Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 41)
Влада села напротив, положила локти на край стола. На лбу прорезались морщинки, проявились лучики возле глаз. Это потому что она напряженно прищурилась. Губы улыбались.
– Адамыч, как ты думаешь, зачем и почему женская природа так устроена, что наша сестра живет дольше?
– Дольше нашего брата? – ухмыльнулся Артем. – Я думаю, из чувства долга дольше лямку тянете.
– А зачем?
– Ну, объясни, если знаешь.
– А затем, Адамыч, что жена, если она, конечно, нормальная, тыл мужу обеспечивает. Вы же беспомощные абсолютно. Вам только кажется, что сумеете легко без матери или жены прожить, только неправда это, самообман.
– Я бы не заявлял так категорично. Хотя с вашей сестрой, конечно, сподручнее.
– Это ты точно подметил. И получается таким образом, что двойная нагрузка на женщине, поскольку саму себя она тоже должна обиходить. Об этом аспекте нельзя забывать, не так ли? Чтобы в чучело не превратиться. Да и кто ей тот же бутер на завтрак сделает или юбку перед работой погладит? Только сама, все сама. Если дети, то нагрузка в разы увеличивается, пока их на ноги не поставишь. К старости силы иссякают. Только на себя у нее сил и остается, их на донышке совсем. Лишь бы обузой детям не становиться. Лишь бы не в дом престарелых. Просматриваешь логику жизни?
– Не дурак. И в чем проблема? Мужики и так раньше мрут. Похоронила благоверного, и живи для себя самой… без утяжелителя.
– Проблема? У меня есть проблема? У меня проблем никаких. Я просто пытаюсь объяснить тебе, почему не стоит жениться на тетке, которая старше тебя лет на пятнадцать. Через пару десятков лет супружеской жизни ты все еще будешь молодым гоголем, а она рядом с тобой старой развалиной, хоть и отреставрированной после… технологий. А несколько позже ты, гоголь, тоже сделаешься развалиной, за которой уход потребуется, при этом твоя дряхлая половина уже ослабела от старости настолько, что чашку чаю себе налить не может, а не то что тебе эту чашку до твоей лежанки донести.
Артем молчал и, кажется, был озадачен.
– Ситуация, описанная тобой, и вправду невкусная. Что тут можно предложить пострадавшей стороне? Первое, что приходит на ум – вовремя сбросить отработанное средство ухода, заместив новым.
– Хорошее решение, – кивнула холодно Влада. – Вполне себе годное.
– Есть вариант более благородный и гуманный, но требующий вложений. Нанять домработницу и сиделку. И проблемы не будет.
– Для кого сиделку? – неожиданно вскипела Влада. – Для подряхлевшего тебя или для твоей старой половины?!
– Ох, Влада, я, конечно, подозревал, что дотошна ты до занудства, но и помыслить не мог, что будешь так эмоционально рассуждать на отвлеченные темы.
Влада словно на полном скаку в кирпичную стену врезалась. И вправду. Чего это она так разгорячилась? Пристыдил ее сосед, умеет.
Она конфузливо улыбнулась и встала. Нужно налить чаю Артему. Ну и себе.
И тут до Артема дошло. Не тридцатник Владьке, а все сорок с лишним.
Неприятное открытие, заставшее к тому же врасплох.
Вот тебе и продвинутые технологии, тудыть их в качель.
И что теперь делать… гоголь?
Что делать? Да все то же.
Тридцать ей лет или сорок, или все пятьдесят – прорвемся, не тушуйся, Адамыч.
Заставим супругу бегать по утрам, витамины курсами принимать, технологии красоты подключим… Наймем для нее помощницу по хозяйству, чтобы не впахивала с утра до ночи за газовой плитой и над утюгом. И никаких проблем.
– Да никаких проблем, Владислава, – бодрым тоном проговорил Артем. – Тем более что в свои сорок с хвостиком ты выглядишь не больше чем на тридцать.
Влада резко развернулась и произнесла гневно:
– Всему есть своя мера, Артем. Мне надоели твои инсинуации. Забирай пирожки и проваливай.
Подскочив сзади к его стулу и ухватив обеими руками перекладину спинки, она дернула ее со всей силой, на которую была способна, и сосед чуть не грохнулся на пол, но лучше бы уж грохнулся, поскольку ткнулся физиономией в клеенку в цветочек, застилавшую кухонный стол.
– Видите ли, мне сорок, а выгляжу на тридцать! Хам! Трамвайный хам!
– А тебе больше понравилось бы в свои сорок выглядеть на сорок? – потирая ушибленный подбородок, с недоумением спросил Артем. – Объясни, что обидного я сказал, и я пойду. Пирожков только половину возьму, остальные ты схаваешь.
– Потому что мне тридцать… два! – с негодованием ответила Владислава. – А ты заявил, что сорок с лишком! Я не желаю терпеть издевки под видом шутки, поэтому проваливай. И кота своего наглого забери!
Как и когда Шедулер оказался у нее на кухне и даже успел занять сидячее место на табуретке возле входа, потеснив Владин рюкзачок, этого она вспомнить не могла. Увлеклась разговором с Артемом и не заметила.
Кот слегка повернул голову на окрик, но к исполнению приказ не принял, на пол не спрыгнул и восвояси не удалился, а вместо этого принялся не спеша крутиться на табурете, устраиваясь поудобнее, чтобы вылизать сначала брюхо, а затем задние лапы, поочередно задрав их кверху.
Рюкзак был им беспардонно уронен, из рюкзака вывалилась косметичка, расческа, холдер. Из холдера выглянул краешек паспорта, который хозяйка тут же схватила и с торжествующим видом сунула под нос соседу, раскрыв на нужной странице.
Сосед извлек из кармана очечник, из него – окуляры, водрузил их на нос и ознакомился с предложенными графами.
– Ну, я так и предполагал с самого начала. Зачем же ты, Владислава, читала мне лекцию про разницу в возрасте и вытекающие из нее жуткие последствия? Мы с тобой ровесники. Вот, гляди.
Из другого кармана штанов он достал смартфон, нашел нужную фотографию в альбоме, предъявил Владе.
Это была не фотография, а скан его паспорта, из которого следовало, что родился Артем Адамович Дубровин в городе Москве, в году одна тысяча девятьсот восемьдесят девятом, месяц – июнь, число – шестое.
– Пластика лица? – глупо спросила Влада. – Хотя, пожалуй, нет. Пожалуй, холерично-сангвиничный темперамент и подростковые манеры.
Не глядя на соседа, она вернула ему мобильник. Рука подрагивала, и Влада надеялась, что это было незаметно. Проговорила с деланым облегчением:
– Вот и разобрались. Извини, что я немного нашумела на тебя, у меня нервы за последнее время слегка…
Он уложил смартфон на стол, посмотрел внимательно на Владу. Взял ее за плечи, осторожно привлек к себе и без улыбки произнес, глядя в запрокинутое лицо:
– Не заговаривайте мне зубы, девушка. Я только что, вот сию минуту, решил взять тебя в жены сорокапятилетнюю. Реальные твои тридцать два для меня просто счастливый бонус.
– У нас нет ничего общего! – испуганно воскликнула она. – Ты айтишник, я библиотекарша. Нам даже не о чем будет поговорить друг с другом.
Ее бывший муж, будучи средне обеспеченным менеджером, вил из нее веревки, заставляя жить по своим меркам. Весьма богатый бизнесмен и программист Дубровин превратит Владу в вещь.
Он не такой?! Иллюзия, которая развеется очень быстро, а чтобы исправить все, опять придется ломать по живому.
Он не такой!
Он добрый и веселый.
И слушаться его будет приятно. Радостно будет слушаться и удовольствием.
Но она сказала, усмехнувшись и многозначительно подмигнув:
– Чтобы весело проводить время, необязательно жениться.
– Что-что?! – грозно переспросил он и даже слегка ее потряс. – Выбрось эту грязную мысль из головы, Владислава.
Она смутилась, опустила взгляд, а он сказал серьезно и печально:
– И поверь, голубка моя, делать предложение – очень непросто. Даже страшно. Если уж мужчина на это решился, то…
В этот волнительный и важный момент со двора донесся надрывный певческий альт: «Когда б имел златыя горы и реки полныя вина…»
– Снова пьет? – спросил Артем, сунув нос Владе в макушку.
– Пока держится, – пробормотала Влада ему в плечо. – А песни горланит, когда тяга к спиртному подступает, чтобы отвлечься. Но боюсь, недолго она продержится.
– Тогда слушай идею, – сказал он, прижавшись щекой к ее теплому виску. – Поищем-ка мы в Сети фотографии двух-трех феноменальных личностей, которые испытывают непреодолимое отвращение к алкоголю. Такие бывают, ты в курсе?
– Что-то слышала, – невнятно ответила она.
– И угостим Татьяну Степановну этими фотками.
– Обработанными твоим софтом?
– В точку. Как думаешь, это будет считаться нашим общим интересом?
– Ну… Это как-то притянуто за уши…
Он не дослушал, а обнял еще крепче, губами нашел ее губы и поцеловал.