Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 16)

— Ты... — Самурай медленно разжал пальцы, отпуская руку брата. — Ты действительно считаешь, что мы — цирковые звери для твоего развлечения?

Араками, однако, отреагировал иначе. Его безумие питалось хаосом. Он расплылся в жуткой улыбке, глядя на беглянок. Парня забавляло, что кто-то посмел превратить их смертельную вражду в зрелище.

— Слышишь, Ёси? — Первый сын клана изящно встряхнул кистью, проверяя хват стилета. — Тебя назвали «ниндзя». Какое принижение для великого наследника. Хотя... — он перевел взгляд на девушек, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Мне нравится эта идея. Если я завалю своего «темненького» брата прямо здесь, возможно, я позволю вам выбрать, какую часть его тела я отрежу первой.

Ёсихиро почувствовал, как внутри него закипает ярость, смешанная с ледяным презрением. Он не собирался участвовать в этом фарсе, но присутствие старшего и эта невыносимая, абсурдная ситуация требовали одного — восстановления порядка. Он медленно принял боевую стойку, его центр тяжести сместился вниз, а взгляд стал острым, как лезвие катаны.

— Ты слишком много болтаешь, Ар, — коротко бросил второй сын клана. — И ты, — он посмотрел на Асю. — Если хочешь видеть бой, то смотри внимательно. Я покажу тебе, что бывает с теми, кто путает дисциплину с медлительностью.

Одним молниеносным движением самурай сократил дистанцию, нанося мощный удар с разворота, который должен был буквально впечатать брата в ствол старого дуба.

Араками реагирует с пугающей изворотливостью. В последний миг он не блокирует удар, а буквально «стекает» вниз, пропуская кулак Ёсихиро над собой. Движения старшего напоминает танец змеи — изящное, неестественное и смертельно опасное. Пользуясь инерцией брата, Араками делает резкий выпад вперед, нанося серию молниеносных ударов стилетом по ногам самурая, целясь в подколенные сухожилия.

— Дисциплина — это скучно, дорогой брат! — выкрикивает Ар, и в его голосе слышится почти детский восторг от собственной жестокости. — Давай добавим в этот спектакль немного крови!

Ёсихиро, несмотря на атаку, успевает перепрыгнуть, уходя от лезвия, но Араками уже заходит ему за спину, пытаясь зацепить его за одежду и повалить на землю. Между братьями вспыхивает яростный обмен ударами: один бьет с мощью скалы, другой атакует с быстротой ветра. Они сцепили пальцы в замок, тяжело дыша, и глядя друг на друга с такой ненавистью, что воздух вокруг них, кажется, начинает вибрировать. Ася и Касуми стоят в стороне, наблюдая за этим безумным поединком. Для каскадерши это выглядит как идеально поставленная боевая сцена, но запах настоящего пота и крови говорит о том, что ставки здесь куда выше.

— Ставлю на беленького! — кричит морпех, азартно сжимая кулаки. — Смотри, как он вихляет! Он же просто псих!

В этот момент Араками, воспользовавшись секундным замешательством брата, делает резкий рывок и с силой впечатывает Ёсихиро лопатками в землю, наваливаясь сверху и приставляя стилет к его горлу. Его лицо искажено экстатической улыбкой.

— Ну что, «ниндзя»? — шепчет он, глядя на младшего брата. — Как тебе такой финал первого акта?

12

Ёсихиро лежал на земле, острая сталь стилета прижималась к его горлу, и мир сузился до ненавистного лица старшего брата. Он чувствовал, как земля под лопатками отдает холодом, как тяжело вздымается грудь после схватки. Всё его тело ныло, но разум был кристально чист. Он смотрел на Араками снизу вверх, и в его зеленых глазах не было страха. Не было унижения. Только ледяная, абсолютная уверенность, которая заставила улыбку на лице Ара на мгновение дрогнуть.

— Ты прав, — голос самурая прозвучал хрипло, но спокойно, с ноткой странной, почти пугающей усталости. — Это только первый акт. Он медленно перевел взгляд на девушек, которые стояли в стороне, став невольными зрителями этого семейного спектакля. Его голос разнесся по поляне, холодный и четкий: — Вы хотели боя? Вы его получили. Теперь вы понимаете, что этот клан пожирает сам себя изнутри. Ар, — он снова посмотрел на брата, — ты можешь перерезать мне горло прямо сейчас. Это решит твою проблему с троном. Но ты не сделаешь этого. Потому что ты хочешь не просто титула. Ты хочешь, чтобы я видел, как ты его занимаешь. А это, — его губы скривились в едва заметной усмешке, — твоя главная слабость. Ты слишком любишь театр, чтобы довести дело до конца. — Самурай напряг мышцы, и одним движением выбил стилет из руки брата, одновременно нанося удар коленом ему в солнечное сплетение. Он перекатился, поднимаясь на ноги, и теперь стоял напротив первого сына клана, тяжело дыша, но снова готовый к бою. — А теперь, — он стряхнул грязь с плеча, — может быть, мы, наконец, решим, кто из нас двоих достоин вести семью? И если эти две женщины — свидетели, то пусть они увидят истинную силу клана Минамото. Не ту, что прячется за стилетом в спину, а ту, что смотрит врагу в глаза.

— Ты прав, брат, — голос Араками звучит неожиданно трезво. — Я люблю театр. Но ты забываешь одну важную деталь. Он медленно обводит взглядом поляну, останавливаясь на каждой тени, на каждом кусте. — В театре всегда есть зрители. И сегодня... зрителей больше, чем ты думаешь.

Из-за деревьев, словно материализовываясь из самого воздуха, начинают появляться фигуры. Сначала одна, затем две, затем десяток — ниндзя в темных одеждах, с кунаями и катанами наготове. Они окружают поляну плотным кольцом, и их лица не выражают ничего, кроме холодной преданности.

— Ты думал, я пришел один? — первый сын клана вскидывает бровь, наслаждаясь моментом. — Я всегда готов к последнему акту, Ёси. Вопрос в том, готов ли ты?

— Я тоже не один, — отвечает второй молодой господин. И с другой стороны появляется отряд, не уступающий первому.

— Черт. Нам только очередной битвы у Гвадал канала не хватает! — Ася выходит вперед. — Ну, ребятки, так не честно. Вы чего? За своих бойцов прятаться собрались? Все уже поняли, что здесь две армии. Но ведь побеждает та, чей лидер сильнее. Так, что давайте, разгоняйте свой взвод безымянных солдат и продолжайте.

— И то правда, — вступила Фукуи. — Докажите уже всему миру и друг другу, кто из вас достойнее. Кажется на этом традиции и держатся.

Ёсихиро снова уставился на Асю. Эта женщина была настоящим стихийным бедствием. Она не просто игнорировала опасность — она превращала кровавую разборку за власть в какое-то гладиаторское шоу. Его гвардейцы, привыкшие к железной дисциплине, в замешательстве переглянулись, ожидая приказа, но самурай чувствовал, как внутри него что-то надломилось. Его раздражение сменилось странным, почти болезненным любопытством. Он медленно обвел взглядом своих людей, затем посмотрел на отряд старшего брата. Силы были равны. Любая искра сейчас привела бы к резне, в которой погибнут лучшие воины клана, оставив Минамото уязвимыми перед внешними врагами.

— Традиции... — повторил Ёсихиро, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Ты удивительно осведомлена о наших традициях для чужестранки. Он резко повернулся к своим людям. — Отступите! — его голос прозвучал как удар бича. — Всем вернуться в строй и занять позиции по периметру. Никто не вмешивается, пока я не прикажу.

Гвардейцы синхронно отступили, создавая живой коридор. Араками, увидев это, довольно прищурился и подал знак своим людям сделать то же самое. Он был в восторге от того, как девушки манипулируют ситуацией, и эта игра теперь была для него важнее, чем быстрая победа. Ёсихиро снова посмотрел на девушек. В его зеленых глазах теперь читалось не только превосходство, но и опасный вызов. Он медленно снял верхний слой своей одежды, оставаясь в одном легком кимоно, которое обнажило татуировку черного дракона на шее и крепкие, тренированные мышцы.

— Хорошо, — тихо произнес самурай, и его голос стал низким, вибрирующим от напряжения. — Мы закончим это здесь и сейчас. Без армии. Без интриг. Только сталь и воля. — Молодой человек сделал шаг вперед, становясь лицом к лицу с братом. — Но помни, Ар: если я выиграю, эти две женщины станут моими пленницами. И я лично прослежу за тем, чтобы их «шоу» закончилось в глубоком подземелье моего дома.

Лицо Араками осветила садистская предвкушающая улыбка. Он занял свою позицию, готовый кинуться в бой.

— А теперь, горячие финские парни, — Ася смело выступила вперед, вставая между братьями, — может, послушаете двух, — на последнем слове она сделала ударение, — чужестранок.

— Мы и, правда, не местные. — Присоединилась Касуми.

— Ага. — Морпех усмехнулась. — Деньги украли, документы потеряли. Хотели у вас водицы попросить, потому что так кушать хотелось, что аж переночевать было негде. Только сдается нам, господа, не уверена, что хорошие, — Ася скрестила на груди руки, — вы в личных разборках прогибаете свой клан под чужие.

— История доказывает: раздор внутри ослабляет. И ваш конец близок, — Фукуи наконец-то вспомнила финал истории, — потому что клан Ходзё собирается прибрать к рукам все то, что сейчас имеется у вас. И кстати, а за кого из вас собирается выйти их вторая дочь Момока? Поверьте, она еще тот персиковый цветок.

Ёсихиро замер, его кулак, уже занесённый для удара, остановился в воздухе. Слова Касуми упали в тишину поляны, как камни в стоячую воду. Самурай медленно опустил руку, и его взгляд, полный ледяной ярости, сменился выражением глубокой, почти тревожной сосредоточенности.