Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 39)

— Ваши комплименты излишни, — ответила она своим обычным ровным тоном, но в голосе больше не было того металлического холода. — Я всего лишь забочусь о том, чтобы в этом доме сохранялся порядок. А голодные гости склонны к еще более... эксцентричным поступкам

Управляющая наблюдала за тем, как Ася с жадностью поглощает моти, а Касуми с наслаждением прикрывает глаза, пробуя мед. В этот момент Сумико выглядела не как строгий надзиратель, а как уставшая, но понимающая мать, которая втайне поощряет шалости своих непутевых детей.

— Приведите комнату в порядок до прихода господина Ёсихира-сама, — добавила она, уже направляясь к выходу. — И постарайтесь иметь более смиренный и голодный вид, иначе искупление вины продолжится генеральной уборкой всего восточного крыла, включая потолочные балки.

Сумико аккуратно прикрыла за собой сёдзи, оставив девушек в блаженном сытости и тишине, которая теперь казалась затишьем перед настоящей бурей.

Обеденный совет, который Ёсихиро решил провести в комнате девушек, сопровождался помилованием от хозяина и накрытием стола. На удивление первым заговорил младший Минамото.

— Мы кое-что обсудили с братом. Вы хотите играть по своим правилам? Я согласен. — Самурай вытащил из-за пояса небольшой свиток и бросил его на стол перед Асей. — Тогда я официально назначаю вас обеих моими личными советниками по вопросам, требующим... нестандартного подхода. Сегодня же вечером я представлю вас на совете клана как экспертов по безопасности из-за границы. Вы получите доступ к документам, картам и личному составу. И вы будете работать на меня — не из страха, а по контракту. — Он сложил руки на груди и посмотрел на них сверху вниз с вызовом. — Посмотрим, как вы перевернете это «наказание» в свою пользу, когда на вас будут смотреть все головы клана.

Мужчина резко поднялся и покинул комнату пленниц.

— Как ой стремительный карьерный рост, — хмыкнул Араками, — от пленниц до советников. И что предпримите?

— Сложно. — Фукуи нахмурилась. — Совет клана — это не Ёсихиро, которого можно спровоцировать на крик. Это старые, закостенелые лисы, которые чуют фальшь за версту. Если мы просто будем паясничать, нас вышвырнут из зала через пять минут. Нам нужно выглядеть как профессионалы, которые знают что-то, чего не знают они. Нужен фактор неожиданности.

— Кстати, об этом. — Ася задумалась. — Дорогая, как насчет отыгрыша великой шаманки-медиума — такусэн? Мы сможем вбить в головы этим старперам, что битва двух братьев погубит клан. К тому же и про корабль шелка и Момоку втюхаем. Да и в дальнейшем сможем объяснить, твое видение будущего. Ну, так как?

Каскадерша замерла, и в её глазах вспыхнул настоящий театральный огонь. Она медленно села, и её лицо преобразилось — взгляд стал отрешённым, а голос приобрел ту самую мистическую глубину, которую она использовала в своих самых сложных ролях.

— Ася... это гениально. Просто гениально! — Косуми почти прошептала это, уже примеряя на себя образ. — Старейшины — фанатики традиций и суеверий. Они могут не поверить «заграничным экспертам», но они до смерти боятся гнева предков и пророчеств. Если я предстану перед ними как медиум, чьи видения приходят из иного мира, они будут ловить каждое моё слово, даже если я скажу, что завтра пойдет дождь из лягушек. — Фукуи вскочила с футона и начала расхаживать по комнате, активно жестикулируя, словно уже репетировала выступление. — А ты в это время будешь играть роль моего «голоса разума» или верного стража-переводчика, который интерпретирует мои видения в конкретные тактические планы. Она остановилась и с хитрым прищуром посмотрела на Асю. — Это идеальное прикрытие. Любая наша ошибка или внезапная смена курса мы сможем списать на «изменчивость духов». Мы станем неприкасаемыми. Только представь лицо Ёсихиро, когда он поймет, что его «советники» превратили совет клана в сеанс спиритизма. — Девушка схватилась за виски. — Нам срочно нужен подходящий наряд для «шаманки», иначе всё разобьется об отсутствие эстетики.

— Эстетика — это всё, — согласилась морпех. — Идем искать управляющую.

Сумико обнаружилась в одной из кладовых западного крыла, где воздух был пропитан запахом кедра, старой бумаги и сушеных трав. Она стояла у высокого стеллажа, аккуратно перебирая рулоны ткани, когда девушки бесшумно возникли в дверном проеме. Домоправительница даже не обернулась, но её голос прозвучал спокойно и с легким оттенком обреченности.

— Я слышала ваш разговор в комнате, — произнесла она, медленно поворачиваясь к ним. В её глазах читалось нечто среднее между профессиональным ужасом и тайным любопытством. — Медиум? Шаманка? Вы решили окончательно свести с ума господина Ёсихиро, который и так балансирует на грани нервного срыва? — Женщина окинула Косуми оценивающим взглядом, словно прикидывая, сколько слоев ткани потребуется, чтобы превратить каскадершу в эфирное видение. Затем Сумико медленно прошла вглубь склада и достала из старого лакированного сундука тяжелый сверток из серого шелка с вышивкой серебряных нитей, которая тускло мерцала в полумраке. — Это одежды из старого семейного хранилища. Они принадлежали одной из жен основателя клана, которая, по слухам, действительно видела вещи, недоступные простым смертным. Одежда слишком велика для вас, но если её правильно задрапировать... — Сумико сделала паузу, и в её голосе проскользнула неожиданная поддержка, —...вы будете выглядеть так, будто сошли с древнего свитка. Она передала сверток Фукуи, и её пальцы на мгновение задержались на ткани. — Только будьте осторожны. Старейшины не любят тех, кто видит слишком много. Если вы начнете говорить о грехах, которые они пытались забыть десятилетиями, то могут решить, что лучший способ заставить вас замолчать — это отправить вас к предкам лично. И в этот раз господин Ёсихиро не сможет вас защитить, если пророчество окажется слишком... неудобным.

— Не беспокойтесь, Сумико-сан, — прошептала каскадерша, её голос уже начал приобретать ту самую мистическую глубину. — Мы не будем копаться в их грязном белье... слишком глубоко. Мы дадим им ровно столько правды, чтобы они испугались, и ровно столько тумана, чтобы они почувствовали себя зависимыми от наших подсказок.

Ася, стоявшая рядом, скрестила руки на груди, глядя на Сумико. Она видела, что домоправительница сейчас делает нечто большее, чем просто выдает одежду — она фактически ставит на них.

— Спасибо, Сумико-сан, — искренне сказала капитан. — Ваша помощь будет учтена в нашем «пророчестве». Обещаю, что в будущем мы упомянем, что духи особенно благоволят тем, кто приносит нам блинчики в обход приказов даймё. Она заметила, как уголок губ управляющей едва заметно дернулся.

Касуми, не сводя глаз с переливающегося шелка, медленно пошла в сторону их комнаты, её походка уже начала меняться, становясь более плавной, почти текучей.

— Я буду эфиром, Ася, а ты — якорем, — тихо отозвалась японка, и в её голосе прозвучала странная, почти гипнотическая уверенность. — Если я буду слишком «отлетевшей», они решат, что я просто сумасшедшая. Но если рядом со мной будешь стоять ты — суровая, сосредоточенная, с этим своим взглядом «я-знаю-где-закопаны-все-трупы» — это создаст идеальный контраст. Ты будешь тем, кто придает моим видениям вес. Ты будешь тем, кто говорит: «Духи говорят правду, и вот что это значит для вашего кошелька и ваших земель».

Девушки зашли в комнату и плотно закрыли сёдзи. Фукуи начала медленно обматывать себя серым шелком, используя свои знания о драпировке костюмов из театра. Ткань ложилась тяжелыми, но изящными складками, скрывая очертания фигуры и создавая вокруг неё своего рода кокон из тумана и серебра.

— Посмотри на меня, — попросила Косуми, резко выпрямляясь и расправляя плечи. Её взгляд внезапно стал пустым и далеким, зрачки расширились, а лицо разгладилось, лишившись всяких эмоций. Она больше не была Фукуи-каскадершей; перед Асей стояло существо, которое действительно могло принадлежать другому миру. — Как тебе? Достаточно жутко, чтобы старейшины Минамото начали проверять, заперты ли двери в их спальнях на ночь?

Морпех на секунду даже забыла, как дышать. Мастерство подруги всегда впечатляло, но сейчас, в сочетании с этим древним шелком и приглушенным светом комнаты, эффект был почти физическим. Казалось, температура в помещении упала на несколько градусов.

— Чёрт... — выдохнула Ася, приходя в себя и возвращая себе привычную ухмылку. — Ты выглядишь так, будто сейчас начнешь предсказывать дату моей смерти. Слушай, если ты так выйдешь к совету, я даже сама в тебя поверю. Осталось только добавить немного театрального дыма... хотя нет, Ёсихиро нас за это прибьет. Обойдемся твоим взглядом «я-вижу-твои-грехи».

Капитан задумчиво посмотрела на свои вещи. Она решила оставить свои привычные темные одежды, которые подчеркивали её атлетизм и готовность к действию. Контраст между «эфирной» Касуми и «земной» Асей действительно создавал ощущение законченной системы.

Сёдзи бесшумно открылись, и в комнату просочился Араками. Мужчина застыл от преображения девушек, а его зеленый глаза излучали неподдельный восторг.

— Я принес подарок, который способен придать вашему представлению достоверность. — Он вытащил из-за пазухи небольшой, изящно украшенный веер. Когда старший Минамото раскрыл его, в темноте вспыхнули золотые нити, складывающиеся в изображение дракона, пожирающего собственную хвост — символ бесконечности и тайного знания. — Это веер первой жены основателя клана, — тихо произнёс Араками, его голос был лишён обычной игривости. — Говорят, она использовала его, чтобы направлять энергию своих видений. На самом деле, в рукоятке спрятан небольшой механизм: если нажать на голову дракона, из веера вылетит тонкое облако пыльцы светящихся грибов. В темноте это выглядит как... ну, как проявление духов. Держи. Он протянул веер Касуми, которая наблюдала за этой сценой с нескрываемым восторгом. — Считай это страховкой. Если старейшины начнут слишком сильно давить или усомнятся в твоих «видениях», ты можешь устроить небольшое световое шоу. Это собьёт их с толку ровно настолько, чтобы ты успела перевести разговор в нужное русло. — Первый молодой господин выпрямился, и его лицо снова приняло беззаботное выражение, но в глазах осталась тень серьёзности. — И ещё... не доверяйте старейшине Моримото. Он слишком тихий. Тихие люди в этом доме обычно знают больше, чем говорят. Ну, все. Жду вас на Совете. — И молодой человек исчез за дверями комнаты.