь не стали отрицать, что убийства не было? Значит, информатор не наврал.
– А… Вы в этом смысле…
– А в каком же еще? Или вы решили, что я имею в виду вашу реакцию на то, что я вас в убийстве обвинила?
Беркутова промолчала.
– Ну что вы, Ирина Кирилловна, – снисходительно улыбнулась Олеся. – Нужно человека знать хорошо, чтобы ему устраивать провокации и оценивать, как он в итоге себя поведет. А я вас вижу в первый раз.
– Зачем же тогда… – голос Беркутовой сорвался. – Зачем было такие заявления делать? Я и без того вся на нервах. Хотя вам это неинтересно.
– А как еще я могла вас разговорить? – поразилась Звягина ее недогадливости.
– Беспринципная маленькая дрянь! – выпалила та.
– Я ведь могу обидеться, – с ехидцей в голосе проговорила «журналистка», удивляясь, как быстро вошла в роль желтопрессной акулы. – И расскажу миру о своих предположениях. Но так расскажу, что непонятно будет, предположения ли это, или факты. Я умею. И за клевету меня не привлекут. Вы верите?
– Сколько? – бесцветным голосом поинтересовалась Беркутова.