Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 10)

Последний взгляд на город, который они оставляли позади, на крепостные стены, которые когда-то были их тюрьмой, а теперь стали ступенью к новой жизни. Лунная ночь расстилалась перед ними, маня и пугая одновременно.

Девушки нырнули во мрак, словно два призрака.

По подземному ходу выбрались беглянки уже в овраге леса. Однако их свобода была всего лишь иллюзией, ведь обе понимали, что их преследователи не оставят попыток вернуть тех, кто нанес по самолюбию не просто мужчин, но воинов, валяющихся вершиной клана.

Высоко в небе, как жемчужина в короне ночи, все еще сияла Луна. Её серебристый свет просачивался сквозь плотный полог древних деревьев, словно сотканный из призрачной паутины. Каждая ветка сосны и изогнутый ствол клёна отбрасывал длинную, танцующую тень на мшистую землю. Лес, раскинувшийся на окраине города, обычно гудел дневной жизнью, но сейчас, в поздний час, он был погружен в глубокую, таинственную тишину. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, да изредка доносился отдаленный крик ночной птицы, который лишь подчеркивал безмолвие. Далеко, за густыми кронами, мерцали тусклые огни городских кварталов, но здесь, под сенью вековых деревьев, царил свой, первозданный мир.

— Нам нужно уйти, как можно дальше. — Морпех была сосредоточенна. — Разделяемся. Разбег на сто метров под углом в сорок пять градусов, а потом на деревья. Сто метров вперед, и сходимся под тем же углом.

Фукуи кивнула головой, потому что ей были понятны команды. Это не армия, но тактика, которая присутствует в любом боевом искусстве, а то, что братья, на которых посчастливилось нарваться двум попаданкам не из простых, тут и сценарий читать не надо. Она потом расскажет боевой подруге все, что ей известно. А сейчас... Касуми с треском отрывает кусок подола, давая ногам простор, ткань же запихивает за пазуху: еще пригодится. Кивнув друг другу на прощанье, девушки начинают свой забег.

8

Фукуи Касуми

Ночь накрыла деревья черным бархатом, прошитым серебряными нитями лунного света, что пробивался сквозь густую крону древних кедров и бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым от влаги и запаха сырой земли, смешанного с ароматом цветущих диких камелий. В этой плотной тишине каждый шорох казался оглушительным, каждый шепот ветра — зловещим предзнаменованием.

Касуми чувствует, как адреналин выжигает остатки усталости, превращая каждое движение в четкий, отточенный механизм. Разрыв дистанции и спринтерский забег на сто метров, резкий рывок в сторону, прыжок на нижнюю ветвь старого кедра — всё проходит по плану. Еще пару ветвей вверх и осмотреться в поиске переплетений, чтобы перебраться на другое дерево.

Одно, второе, третье…

Тело девушки было воплощением гибкости и силы. Ветви плакали под ее легкими ногами, когда она, не замедляя ни на секунду, перепрыгивала с одного дерева на другое. Ладони цеплялись за шершавую кору, мускулы напрягались, отправляя ее вверх, а затем вперед, в темноту. Она неслась по невидимым тропам, которые могли существовать только высоко над землей, между кронами деревьев. С кедра на клен, с бамбука на вишню — каждый прыжок был рассчитан до миллиметра, каждый хват — уверенным.

Под ней простирались бездонные тени, где среди плотных зарослей бамбука и светящегося мха скрывались ее враги. Каскадерша сливается с тенями, замирая в выжидании, и слышит, как где-то внизу, в подлеске, хрустит ветка. Это не обычный поиск. Это охота. Фукуи понимает: за ними идут не просто слуги, а люди, для которых лес — второй дом. Но она не просто каскадерша; её тело помнит каждый нюанс баланса и маскировки.

Четвертое, пятое…

Она двигалась почти бесшумно, ее дыхание было лишь легким шорохом среди листвы. Иногда, в короткую секунду между прыжками, Касуми бросала взгляд назад, но старалась не останавливаться надолго. Однако приходится остановиться.

Прямо перед ней открывается достаточно большая прогалина, следовательно, возникает риск упасть на землю с трехметровой высоты. Касуми замирает, потому что в ее голове всплывает неприятное воспоминание. Высота. Треск. Падение. Боль. Интересно, если она сорвется в этот раз, то где окажется? Или это будет конец ее пребыванию вообще, а не только конкретно «здесь»? Адреналин пульсирует в висках, но страх был холодным и отстраненным, лишь обостряя ее чутье, заставляя мышцы работать на пределе.

Прыжок был рискованным — слишком большое расстояние, слишком тонкая ветка. Но выбора не оставалось. Она глубоко вдохнула влажный воздух, представила себе траекторию, и, оттолкнувшись со всей мощью, полетела в темноту, где едва угадывался спасительный силуэт следующего дерева. Время растянулось, казалось, что она парит вечность, прежде чем ее пальцы сомкнулись на шершавой поверхности, а ноги мягко приняли удар.

Она приземлилась в гуще молодого бамбука, чьи гибкие стебли качнулись, скрывая ее от мира. Девушка замерла, прислушиваясь.

Спрятавшись среди ветвей, Фукуи позволила себе краткий момент передышки. Сердце все еще колотилось, как загнанная птица. Лес дышал вокруг нее легким шелестом листвы, казалось, само его древнее сознание оберегало ее. Ночь еще не закончилась, и кто знает, какие опасности таятся в ее объятиях. Но сейчас, в этой короткой паузе, под покровом шепчущей кроны, она была свободна.

Внезапно одна ветка, подгнившая временем, предательски хрустнула под ее ногой. Девушка на долю секунды потеряла равновесие, ее сердце пропустило удар, но инстинкты сработали быстрее. Она метнулась вперед, вслепую, цепляясь за следующую крону, ощущая, как острые сучки царапают ее кожу. Внизу раздалось тихое шуршание, словно змея скользнула по опавшей листве. И снова благословенная тишина. Касуми вздохнула с облегчением, но даже этот вздох был едва заметен для пространства, чтобы не потревожить призрачное равновесие реальности.

Вдруг, прямо над её головой, в густой кроне дерева, раздается едва слышный смешок. Он не принадлежал Ёсихиро — слишком изящный, слишком пропитанный ядом. Араками не стал играть в «правильный» поиск. Он знал, что профессионалы пойдут по тактике, и просто перерезал путь, используя свои лучшие тени.

— Какая очаровательная стратегия, — шепчет голос прямо над ухом Фукуи.

В следующую секунду из листвы, словно призрачный паук, на девушку обрушивается фигура в темном шелке. Первый сын клана не использует оружие. Он хватает Касуми за волосы и с силой прижимает к стволу дерева, блокируя любые потенциально опасные движения своим весом. Лицо мужчины находится в сантиметре от нее, а глаза горят темным, почти фанатичным блеском. Он тяжело дышит, и на его губах всё ещё видна запекшаяся кровь от её удара.

— Ты думала, что лес скроет от меня мою добычу? — Его голос вибрирует от сдерживаемого возбуждения. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни: ты дала мне повод перестать быть вежливым. — Взгляд Араками, острый, как лезвие, пронзил ее насквозь. В нем не было ярости, только холодная решимость и... что-то еще, чего она не могла понять.

— Думала, сможешь убежать, маленькая змея? — Прошептал мужчина, и его голос был хриплым, как шелест опавших листьев, но каждое слово прозвучало, как приговор.

Его пальцы впились в ее плечи, прижимая ее к коре так сильно, что она почувствовала ее жесткость сквозь ткань. Фукуи не может пошевелиться: «Только не паниковать! Выбрать момент и атаковать!».

— Ты ударила меня. Оскорбила мою честь. За это... — Араками словно прочитал мысли беглянки, фиксируя ее еще более жестко. Он подался вперед, его дыхание опалило ее лицо. От него пахло землей и чем-то металлическим. — За это, — повторил Минамото, а в его глазах вспыхнул зловещий огонек, — небеса сами избрали тебя для моей кары. Ты ответишь за свой грех. Здесь, под их немым взором.

Луна высоко над ними, бесстрастная и равнодушная, освещала эту сцену в сердце древнего японского леса. И над КАсуми нависла бездна — не только высоты, но и отчаяния. Она снова вздохнула. и теперь это больше походило на стон зверя, понимающего, что он оказался в ловушке, из которой не выбраться. «Прости, Ася, я не приду. — Каскадерша всегда трезво оценивала пространство, когда готовила трюки. Сейчас девушка понимала, что не справится с врагом. — Жалею только о том, что не рассказала, куда мы обе попали. Только не вздумай возвращаться! И прощай…».

— Мы сейчас спускаемся вниз. — Шепот, жесткий, контролирующий, казался громче, чем команды генералов. — И без шуток!

Ася Горная.

Густая, непроглядная ночь обволакивала лес, вплетаясь в тени исполинских кедров и стройных бамбуковых рощ. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом земли, мха и чего-то неуловимо древнего. Ася бежала. Бежала что есть сил. Под ногами шелестел бамбук, хрустели сухие ветки, и каждый звук казался предательски громким в этой мертвой тишине, нарушаемой лишь ее собственным дыханием и доносящимися издалека голосами. Морпех не бежала на прямую, она петляла между деревьями, пытаясь запутать следы, то уклоняясь, то возвращаясь к намеченному маршруту. Это должно было выиграть для них драгоценное время.

Ася старалась не думать, куда она бежит, просто двигаться вперед, пробираясь сквозь переплетения лиан и заросли папоротника. Луна, пробиваясь сквозь плотный полог облаков, лишь изредка освещала узкие тропы призрачным светом, выхватывая из темноты причудливые силуэты деревьев, покрытых мхом. Каждый шорох заставлял ее сердце замирать, а затем бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди.