Рина Лотис – Бывший. Чужая невеста (страница 7)
Воронов берет бутылку и плескает себе в стакан янтарную жидкость. А потом делает несколько жадных глотков.
— Сережа, не надо. Пожалуйста, — говорю совсем тихо.
— Ты не поняла, что я сказал?
Мужчина со звоном ставит стакан, хватает меня за руку и сильно ее сжимает.
Дрожу от боли и едва сдерживаю слезы.
Нельзя плакать. Ему это не нравится.
— Не выводи меня, Арина. Ты знаешь, чем это может закончиться.
Киваю, опуская голову.
— Иди к мишени.
Воронов отталкивает меня от себя, и я едва не падаю.
Гулко сглатываю и на трясущихся ногах иду туда, куда велел.
Встаю в паре метров от мишени. Тело напряжено как струна.
— Ближе! — орет Воронов.
И я делаю пару шагов…
— Да не трясись так! Они холостые!
Конечно. Это должно меня успокоить?
Воронов еще отпивает из проклятого стакана, а я стою и наблюдаю, как он берет в руку пистолет и прицеливается…
Мама. Почему-то, глядя на дуло пистолета, я думаю именно о ней. Что все это ради нее. Чтобы о ней заботились врачи, чтобы лечение было и лекарства… все эти мучения, издевательства и унижения только ради единственного близкого человека. И пусть она меня не помнит. Я буду помнить за нас обоих и рассказывать ей, какой замечательной, чудесной мамой она была.
По щеке стекает слеза.
Громкий выстрел разносится по округе.
Вздрагиваю. Ноги подгибаются. Тело дрожит от ужаса.
— Вот видишь! Это помогает! — смеется Воронов.
Ненавижу… как же я его ненавижу.
Чувствую себя куклой. Сломанной, раздавленной.
Неожиданно раздается звонок, и мужчина отвлекается.
Делаю глубокий вдох, а потом разворачиваюсь и бегу куда глаза глядят. Лишь бы выбраться из этого кошмара. Исчезнуть.
Вбегаю в дом. Дыхание с хрипом вырывается из груди.
Сзади что-то кричит Воронов, и это только придает мне ускорение.
Забегаю в гардеробную, которая расположена у входа. Там есть небольшой подвесной шкафчик, в котором висят все запасные ключи. Хаотично перебираю связки.
Дрожащими руками хватаю ключ, но он выпадает у меня из рук и падает между коробок.
— Черт! Нет!
Откидываю в сторону кофры, не заботясь о сохранности того, что там лежит. Плевать.
Хватаю ключи от машины и выбегаю из гардеробной.
Но тут же врезаюсь в крепкую грудь жениха.
— Попалась, — рычит Воронов, крепко хватая меня за предплечье.
Его пальцы больно впиваются в кожу, оставляя новые синяки.
— Нет!
Дергаюсь, вырываюсь, пытаюсь ударить его хоть куда-нибудь. Выход был так близко… свобода была совсем рядом.
По щекам текут слезы, но я не сдаюсь. Пытаюсь вырваться из цепких лап этого чудовища.
Воронов тащит меня по коридору, через кухню, вниз по ступенькам.
— Нет! Не надо! Пожалуйста, отпусти!
Пытаюсь ухватиться за стены, дверные проемы, мебель…
Но он просто дергает сильнее, и я дёргаюсь как тряпичная кукла.
От слез все плывет перед глазами. В ушах стоит гул, а в висках стучит пульс.
Воронов толкает меня в помещение. Ноги не держат, и я падаю, ударяясь коленями о бетонный пол.
— Эти хоромы тебя перевоспитают. Подумай о своем поведении. Хотя жаль, что ты увидела свой подарок до свадьбы.
Дверь за моей спиной закрывается, а потом на все помещение раздается звук поворота ключа.
Глава 8
Андрей
— Ты чё такой хмурый?
Перевожу взгляд на друга. Он смотрит на меня внимательно, вот только глаза сверкают от счастья.
— Да так. Не парься, — равнодушно отмахиваюсь. — Не выспался.
— Опять одиноких дев всю ночь потрахивал?
— Иди на хер, — толкаю друга в плечо и иду заваривать себе кофе.
Сегодня я на службе, смена началась как обычно. Ничего, что могло бы вывести из строя. В клубе тоже полный порядок. Проверенный управляющий держит руку на пульсе и уже отчитался о проделанной за полдня работе.
Вот только что-то все равно гложет. Какое-то хреновое чувство в груди.
К врачу, что ли, сходить? Работа напряженная. Опасная для жизни. Может, уже дает о себе знать? Пусть айболиты посмотрят. Может, что интересное обнаружат?
Хотя это вряд ли.
Странная тревога заставляет хмуриться все сильнее.
Настроение летит ниже плинтуса, и даже сладкий кофе его не поднимает.
Херня какая-то.
Беру чашку и подхожу к окну.
Перед глазами появляется знакомый образ.
Она почти не изменилась. Только взгляд стал другой: серьезный, хмурый. И стиль в одежде поменяла. Раньше я с ума сходил от ее платьев. Особенно летом, Арина любила надевать легкие. Воздушные. Я обожал прикасаться к ее ножкам, плавно задирая подол по ее бедру.
От воспоминаний член наливается кровью. Каменеет в форменных штанах.