Рина Осинкина – Обратный счет любви (страница 17)
– Ничего не понимаю, Катюш, объясните, как детсадовцу, – жалобно проговорила Киреева.
– Ну, это как бы персональный идентификационный номер компьютера. По нему мы прямо сейчас сможем определить провайдера, а значит, в каком районе города располагается этот компьютер. И всё. Дальше данные для простых граждан закрыты. Все-таки придется вам подключать Алину с ее Путятой.
– Ну, назовите хоть, что можете, – недовольно произнесла Надежда Михайловна.
Катя не обратила на ее тон никакого внимания, давно привыкнув, что Киреева временами бывает несносна. Катя ей многое прощала.
– Тут кое-что интересное, – сказала она через минуту. – Не все сообщения отправлены с домашнего компьютера. Некоторые из них отправлены с ноутбука в районе метро «Курская», видимо откуда-то, где есть доступ к бесплатной сети. Или из самого метро, или из «Макдоналдса». Больше сказать ничего не могу. Остальные – с домашнего компьютера, примерно из района Красной Пресни. Вот его IP, вот время выхода в Интернет. Всё что могу. И что вы собираетесь со всем этим делать?
– Спасибо, Катюш. Не знаю пока. Может, и ничего, там посмотрим. Извини, что я время у тебя отняла. Если дело выгорит, выпьем за победу.
– Ну, ни фига себе! – воскликнула вдруг Катерина, прилипнув к монитору.
– Что там, что? – разволновалась Киреева.
– Он свои сообщения удаляет! Все удалил! Вся его личка пустая!
– Вот дерьмо! – выругалась сквозь зубы Надежда. – Значит, теперь эту сволочь ни за что не прищучить. И ничего ведь не поделаешь.
– Если потребуется, то прищучим, – самодовольно произнесла Катерина. – Я успела сделать копию страницы. Хотя мне было бы проще действовать, если бы я знала, что за пожар и кто подпалил вам хвост.
Надежда Михайловна выдохнула с облегчением, а потом произнесла раскаянно:
– Спасибо, Катюш. Я знаю, что на вас всегда могу положиться. Но пока попробую справиться сама. Без обид, о’кей? Да, и еще. Мартышкам пока ничего не рассказывайте. Пожалуйста.
Катя кивнула.
И вот теперь Надежда сидит, постукивает авторучкой по краешку стола и взвешивает варианты.
Их два. Вариант первый – обратиться к Росомахиной, чтобы та обратилась к своей крутой подружке. Однако вариант второй Наде нравился больше. Потому что к Алине она может обратиться в любую минуту. Если не пройдет второй вариант, она так и сделает.
И Киреева направилась к Лапину.
При виде вошедшей в приемную Надежды Михайловны лицо президентского референта окаменело, застыв в гримасе холодного презрения.
– Иван Викторович у себя? – не глядя в гипсовое лицо, бесстрастным тоном спросила Киреева.
Ираида проигнорировала вопрос, уткнувшись в какие-то бумаги, а когда Надежда, пожав плечами, направилась прямиком через всю приемную к дверям логова, взвизгнула:
– Он занят!
Надя уже взялась за дверную ручку и потянула дверь на себя, когда Ираида Зверева сильным прыжком преодолела разделяющие их метры.
В кабинете оказались одновременно, это было эффектно. Правда, не слишком изящно.
Их феодал действительно был занят, но грохот, произведенный дворовыми бабами, заставил его поднять взгляд от бумаг. Взгляд ожег холодом и вельможным раздражением, несмотря на то что скользил поверх их голов.
Ириночка была не полной дурой, поэтому, выровняв дыхание, провозгласила:
– Иван Викторович! К вам начальник патентного отдела.
И вышла, притворив за собой створку. Киреева даже начала ее уважать.
Она осталась стоять у двери одна. Она стояла и тоже выравнивала дыхание, вспоминая про супермаркет, а также про то, что она совершенно ни от кого не зависит, даже от этого носорога в серой пиджачной паре, который на счет раз может ее уволить, сэкономив на выходном пособии.
Ну и подумаешь. Кассовый аппарат от нее все равно никуда не уйдет.
Вообще-то, когда ей взбрела в голову идиотская мысль направиться к Лапину со своей нуждой, данный визит она представляла себе несколько иначе.
Вот она входит в этот кабинет, сияя победительной улыбкой, под потеплевшим взглядом приближается к его столу и усаживается напротив, а потом непринужденно и легко произносит: «Иван Викторович, не поможете?» – и он, старательно скрывая радостное волнение, сдержанно кивает ей в ответ.
Безумные плоды завышенной самооценки.
Она почему-то уверилась, что монстр Лапин в нее тайно влюблен. Как еще можно объяснить, что он попросил ее исполнить столь многозначительную роль на свадьбе его дочери?
Доводы, которые Лапин в тот раз привел, – это одно, а то, что, кроме Надежды Киреевой, в его кругу наверняка нашлась бы, и не одна, «привлекательная, хорошо одетая дама средних лет, умеющая уверенно держать себя в незнакомом обществе», это совсем другое.
Но под его холодным брюзгливым взглядом все мечтательные образы вмиг сорвались и исчезли за горизонтом, как стая вспугнутых летучих мышей. Теперь Надежде позарез нужен кураж. Только откуда возьмется кураж без чувства свободы и раскрепощенности? Без них он быстро вянет и улетучивается.
Так и не ощутив в себе его присутствия, Надежда Михайловна поняла, что приемы аутотренинга следует немедленно отставить и начать уже выкручиваться самой.
Она легонько откашлялась и, сложив губы в спокойную улыбку, стала излагать суть дела, по которому пришла:
– Иван Викторович, простите, что так ворвалась к вам и, видимо, отрываю от важных занятий, но дело в том, что… Я бы хотела обсудить с вами один аспект нашего договора.
И чуть не покрывшись холодным потом, замолкла, вообразив внезапно, что сейчас он спросит ее с невозможным удивлением в голосе, о каком договоре идет речь. И что тогда?
«Елы-палы, – метнулась в голове паническая мысль, – вдруг позавчера он просто решил развлечься? Может, он моральный садист и сейчас вызовет из приемной Ириночку, главбуха Журавлеву, еще кого-нибудь, кто окажется поблизости, и поднимет меня на смех, рассказывая в лицах, как я повелась на его идиотский розыгрыш?»
– Да, конечно, – сухо произнес Лапин. – Что вы хотели обсудить? Подходите ближе. Не стойте.
Киреева прошла к столу, уселась на тот же стул, где уже сидела недавно, и почти спокойно проговорила:
– Вы предложили мне подумать над суммой моего… гонорара.
Лапин хмыкнул, и на его физиономии мелькнула и тут же исчезла некая сложная эмоция.
– Я помню, – почти не разжимая губ, отозвался он.
Была у него такая манера разговаривать с подчиненными. Он так поддерживал их в тонусе.
Но Надежде уже было наплевать. Она наконец нащупала ту часть себя, которая у нее отвечала за дерзость и бесшабашность, граничащую с нахальством, нащупала и вытащила, трясущуюся, за шиворот из дальнего закоулка души, где та пыталась отсидеться. И Надежда, сверкнув победительной улыбкой, произнесла:
– Я хотела бы попросить вас об одной услуге, это и будет моим гонораром, если вы не возражаете. Если же возможности такой у вас не найдется, я имею в виду выполнить эту просьбу, тогда пусть моим гонораром станет ужин, которым вы, я надеюсь, меня все-таки накормите на том банкете.
– Я вас слушаю, – произнес президент корпорации, откинувшись в своем кресле и высокомерно приподняв краешек губ в холодной улыбке.
Он пока не знал, как ему реагировать на выходку своей служащей. Пока своей служащей. Но фамильярности допускать он не намерен.
Решение о расформировании патентного отдела уже было принято, приказы по персоналу подготовлены. Начальницу отдела ждало сокращение, если она, конечно, не решит сесть за сборочный конвейер.
Насколько Лапин разбирался в людях, такая не решит. Близкое увольнение этой дамы было важным аргументом в решении привлечь ее к затее с мнимой… гм… невестой. Отзвучит марш Мендельсона для дочки Асеньки, и отправится эта самоуверенная леди на биржу труда. И никаких вам сплетен и пересудов.
Но поскольку марш еще не отзвучал, Лапин решил быть терпеливым. Даже интересно, на какую услугу она рассчитывает его подписать.
– Благодарю вас, Иван Викторович, – с легким поклоном головы произнесла леди. – Я хотела бы вас попросить вот о чем. Не могли бы вы воспользоваться вашими связями и выяснить для меня адрес одного компьютера. Вот тут у меня записан его IP, время выхода в Интернет, район покрытия провайдерской сетью. Мне очень важно узнать его точное месторасположение на тот момент. Не поможете?
Лапин сдержанно удивился.
– Вообще-то я не совсем по этой части, вам не кажется, уважаемая Надежда Михайловна? И это очень непростое и щекотливое дело. Почему вы решили, что у меня найдутся такие возможности?
– Я в этом уверена, – твердо ответила Надежда.
Теперь она не улыбалась, а, напротив, ее взгляд был строг, прям и не имел ни малейшего налета кокетства. И Лапин «поплыл».
«Старый дурень, да ты на лесть повелся! – изумился сам себе Иван. – Тебе льстят все, кому не лень, а ты повелся на лесть какой-то второстепенной начальницы ненужного тебе отдела! Однако ловка, шельма. Не напрасно мне ее Васька «сосватал», ох не напрасно».
С Василием Гуляевым жизнь свела Ивана Лапина на гаражной почве, иными словами, у них обоих машины стояли в одном и том же гаражном кооперативе. Кооператив тянулся вдоль ветки Киевской железной дороги чуть не на километр, а его основательные гаражи были еще брежневской застройки, со стенами в два кирпича и тяжелыми воротами, не то что современные какие-то «ракушки» или жестяные сварные коробки.