Рина Осинкина – Почти идеальная семья (страница 11)

Но все оказалось не так трагично, хотя и не безболезненно.

Костик, перелезая через забор, штаны не продрал и локтей не оцарапал, но насмерть перепуганная Майка тяпнула его за палец вполне по-собачьи, когда он принялся вправлять ее рогатую морду в узкий лаз, пытаясь придавить ее башку поближе к чернозему и развернуть по часовой. Он впихивал козу обратно, а Любовь Матвеевна с той стороны забора тянула козу на себя, ухватив ее за задние копыта, а возбужденный происшествием Тугарин скакал по грядкам Петуховых и заливисто лаял, ломая сочную ботву моркови и свеклы, которой Майина тоже бы не побрезговала.

Потрепанную и злую Майку снова заперли в загон у сарая, где она пробудет ровно столько, сколько ей не надоест.

Перепрыгивает, шельма, со свистом перепрыгивает, и ничего тут не поделаешь.

Поначалу Любовь Матвеевна ее веревкой к колышку привязывала, но быстро поняла, что смысла нет. Перегрызает коза веревку или выдирает с колышком. В сарае день и ночь животное держать совесть не позволяет. А сажать рогатую торпеду на цепь, аки пса сторожевого, не позволяет Нинка, да и самой Любе это неприятно.

Хорошо еще, что соседи с юмором все воспринимают. Тут ей пока везет. Любе, в смысле, везет, не козе. Козе что, козе на все начхать.

А Тугрику тогда досталось газетой по шерстяной заднице. Ему было строго-настрого велено больше под соседей не подкапываться и Майину на хулиганства не толкать. И вообще, он же сторож, мог бы и присмотреть за козой.

На сей выпад Тугарин явно оскорбился, дав понять, что он не сторож, а охотник, и уж тем более не козий пастух.

И теперь вместо того, чтобы варить смородиновое варенье или отдыхать в тенечке с книжечкой, Любови Матвеевне приходится целыми днями присматривать за беспокойными подопечными, чтобы опять чего не начудили.

Хотя смородины в этом году уродилось не очень. Да и откуда ей взяться, смородине, если пес на кустах развешивает Любины панталоны, а вырвавшаяся на свободу коза хрустит несозревшими ягодами, не брезгуя побегами?

Любовь Матвеевна вошла в загон с тазиком на бедре, Майина простучала копытцами, подбегая к хозяйке.

Конечно, это тетя Люба ее хозяйка, а вовсе не та, похожая на жердь, бабка, которая наезжает лишь по выходным и то лишь за тем, чтобы нудно и свирепо молчать, сидя на корточках напротив, и сверлить Майину фанатичным взглядом, перепрыгивая с одного ее глаза на другой.

А эта – ничего, кормит, добренькая.

Надо ей намекнуть, что та бабка Майине надоела, пусть прогонит. А то Майка хоть и терпеливая коза, но лопнет терпение, и припустится она по лесным буеракам от этой зануды подальше. Или боднет хорошенько. Бодаться она умеет.

Хозяйка поставила перед Майкой тазик с силосом, налила в другой тазик воды из пластиковой бутылки, а потом, покопавшись в кармане фартука, извлекла на свет оранжевую сочную морковку.

Майина сунула рыльце ей в ладонь.

– Морда козья! – услышала Лера возмущенный фальцет, донесшийся со стороны соседнего участка.

Значит, опять коза Майина боднула тетю Любу под коленки на выходе из загона. Вероятно, ждала две морковки, а получила одну.

Хорошо еще, что острые рожки парнокопытной Любовь Матвеевна обезопасила, надев на них куски садово-огородного резинового шланга ярко-бирюзового цвета. Поначалу Майина пыталась избавиться от аксессуара и предпринимала попытки идиотский кембрик с рогов стащить, но с ходу у нее это не получилось, а по прошествии времени с ощущениями коза сжилась и бунтовать перестала.

Прикольное существо. Хотя соседскую козу Лера не любила. Вернее, относилась к ней индифферентно, не утруждаясь строить умильную физиономию при появлении в поле зрения этого условно домашнего животного.

Лера загнала Миху в гараж, проверила замок на воротах, а потом поднялась по ступенькам крыльца и вошла в свой обожаемый дом. Распахнула дверь настежь, чтобы впустить внутрь вкусный вечерний воздух. Прошлась босая по комнатам, распахивая створки окон и на ходу здороваясь с домом.

Кто-то громко затопал по крыльцу.

– Лер, ты, что ли, прикатила?

С голым торсом, в клетчатых бермудах и кроссовках на босу ногу в дверном проеме возник сосед Костик, долговязый и тощий внук Любови Матвеевны. Костику года двадцать два, и он учится в институте. В педагогическом, что ли. Сейчас у него каникулы. Если, конечно, хвостов не нацеплял. Нормальный, в принципе, пацан. Вредный, конечно, но Лера с этим уж как-нибудь справится.

– Кто же еще?.. – буркнула Лера, мельком взглянув в сторону гостя.

– Лер, сигаретки у тебя нет? У меня кончились, – ничуть не смутившись тому, что соседка явно не в духе, жизнерадостно прогрохотал Константин.

– Посмотрю. Есть, конечно.

Лера подошла к вешалке, пошарила в дорожной сумке, брошенной на скамейке под куртками и дождевиками. Извлекла пачку и протянула Костяну.

Тот вытряхнул одну, сунул в рот и вернул пачку Лере. Похлопал по штанам, ища зажигалку. С сигаретой в зубах пропыхтел просительно:

– Дай зажигалочку, а?

Они пристроились для перекура на ступеньках крыльца. Говорить Лере ни о чем не хотелось, а вот Костик, напротив, фонтанировал:

– Чего одна? Лёню куда дела? – спросил он, примеряясь поднести огонек к сигарете.

– Работает Лёня, – кисло сообщила Валерия и поторопила: – Давай уже, прикуривай.

Когда ее накрыл приступ дурноты, как две капли воды похожий на тот, что случился с ней вчера утром, Валерия, кажется, даже не удивилась. Она лишь поспешно отложила сигарету и, отвернувшись от соседа, принялась торопливо сглатывать горькую слюну. Блевать в присутствии бесцеремонного студента, который данный факт не пропустит и непременно тупо прокомментирует, ей не хотелось категорически. Но тут она услышала надсадное Костиково кхеканье и резво повернулась на звуки.

Костик, перегнувшись вбок от ступенек, отплевывался и откашливался, в промежутках восклицая: «Что за фигня?»

– Ты чего? – спросила Валерия с напряженным интересом. – Съел что-нибудь?

– Фиг его знает, – отдышавшись, пропыхтел Константин. – Вроде ничего такого. Да ты не парься, сейчас пройдет. Мы эту фигню сигареткой простерилизуем.

С этими словами он под пристальным взглядом Валерии вновь глубоко затянулся, и тут его накрыло. Хорошо, что успел добежать до хозблока и завернуть за угол, и уже там, в тесном промежутке между забором и стенкой сарая, дал волю возмущенному организму.

Когда растерянный и помятый он вернулся к крыльцу, Лера уже поджидала его с кружкой холодной воды.

Костян плюхнулся на ступеньку и взял кружку. Отпил половину, вытер тыльной стороной ладони губы. А Лера стояла над ним и задумчиво вертела в руках сигаретную пачку. Потом неожиданно скомандовала:

– Надо кое-что проверить. Пошли в дом.

Костик вяло приподнял зад от ступеньки и с кружкой в руке двинулся следом.

На кухне Лера торопливо хлопнула по выключателю, зажигая верхний свет, а потом сбегала за настольной лампой на мансарду. Распахнула створку шкафчика и достала с полки одноразовую тарелку. Вытащила из пачки сигарету и выложила ее на пластиковый кругляк. Костик, по обычаю, собрался сказать что-нибудь остроумное, однако ничего достойного придумать не успел, острым коготком Лера вспорола сигаретную гильзу.

И когда нервничающая соседка принялась придирчиво рассматривать на белом поле пластика мелкое табачное крошево, разворошив зубочисткой ржавую кучку, он первый заметил такое, чего совсем не должно присутствовать в сигаретах. Колючки. Несколько острых и твердых, как швейные иглы, колючек миллиметров пять длиной, а то и все восемь. Не разломав сигарету, обнаружить их было проблематично, поскольку располагались иглы мелким снопиком строго вдоль сигаретной оси.

Их было немного, Костик пересчитал. Пять. А нет, вот и шестая. Колючки среди табака выглядели зловеще. Зубочисткой он отогнал от общего стада один экземпляр и, пригнувшись к столешнице, принялся рассматривать.

Интересно, эта фигня от шиповника? Или от кактуса? Если от кактуса, то от гигантского.

– Клево. Прикольный девайс, – констатировал он, выпрямляясь. – Новая модная дурь? На старости лет решила податься в растоманы? И где ты это надыбала?

Лера, привычно не обратив внимания на «старость лет», пробурчала:

– Сама накрутила.

Она разломала еще сигарету, а потом еще. Кучка табака на тарелке росла, Лера мрачнела.

«Прикольный девайс» присутствовал в каждой гильзе.

Она совершенно забыла про вчерашнее утреннее происшествие. Этот пустяк померк в свете прочих неприятных событий, навалившихся на нее больше суток назад. Да и не хотела Валерия держать в голове инцидент с внезапной тошнотой, сильно смахивающей на токсикоз первого триместра беременности. Зачем на этом зацикливаться и портить и без того поганое настроение?

Стоп, а когда вообще она в последний раз курила? И доставала ли она сигареты именно из этой пачки? И как данная пачка оказалась при ней, если совершенно точно Лера оставляла ее на кухонном столе в московской квартире? А может, это другая пачка?

Да откуда другая-то?! Другой просто нет. С некоторых пор Лера перестала «покупать лошадей конюшнями», иными словами – в запас блоками, стараясь все же курить пореже. Кончатся сигареты, тогда иди покупай. Кончатся поздно вечером – жди до утра, здоровее будешь. Иногда получалось.

Значит, никакой другой пачки быть у Леры не может. Потому что Лёнька не был заядлым курильщиком и свои сигареты в дом не приносил, а держал в бардачке «Тойоты». Иногда с мужиками выкурит за компанию, для поддержания атмосферы дружбы и доверия, и все.