Рина Лотис – Бывший. Чужая невеста (страница 3)
Например, везде на фасадах здания, в парковой зоне висят камеры видеонаблюдения. В окнах стоят стеклопакеты, а облицовка стен потрескалась.
Оставляю машину на парковке и, прихватив пакет, иду в здание.
— Здравствуй, Арина.
— Здравствуйте, Нина Павловна.
— Ты к маме? Он в гостиной на первом этаж.
— Спасибо.
Оставляю женщину позади, а сама иду в нужную мне комнату.
В большой гостиной сейчас мало людей. И маму нахожу сразу. Она сидит в кресле у окна. На коленях раскрытая книга, но она не читает. Просто задумчиво смотрит в окно.
— Привет, мамуль, — обнимаю единственного и самого дорого мне человека, чувствуя, как в груди появляются легкость и небольшое облегчение.
Мама отстраняется. Смотрит на меня своими добрыми глазами, и я не могу сдержать улыбки.
— Мамуль, а я тебе кое-что принесла.
Достаю из пакета коробочку ее любимых конфет. Она нерешительно их принимает, словно сомневается.
— Как дела, мамуль? Как себя чувствуешь?
Она смотрит на меня, потом на конфеты, а я глупо улыбаюсь, потому что наконец-то оказалась рядом с человеком, который меня по-настоящему любит.
—Мам, — хмыкаю, поглаживая ее по руке, на которой уже появились пигментные пятна.
Но мама медленно отстраняется. Смотрит на меня с недоумением.
— Мы знакомы? — спрашивает, осматривая комнату, словно ищет помощи.
— Мамуль, это же я, — выдавливаю улыбку сквозь слезы. — Арина. Твоя дочь, — говорю мягко, медленно, словно разговариваю с маленьким ребенком, а не пятидесятилетней женщиной.
Мама несколько раз моргает. В ее глазах замешательство и даже страх.
— У меня есть дочь?
Глава 3
— Да. Это я. Ты меня не помнишь?
Мама хмурится. Смотрит на меня настороженно. Словно на чужого человека.
Вновь хочу прикоснуться к ее руке, но она отдергивает. Не дает…
Прикусываю губу.
Адская, невыносимая боль сжимает сердце.
— Здравствуй, Арина. Мы можем поговорить?
Слышу за спиной голос Тамары Дмитриевны.
Киваю, но не в силах отойти от мамы.
Бедная. Мой самый любимый человек, самый дорогой…. За что все это тебе?
Заставляю взять себя в руки.
Хотя это тяжело.
— Я к тебе потом приду, мамуль.
От моих слов она шарахается. Страх и не узнавание в ее глазах убивают. Разрывает душу в клочья.
Нехотя отстраняюсь. Иду следом за лечащим врачом мамы и уже знаю, что ничего хорошо не услышу. Просто глядя на маму, понимаю, что все плохо.
Тамара Дмитриевна останавливается в коридоре и двери оставляет открытыми, чтобы я могла видеть маму.
— Арина, — женщина тяжело вздыхает.
— Слушаю вас, — киваю, сжимая кулаки, — не томите, пожалуйста.
— Состояние твоей мамы ухудшается. В последние дни она все чаще… уходит от реальности. У меня плохие прогнозы.
— Что… Что вы имеете в виду? — голос хрипит, словно по нему провели наждачной бумагой.
— Не хочу тебя пугать. И хочу сказать, что мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь твоей маме. Но и мы не всесильны.
Прижимаю руку ко рту. По щеке стекает слеза. Гулко сглатываю.
— Я говорю тебе это не для того, чтобы ты плакала, — врач прикасается к моему плечу, сжимает, поддерживая. — Ты просто должна быть готова.
Киваю не в силах сказать хоть слово.
— Я могу что-то для нее сделать?
— Приезжай к ней почаще.
— Это все? А лекарства? Операции? Какое-то другое лечение? Хоть что-то…
— Я не хочу давать тебе ложных надежд, Арина. Но недавно я консультировалась с коллегами из Германии. Они разрабатывают экспериментальное лечение. Думаю, твоя мама бы подошла.
На миг в моей душе загорелся лучик надежды. Есть шанс… Хоть какой-то. Я на все согласна, чтобы помочь маме.
— Подожди. Лечение еще сырое и окончательно не исследовано. Когда у меня будет более детальная информация об этом, я обязательно тебе позвоню.
— Спасибо, — выдохнула, а потом крепко обняла женщину.
Она погладила меня по плечу, даже не представляя, какую поддержку сейчас мне дает своим простым прикосновением.
— Могу я немного побыть с мамой?
— Да. Конечно, — улыбается Тамара Дмитриевна. — Знаешь… А давай ты ей почитаешь?
— Спасибо.
Мы попрощались. Я еще некоторое время стояла в коридоре, обхватив себя за плечи.
Мамочка…
Как же я жалею, что не увидела симптомов. Не заметила, что с тобой что-то не так.
Но я была так занята собой. Учеба в университете, друзья… Первая и единственная любовь. Проводы Андрея в армию и долгие месяцы разлуки с любимым…
Никогда себе не прощу, что сразу не заметила.
Встряхиваюсь. Прогоняя грустные мысли. Сейчас я здесь и должна думать о другом.
Подхожу к маме. Книга все еще лежит на ее коленях. Открытая. Но, кажется, ни одной страницы она не перевернула.
Она всегда любила читать. Говорила, что книги дарят ей сказку. Она так расслабляется.
А я не понимала. Как так? Скучные произведения… а она отдыхает.
— Привет, — говорю спокойно, а самой так и хочется обнять. А лучше, как в детстве, положить голову ей на колени, рассказывать что-то интересное. А мама бы слушала внимательно и по волосам гладила.